Часть 3
9 сентября 2017 г., 16:10
— Ты же вроде учиться должен? — спросила Блу с издёвкой. Они уже оседлали мётлы, оставив землю далеко позади. Прошло чуть более двух недель с тех пор, как Ронан получил то письмо, и он пытался вспоминать о нём как можно реже. В руках у Блу опасно покачивалась бита загонщика — молчаливая угроза, которую так жаждала исполнить её хозяйка. Ногти у неё были кричаще красного цвета.
Ронан задиристо оскалился, стараясь не думать о том, что его не раз за это называли змеёй, и поднялся ещё выше. Из защиты на нём были только перчатки и шлем, потому что он всё-таки не тупой — знает, как сильно Гэнси может зарядить квоффлом, когда слишком увлекается.
А Гэнси уже вошёл в раж. Непонятно как, но при помощи одного лишь своего очарования ему удалось добиться разрешения пользоваться полем для квиддича не только для командных тренировок. Ронан обеими руками ухватился за эту возможность, чтобы выбраться на улицу и полетать. Иногда ему казалось, что полёты на метле — это единственное, в чём он был хорош. К тому же, не стоит отказывать капитану Рэйвенкло.
— А разве ты не должна уже спать? — поддел её Ронан в ответ. Блу смешно сморщила нос, не уловив сразу суть шутки. — Слышал, вы во сне растёте быстрее, или это очередная маггловская байка?
Блу медленно очертила круг своей битой, а затем наклонилась вперёд и подлетела к нему поближе. Ронан не скрывал того, что немного завидовал её метле. Это было единственное, что она позволила Гэнси купить для неё, и тот постарался на славу. Гладкий чёрный Нимбус, немного устаревшая модель, но всё ещё чертовски быстрая. Поначалу Блу постоянно жаловалась на её излишне плавный ход, но делала это только для того, чтобы в очередной раз смутить Гэнси. Проблема с ходом была решена при помощи множества баллончиков с краской, присланных ей матерью. Раскрас наносился перед официальными матчами при помощи простого заклинания (тоже Гэнси постарался), и хотя с последней игры гриффиндорской команды прошло уже три недели, рукоять метлы Блу всё так же переливалась всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца. Захватывающее зрелище.
— Тебе о-о-очень повезло, что мы в одной команде, — угрожающе протянула Блу и подмигнула ему. Ронан сделал вид, что всё понял и заткнулся. Она снова крутанула своей битой, безо всякого умысла. Блу любила квиддич так же сильно, как и Ронан. И они никак не могли дождаться, когда же начнётся их импровизированный матч.
— Ноа у нас опять в нейтралитете? — спросил Ронан. Состав команд постоянно менялся ради поддержания интереса. Из-за этого негласного правила Ронан и хотел узнать, кто у него сегодня в союзниках. А то уже случалось так, что отданный им пас тут же возвращался ему голом. Тогда он успел его принять, едва не вылетев в одно из колец. Столкновение вышло малоприятным, и Ронану не хотелось его повторения. Ему нравилась роль вратаря, а вот просыпаться в больничном крыле не нравилось.
— Нет! — запротестовал Ноа, как всегда появившись из ниоткуда и напугав Ронана до усрачки. Он с десятикратным усилием вцепился в рукоятку, борясь с желанием скинуть Ноа с метлы. Но это было прерогативой загонщиков, а не вратарей. Судя по тому, что Блу улыбалась от уха до уха, его появление она заметила раньше Ронана.
— Сегодня я за твою команду. Гэнси решил, что они с Адамом вдвоём справятся, — сказал Ноа и усмехнулся. — Ещё бы.
Ронан громко рассмеялся. Гэнси в роли ловца и охотника одновременно — без смеха не представишь. Игра рискует слишком быстро выйти из-под контроля. И Ронан ждал этого с нетерпением.
— А Пэрриш знает, что мы играем без снитча?
— Знаю, — раздался голос Адама. Он был единственным из присутствующих, на ком не было факультетского галстука. Даже Ронан повязал его себе, хоть и криво, и отсутствие галстука у Адама его удивило, но эта мысль недолго занимала его внимание. Он здесь ради квиддича, и ничего больше.
— Я могу и по-другому очки зарабатывать, — ухмыльнулся Адам.
Ронан не сдержал улыбки. Сомнений нет — это был вызов.
