Заветное желание

Поправив на себе мантию-невидимку, Гарри оглянулся на наличие посторонних лиц в коридоре. Убедившись, что все чисто, ускорил шаг, опасаясь, что его могут заметить. Сердце, несмотря на то что это далеко не первая вылазка после отбоя, отбивало ускоренный ритм, грозясь сломать все ребра и оглушить столь громкими ударами. Какое-то неведомое чувство просто кричало об опасности, тревожа и тело, и сердце, и душу, моля вернуться обратно в башню, однако мозг упрямо стоял на своем, не позволяя сделать ни шагу назад. Сказано — сделано. Как всегда: дурацкие человеческие принципы могут обернуться плачевно, а невинный поступок — оказаться серьезным нарушением, и впоследствии вся жизнь пойдет под откос. Сейчас все было и так не шик, а усугублять собственное положение еще больше желания не имелось, но кто будет слушать глупый разум? Однозначно не Поттер. Разве не он мчался всегда на помощь, не думая о последствиях? Не он столько раз рисковал быть замеченным ночью после отбоя? Так почему сейчас чертова интуиция кричит как проклятая? Откинув мысли куда подальше, он старался не задумываться о том, что происходит. В конце концов, нельзя же оставить начатое? Если и вправду случится что-то, не входящее в план, то он что-нибудь придумает и, по возможности, пуститься в бегство. Не зря же на нем мантия-невидимка. Вновь оглянувшись, Гарри аккуратно приоткрыл дверь и тихо проскользнул внутрь, чуть не запутавшись в собственных ногах и мысленно проклиная чертову неуклюжесть. В последнее время тело так и норовит встретиться с полом, особенно в те моменты, когда вокруг много народа. Это приносило огромные неудобства, заставляя теперь внимательно следить за всеми совершаемыми движениями. Казалось, хуже не придумаешь, но нет — кто-то сверху абсолютно другого мнения. Трагически вздохнув, еле удержался от порыва спрятать лицо в ладонях, стараясь успокоить бурлящие внутри чувства. За что ему это все? Если бы не глупое решение участвовать в том безобразии, то сейчас бы давно спал, видя сладкий сон, который утром тут же забыл бы, но вместо этого шляется ночью по библиотеке. Библиотеке! Это подумать только! Когда в мир, наконец, пришло спокойствие, он искренне верил, что все такие безбашенные поступки останутся в прошлом. Даже мысленно разделил жизнь на две части: до и после войны, считая, что все имеют право начать с чистого листа, забыв о столь тяжелом для всех периоде. Гарри настолько сильно был в этом убежден, что сейчас розовые очки не просто падали — разбивались вдребезги. Почему осознание никогда не спешит навстречу? Почему приходит только тогда, когда уже поздно что-то менять? Именно это и называется ведь опытом? Учение на собственных ошибках, не так ли? Порой он даже страшился того, что пережили все эти старики, чтобы давать такие нужные советы. И усмехнулся своим мыслям, сосредотачиваясь. В запретной секции достаточно темно, а пыль буквально пропитала собой воздух. Не будь сейчас на нем мантии, то давно бы закашлялся — и все пошло бы к чертям. Не дай бог заметят. Лишние проблемы ни к чему. Не успел Гарри сделать и шага, как где-то неподалеку послышался до боли знакомый голос, заставляя быстро отступить назад и спрятаться за ближайший стеллаж. Сердце в страхе начало отбивать чечетку, дыхание сбилось от волнения, а руки сильно задрожали. Страх медленно окутывал все тело, но мозг стойко стоял против паники, не позволяя нелепому чувству взять верх, сражаясь до последнего: было бы намного лучше, если бы сейчас ему встретился Филч или даже Северус Снейп. Честно, он бы все понял, не удивляясь иронии судьбы, но реальность не была настолько доброй, и Поттер проклял несколько раз свой язык — голос принадлежал самому Уизли. Что он тут забыл? Неужели тоже ищет информацию? Так или иначе, но знать это совершенно не хотелось, несмотря на разыгравшееся не на шутку любопытство. Если его заметят, то вряд ли сможет уйти отсюда целым и невредимым — скорее всего Дадли станет балеруном. Как раз некстати воодушевившись подобной мыслью, воображение начало подбрасывать разнообразные картинки кузена в пачке. Почему-то Гарри был уверен, что в лосинах тот будет выглядеть еще хуже. Еле сдержав веселый смешок, он сильнее зажал рот рукой, вспоминая, в какой ситуации находится и благодарил всех богов, которых знал, что не издал никакого звука. Решившись, Гарри осторожно подошел к другому боку стеллажа и аккуратно выглянул — на полу сидел Рон и усердно что-то записывал в пергамент дрожащими руками. Было видно невооруженным взглядом, что он сильно нервничает и постоянно оглядывается. Наверное, — подумал Гарри, — боится быть замеченным. Поразмыслив, Поттер аккуратно отошел подальше и, стараясь быть максимально тихим, пошагал прочь. Даже если геройские чувства кричали подождать ухода Уизли, благоразумие ясно твердило, что надо срочно бежать. В конце концов, не зря Рон так сильно волновался, и вряд ли уйдет раньше рассвета, а если уж и Гарри рядом с собой заметит… Нет, не очень хотелось думать о последствиях. Бесшумно выскользнув из библиотеки, он тяжело вздохнул и оперся о прохладную стену — впервые за все время он послушал свой разум. Хорошо это или плохо он знать не знал, но то, что удалось никуда не вляпаться — уже большой жирный плюс, хоть и узнать планы Рона было