Нечистая сила.

Глава-5 Выгнав из комнаты всех Мироновых под предлогом, что устала, Гладилина опустилась в мягкое кресло, и подперев рукой пухлую щеку, стала думать, под каким предлогом вызвать сюда свое liaison fatale, роковое влечение, при этом, не вызвать ни у кого, даже у него самого, подозрение на свою склонность. Фатеев Павел Игнатьевич, коей мерой и был этим liaison fatale, поразил ее воображение, и уже забытая к пятидесяти годам страсть, пробудилась в груди, и она больше ни о чем не могла думать, как только о нем. Ей хотелось видеть, слышать, и касаться его, хотя бы на правах дальней родственницы. -Ох, — тяжелый вздох, вырвавшийся из обширной груди Феофании Карповны, разорвал тишину комнаты, -как же он все-таки хорош, — пробормотала она, прямо видя перед глазами образ Павла. Хорошо сложен, высок, строен, с льняными кудрями, голубыми глазами и греческим профилем. Он для нее был Аполлоном, выведенный искусной рукой Моро Густава, на полотне картины под названием «Аполлон и музы», виденной ей однажды в Лувре. — Феофания Карповна, — внезапно в комнате прозвучал голос Татьяны. Гладилина вздрогнув покраснела, словно ее компаньонка могла ненароком прочитать ее мысли, но через секунду, справившись с собой, недовольно спросила у мявшейся на пороге комнаты Милкиной: — Чего тебе? -Мария Тимофеевна, зовет чаю откушать, — произнесла она. -Татьяна, — произнесла Гладилина, решившись, пропуская мимо ушей, приглашение на чай, — Я хочу, чтобы мои никчёмные родственники собрались здесь. Пошли телеграммы Фатеевым, Корзуну и Белкиным. Пусть прибудут, я хочу их еще раз увидеть, чтобы решить, кому из них оставить миллионы. -Миллионы? — удивлено протянула Татьяна Семеновна, прекрасно зная о бедственном положении хозяйки. — Ну, а в прочем, — сама себя перебила женщина, и замолчав, стала ожидать продолжения слов благодетельницы. -Татьяна, — повторила Гладилина, и тяжело поднявшись с места, подошла к дивану, и взяв с него свой ридикюль, достала бархатную коробочку, это будет твое, после моей смерти, — и Феофания Карповна, открыв крышку, показала на золотое кольцо с большим изумрудным камнем. Милкина приблизилась к хозяйке и словно хищник, уставившись немигающими глазам на украшение, часто задышав, представила, какие перспективы возможны, если продать массивное кольцо. -Но как ты понимаешь, за него мне от тебя потребуются услуги, — Гладилина захлопнув крышку коробки, привела Татьяну в чувства. — Во-первых, — произнесла она, -я хочу, чтобы ты молчала о настоящем положение вещей, которые сложились с моими финансами, — и убирала коробочку в сумку. — Во-вторых, ты везде и всюду поддерживала миф о моих миллионах, и наконец-то, в-третьих, беспрекословно слушалась меня, не задавая вопросов и выполняя все мои требования, какими бы они тебе ни показались. Ну и в-четвертых, молчала обо всем. Ты согласна на это? — и Феофания Карповна выжидающе посмотрела на Татьяну Семеновну. -Благодетельница, — упав на колени и припав к руке хозяйки, простонала Милкина, -век не забуду твоей доброты. -Тогда иди, предупреди Мироновых, что у них еще будут гости, и беги на почту, отбей телеграммы, — оттолкнув от себя приживалку, произнесла Гладилина, усаживаясь обратно в кресло. -А если они будут против наплыву гостей? — вставая с полу, спросила Татьяна Семеновна, отряхивая юбку. -Не смеши меня, — презрительно откликнулась Гладилина, -с расчетом на мои миллионы, они будут делать все, что я захочу и как я это захочу. Людишки везде одинаковые, так что иди отсюда, я устала.