***
Блу потрясающе владела своей битой. При помощи одних лишь бладжеров она сдерживала напор Адама и Гэнси. Ронан уже было пожалел их, но тут Ноа замешкался и пропустил пас, а ему не хватило скорости, чтобы перехватить квоффл у колец. Удачный бросок вызвал у Адама довольную ухмылку, и Ноа в ответ скорчил ему гримасу. Гэнси носился по всему полю и радостно улюлюкал, за что Блу зарядила в него бладжером, но тот пролетел мимо. Судя по его траектории, она особо и не целилась. Ронан раздражённо фыркнул. Посмотрев наверх, он случайно встретился глазами с Адамом и тут же отвернулся; игра продолжилась. Несколько минут спустя Ноа забил гол, улизнув от нырнувшего за ним Адама (свою Молнию Суприм тот использовал только на факультетских матчах, поэтому сегодня двигался медленнее обычного). Гэнси неумело попытался закрыть все три кольца разом, и Ноа забил снова. Встречный ветер откинул светлые волосы с его лица. Во время игры он становился гораздо более оживлённым и даже выглядел немного младше. Удивительно, но даже Блу удалось забить. С битой в одной руке и квоффлом в другой, она подкинула его и ловким ударом отправила в кольцо, будто бладжер. Гэнси даже не попытался его перехватить, и Ронан не осуждал его за это: у Блу была тяжёлая рука. Когда он видел, как посланный ею бладжер попадал в цель, у него по телу прокатывались отголоски чужой боли. Они не смогли как следует порадоваться её голу, потому что Гэнси уже успел передать квоффл Адаму, и тот теперь улепётывал от присевших ему на хвост Ноа и Блу. Может под ним была и не самая лучшая его метла, но эту Комету 290 он знал как свои пять пальцев. И двигался он так, будто не просто сидел на метле, а был её неотъемлемой частью. Если Ронан был рождён для того, чтобы играть в квиддич, то Адам был рождён для того, чтобы летать. Адам возник прямо перед ним, будто из неоткуда, и неумолимо приближался с каждой секундой. Сердце у Ронана сорвалось в галоп, отчасти из-за самого Адама, отчасти из-за того, что теперь они были один на один. Он был уже совсем близко, но всё ещё не сделал бросок. Обычно на таком расстоянии Ронан мог предсказать, куда будет бить охотник. Их выдавал взгляд, то, как они держали квоффл, и едва заметный наклон тела в нужную сторону. Но Адам был чист, или, по крайней мере, Ронан просто не мог его прочитать. Он уже видел его в роли ловца — когда всё его внимание сосредоточено на одной точке — но всегда помнил, что изначально Адам хотел стать охотником. Деклан же не пожелал уступить своё место кому-то, кто до поступления в Хогвартс не знал даже магических основ. Но Адам ничего не делал просто так, и к квиддичу это тоже относилось. Он сделал еле заметное движение, и это послужило Ронану столь необходимой подсказкой. Он дёрнулся влево прежде, чем успел об этом подумать, преисполненный уверенности, что заблокирует бросок. Но его руки загребли один лишь воздух. Чтобы защитить кольцо, ему пришлось резко направить древко метлы вверх, но квоффл всё равно прошёл — через дальнее правое. С другой стороны поля донёсся радостный рёв. — Хороший бросок, — похвалил его Ронан, когда квоффл вернулся к нему. Он облетел вокруг пробитого Адамом кольца, с чувством лёгкой горечи на языке. Едва уловимой. Адам благодарно кивнул ему. — Отличная метла, — неподдельно восхитился он. — Только сегодня пришла. — А, точно, ты же свою прошлую сломал. — Ага. Адам пристально посмотрел на него напоследок, и Ронан не успел понять, чего было больше в этом взгляде: удивления или раздражения? Он улетел, и Ронан передал пас Ноа. Игра закончилась десять минут спустя: на улице стремительно темнело, и было уже невозможно чётко видеть перед собой. Гэнси не знал, как включить уличное освещение, а оставлять это дело на Ноа и Ронана ему не хотелось. Победила команда Ноа, Блу и Ронана. Прежде чем признать своё поражение, Адам ещё три раза попытался атаковать их кольца, но Ронан сделал всё, чтобы не пропустить ни один его бросок. Все они были направлены в правое кольцо. Игра закончилась, а Ронана так и разъедало желание кому-нибудь врезать.***