невтерпеж. Вздрогнув, Гарри внезапно осознал, почему в ранее чистой Запретной Секции было так пыльно. Наверняка какое-то заклятие, но вот только почему именно такое? Неужели тот боялся, что Гарри может прийти? Или хотел? Ведь мантия-невидимка только скрывает от глаз, поэтому попадись он в поле зрения Уизли, то точно бы целым оттуда не вышел (пыль бы выдала его месторасположение). Выходит, его ждали? Что, черт возьми, творится вокруг? Оттолкнувшись от стенки, Поттер пытался совладать с эмоциями, стараясь мысленно приказать сердцу замедлить ритм. Ей-богу, если все так и будет идти дальше, то долго он не проживет — инсульт или инфаркт вполне обеспечен. А жить хотелось долго и притом счастливо. Тяжело вздохнув и поправив на себе мантию, Гарри тихо пошел обратно в свою комнату, искренне надеясь, что никого больше не встретит. Хватило. *** Уизли буквально прожигал взглядом, словно стараясь испепелить на месте, — Гарри честно пытался впихнуть в себя хотя бы ложку каши, но в столь напряженной и угнетающей атмосфере кусок в горло не лез. Хотелось швырнуть в лицо Рона тарелку, встать и гордо удалиться, однако понимание, что после этого он сам поставит на себе крест, приводило в чувство. Оттого приходилось поджимать губы, стараясь лишний раз не оглядываться и не сталкиваться со взглядом бывшего друга. Мало ли тому что-то не понравится, а Гарри всегда был крайним — «Поттер» же, Золотой мальчик, на которого всегда почему-то ополчается весь мир, делая виноватым во всех смертных грехах. И плевать все хотели, что он Герой. Точнее, Мальчик-который-не-сдох. Всегда, когда что-то шло не так, на него вешали всех собак. Абсолютно всех. Никто не спрашивал ни о чувствах, ни о целях, ни о чем вообще — все просто делали какие-то свои умозаключения. Слишком нелогичные, чтобы понять их. А разгребать оставляли ему. И отсутствие Снейпа за преподавательским столом навевало не самые радужные мысли. Гарри сильнее стиснул зубы, борясь с внутренним беспокойством — почему-то все события и проблемы наваливались настолько быстро, что, кажись, можно было легко закопаться и задохнуться. Зельевар никогда не пропускал трапез в Большом Зале. А тут… В конце концов, у каждого должны быть свои дела, — пытался убедить он себя. Однако сердце было крайне несогласно. Оно беспокойно билось о ребра, заглушая все мысли о рядом сидящим Роне — какой к черту Рон, когда любимого профессора нету в поле зрения? Не успел Поттер привести мысли в порядок, как двери Большого Зала громко открылись. В проеме показался весьма злой Северус, заставляя Гарри облегченно, но в то же время взволнованно вдохнуть. С ним все в порядке, и это радует, но что могло послужить такому настроению? Словно в ответ мыслям, Снейп, окинув всех присутствующих тяжелым взглядом, заговорил, медленно направляясь к своему столу: — Ночью были украдены некоторые ингредиенты, которые входят в состав опаснейших зелий, — голос был пропитан строгостью, но оставался таким же холодным. — И если хоть один из вас к этому причастен, то немедленно будет отчислен из Хогвартса. Повисла напряженная тишина. Гарри, отчего-то чувствуя себя беспокойно, незаметно кинул взгляд на Рона и весьма удивился — тот заметно побледнел, сильно сжал руки и занервничал, стараясь смотреть только в тарелку, и Поттер все понял. Понял, но так же молчал. — Вам все ясно? Все дружно кивнули. *** Уроки шли очень напряженно: профессора подозревали каждого, и Поттер тоже был не исключением. Поддаваясь всеобщему давлению, он всей душой мечтал стать невидимкой — пока студенты думали на него, преподавательский состав думал на студентов. Оттого был чужим среди своих — тем, на кого можно было повесить тех самых собак. Ни у кого не возникало желания поговорить и разъяснить ситуацию. Абсолютно все кидали подозрительные взгляды, наблюдали из-за углов, разводили сплетни, но никто — никто! Черт возьми! — ни разу не подошел, чтобы сказать все в глаза. Стыдно. Стыдно осознавать, что с такими жалкими людьми он, Гарри, учится. Все настолько глупо и нелепо, что хотелось истерически засмеяться. — Гарри, — Рон довольно грубо положил руку на плечо, заставив Поттера вздрогнуть и отстраненно перевести на него взгляд, недоумевая, что вообще от него хотят. — Ты это… прости дурака. Давай начнем все заново? Казалось, из удивления можно варить зелье — настолько сильным и почти осязаемым оно было. Интуиция просто вопила об опасности, пытаясь донести до мозга, что срочно нужно бежать. Очень подозрительно слышать такое от Рона, особенно после всех событий. Во всем этом просто чувствовался какой-то подвох. Но как там говорится? Держи друзей близко, а врагов еще ближе? — Давай попробуем, — главное, не пожалеть обо всем. — Очень рад, что ты одумался! — Уизли улыбнулся и по-дружески похлопал по спине. Знал бы он, насколько сильно Поттер хотел сейчас от него убежать — уж лучше тысячу раз поцеловать Снейпа. — Я тоже очень рад, — выдавливать из себя столь мерзкую улыбку очень сложно, но Гарри очень надеялся, что тот ничего не заметил. Недобро сверкнувшие глаза Уизли говорили о многом, но не о том, что его «великолепная» игра была раскрыта. Скорее всего Земля станет плоской, чем Рон проницательным. И Гарри должен все выяснить о его планах. А за знания, как говорит ему опыт, всегда нужно чем-то расплачиваться.