— Очень жаль, что тебя, скорее всего, отстранят от игры на весь следующий семестр, — как бы между делом подметил Кавински, протирая свои очки уголком рубашки. Закончив, он надел их себе на голову на манер обруча. Ронан стоял, прислонившись к холодной стене. Они находились где-то неподалёку от гостиной Слизерина, поэтому температура была соответствующая. И никого вокруг. Так было всегда, но сегодня Ронан пришёл сюда, чтобы положить конец той чертовщине, что они затеяли. Это было забавно, поначалу, но многочисленные синяки и порезы на теле напоминали ему, что всё зашло слишком далеко. Может, так оно и было с самого начала, а он просто не хотел этого замечать. — Как ты, блять, узнал об этом? — возмутился Ронан. — Птичка нашептала, — Кавински насмешливо покружил в воздухе указательным пальцем. — Она же рассказала мне о том, кто таскает спиртное с кухни. — Я буду играть в следующем семестре и снова надеру зад твоим змеёнышам, — уверенно ответил Ронан. Он не смог удержаться от бахвальства, потому что так было заложено в его природе: инстинкты не позволяли ему соглашаться Кавински, даже если тот был абсолютно прав. Уголки губ Кавински изогнулись в подобии улыбки, но в ней не было и капли тепла. — Вот это бравада. — Тебе-то какое дело? — не унимался Ронан. — Ты ж бросил в прошлом году. — Мне-то всё равно, — отмахнулся он. — Просто было интересно посмотреть на твою реакцию. Знаешь, порой ты бываешь слишком чувствительным. Ронан усмехнулся. Во всём мире была лишь пара человек, которые могли назвать его «чувствительным», и Кавински к ним явно не относился. — Однако, — продолжил он, — мне нравится видеть тебя на поле. Судя по тону, в этой фразе крылся совсем иной смысл. У Ронана мурашки пошли по коже, но он скинул всё на холодный ветер. — На поле становится гораздо лучше, когда там нет тебя, — ответил он. Кавински подошёл к нему поближе, и Ронан попытался сделать шаг назад, чтобы сохранить дистанцию. Тщетно — его спина уже упиралась в стену. — Как грубо. Уверен, ты научился этому не от Дика, — сказал Кавински. — Не вмешивай Гэнси в наш с тобой разговор. Кавински придвинулся к нему вплотную, но Ронан не шевельнулся. — Отлично, — выдохнул он. По щеке Ронана скользнул тёплый отголосок его дыхания, но губы его были холодны, как лёд. Ронан не понимал, почему позволил ему себя поцеловать. Его тело двинулось к нему навстречу прежде, чем он успел понять, что происходит. Кавински прижал его к стене и впился в губы так, будто его жизнь должна оборваться вместе с этим поцелуем. Ронан вцепился в низ его рубашки, пытаясь отстранить от себя, но тут Кавински провёл языком по его нижней губе, и руки, вместо того, чтобы отталкивать, стали притягивать ближе, грудь к груди, сердце к сердцу. Его давно уже должно было затопить чувство стыда, но ощущение прижавшегося к нему тела Кавински полностью затмевало сознание. Ронан не чувствовал вины за то, что предпочёл его своим друзьям; нет ничего постыдного в том, чтобы держать их отношения в секрете; не стоит жалеть о том, что вместо того, чтобы разорвать их, он лишь начал всё сначала. В том, что происходило сейчас, не было ничего особенного: просто два парня с бурлящими в крови гормонами оказались вдали от чужих глаз. И ничего боле. Для Ронана, по крайней мере. Но пришла пора положить этому конец. Сойти с этой неустойчивой орбиты, сжечь этот шаткий мост, прежде чем он обрушится ему на голову. Разлетевшаяся в щепки метла была лишь началом, едва заживающие синяки — лишь первым звонком. Кавински укусил напоследок его за губу, прежде чем спуститься поцелуями вдоль линии челюсти. Ронан издал рваный вздох, когда тот решил оставить свою метку и здесь. Но руки Ронана уже сжимали его бока, чтобы оттолкнуть. — Эй, какого чёрта? — возмутился Кавински. На мгновение он потерял равновесие. Рубашка у него была смята, а зрачки потемневших глаз закрыли собой радужку. Очки, должно быть, в какой-то момент соскользнули с его затылка, потому что их там уже не было. Ронан сделал ещё один вдох. — Думаю, мы должны остановиться. Прекратить всё это. Давно уже пора, — сказал он, и его слова повисли в воздухе на несколько секунд, прежде чем Кавински припечатал его своим ответом. — Ты что, боишься, что люди нас увидят? — ощерился он, указывая в сторону тёмного пустынного коридора. — Не хочешь расстраивать Дика и эту жалкую кучку отбросов, которых считаешь своими друзьями? — Иди нахуй, — разозлился Ронан. Линия его челюсти стала более жёсткой, но он всё ещё стоял, спокойно опершись на стену и скрестив руки. Кавински холодно рассмеялся. Звук его смеха напоминал лезвие ножа, только остриё теперь затупилось. — Ложь так тебе не к лицу, Линч. — Я никогда не лгу. — Конечно-конечно, — поддакнул ему Кавински. Он не поверил Ронану и снова направился в его сторону, как будто ничего и не произошло. Опёрся рукой на стену, перенеся на неё весь свой вес. — Знаешь, я всё никак не могу понять, почему Шляпа не отправила тебя в Слизерин. Но Ронан не повёлся на его попытки сменить тему. Если Кавински думал, что подобный трюк легко сойдёт ему с рук, то он жестоко ошибся. — Даже если такой выродок, как Пэрриш, смог пройти, — продолжил Кавински, — то что уж о тебе говорить. А ещё ты бы отлично смотрелся в зелёном. — Завали ебало, — процедил Ронан сквозь зубы. На лице Кавински появился широкий острозубый оскал. — Что, факультетская гордость взыграла? Ронан подавил нарастающую в груди волну гнева и устало закрыл глаза. — Всё кончено. И больше мы к этому не вернёмся. Ощущение было как от разрыва длительных отношений, но нельзя закончить то, что так и не успело начаться. С другой стороны, это было неизбежно: то, что не было целым изначально, рано или поздно распадётся на части. На этот раз настала очередь Кавински не согласиться с ним. — Нет, — таков был его ответ. Ронан свободно опустил руки. — Да, — сказал он с нажимом. В Кавински что-то перемкнуло. Он схватил Ронана за руку и прижал к стене, вернув его на прежнее место. Сам Ронан никак не отреагировал на его действия, оставаясь таким же безразличным. — Ты не можешь просто так взять и уйти, — сказал Кавински. — Не можешь. Ронан вырвался из его хватки и ушёл. Вот так — просто взял и ушёл.***
Конец семестра приближался с ужасающей быстротой. Осень постепенно сдавала свои позиции зиме, и землю припорошило снегом, будто сахарной пудрой. До конца учёбы оставалось всего две недели, и ученики из кожи вон лезли, чтобы сдать все хвосты и наскрести оценок на проходной балл. Воздух в факультетской гостиной буквально гудел от всеобщего напряжения. Но это были также последние выходные, когда студентам разрешалось выходить за пределы школьной территории, и Ноа с Блу отлично умели убеждать, не без помощи щенячьих глаз и отчаянных просьб. — Там будет весело, — напирал на Ронана Ноа, вцепившись в рукав его рубашки. Они были в комнате Ронана, и все его соседи дано уже разбрелись по своим делам. — Ты же всё равно вряд ли будешь заниматься, — не унимался Ноа, — и остальные тоже пойдут, поэтому ты просто обязан присоединиться. Ронан зыркнул на него, но Ноа только усилил хватку. — Нечего мне делать в Хогсмиде, — попробовал отбиться Ронан. Он не лгал, потому что это противоречило бы его принципам, но и правды не говорил. — Если ты согласишься пойти, то я куплю тебе сливочного пива и что-нибудь интересное в Зонко, — Ноа не ослаблял напора. Он уже отпустил его рукав, заранее зная, что победит в этом споре. — Ладно, — согласился Ронан, не глядя ему в лицо. И без того знал, что тот улыбается, не нужно было лишний раз в этом убеждаться. Он в любом случае собирался согласиться, потому что его уже позвала Блу, но Ноа было совсем не обязательно об этом знать. Теперь же они стояли прямо у входа в «Три Метлы». На улице было достаточно тепло, чтобы Ронан не промёрз до самых костей, но выходить на по-зимнему холодный воздух без пальто всё же не стоило. На его шее одиноко болтался размотанный шарф, а руки он засунул глубоко в карманы штанов, перебирая лежавшие там подарки от Ноа (парочка сахарных перьев и пригоршня икательных леденцов). Ноа спросил его тогда, зачем ему икательные леденцы, на что Ронан улыбнулся и опустил один себе в рот, практически сразу же икнув. Их действие только сейчас стало идти на спад. — Как думаешь, они скоро будут? — спросил Ноа, стуча зубами. Нижнюю часть его лица полностью закрывал шарф. Ноа вечно мёрз, и с наступлением холодов ему приходилось очень нелегко. На голове у него сидела бордовая вязаная шапочка, из-под которой торчали светлые кудряшки, то и дело спадавшие на лицо. Шапочка явно была не его, потому что не подходила по размеру. К тому же, у Ноа не было одежды в цветах Гриффиндора. А у Блу — была. Прежде чем ответить, Ронан снова икнул. Ноа обязательно пнул бы его за это локтем, если бы не боялся растерять остатки тепла. — Можешь зайти, если хочешь, — предложил Ронан. Это нечестно — заставлять Ноа ждать их на улице, когда ему так холодно. Он ведь не виноват в том, что их друзья вечно опаздывают. — Займи нам пока столик. Я вернусь, как только здесь появятся эти ленивые задницы. Ронану показалось, что Ноа улыбнулся, но он не был в этом уверен, потому что рот у того был прикрыт шарфом. Затем Ноа развернулся и буквально влетел в стоящее позади здание. Ронан ощутил порыв тёплого воздуха, вырвавшегося из открытой им двери, и мысленно приготовился к долгому ожиданию. Технически, они с Ноа пришли раньше положенного, да ещё и Блу было свойственно постоянно опаздывать. Он решил пока расправиться со своей икотой. Ронан выбрал эти леденцы только потому, что за них платил Ноа, и съел один тоже из-за его вопроса. В груди у него закололо от сдерживаемой икоты. К счастью, ему не пришлось долго ждать, потому что вскоре на горизонте появились Блу с Гэнси. Они шли рядом, и можно было подумать, будто они держатся за руки, но это был обман зрения. Ронан молился, что рано или поздно они скажут друг другу о своих чувствах, потому что порой на их брачные танцы было больно смотреть. Блу увидела его и улыбнулась. Она остановилась в нескольких шагах от него и кивнула в сторону Гэнси. Этот жест объяснял всё без слов. Гэнси не сразу заметил отсутствие Блу рядом с собой. Он сделал ещё несколько шагов на автомате, продолжая о чём-то или о ком-то (или о том и другом сразу, как это частенько бывает) увлечённо рассказывать. Он едва не врезался в Ронана, но тот остановил его, выставив вперёд руку. — Ох! — удивлённо воскликнул Гэнси. Лицо у него было красное, и Ронан не знал, чем это было вызвано: морозом или прерванным разговором с Блу. — Я тебя не заметил. Ты знал, что магглы пишут не перьями, а штуками, которые называются «ручки», и в них совсем не нужно набирать чернила! Джейн мне рассказала, — он посмотрел на Блу, ожидая её реакции. Она даже не пыталась скрыть свой смех. — Мне кажется, что перья — это просто мусор, — сказала она и, посмотрев на Ронана, добавила: — Он нашёл мои залежи ручек, и мне пришлось показать ему, как они работают. Ронан кивнул, примерно уловив суть. В их компании только у Блу и Адама были связи с миром магглов, и по какой-то причине Гэнси очень этим увлёкся. Порой было немного странно видеть, как его приводили в восторг такие обыденные вещи, как ручка или фотоаппарат («Они похожи на колдокамеры, только фото в них не двигаются. Но есть ещё такие штуки, как видео, и там они двигаются! Ну разве это не здорово?»). А порой это раздражало, как, например, сейчас, потому что Гэнси опоздал из-за своего очередного приступа любопытства. Ронан двинулся в сторону входа. Блу спросила у него, где Ноа, и он ответил, что тот уже занял им места внутри. Никто не спрашивал о том, где Адам, потому что тот даже не пытался выпросить у родителей разрешение на посещение. Ронан давно уже заметил, что его друзья умеют не задавать лишних вопросов. — Джейн, ты меня оскорбила, — в шутку сказал Гэнси, входя следом. Ноа замахал им откуда-то из дальнего конца паба, где он и занял им столик, на котором уже разместились четыре обнадёживающе тёплых кружки сливочного пива. — И вовсе перья не бесполезные! — не унимался Гэнси. — У них есть своя история. И очарование! Их даже можно назвать основой современного магического общества. Ронан усмехнулся этому заявлению. Гэнси всё продолжал распинаться о перьях, но Ронан слушал его вполуха. Он стянул с себя шарф и повесил его на спинку стула. Ноа снял шапку и протянул её Блу. Она приняла её с тёплой улыбкой и притворно закатила глаза. Ноа понял её молчаливый жест и не стал спрашивать, о чём это они разговаривают. Кудряшки прилипли у него ко лбу, и Блу растрепала их ладонью. Это была настолько приторная сцена, что настал черёд Ронана закатывать глаза. — Что ты знаешь о ручках? — спросил Гэнси, стоило им только сесть, и Ноа заинтригованно подался к нему поближе.
