От Дьявола о волшебстве

— Так, что думаешь? Гермиона выжидающе посмотрела на меня, хлопая карими глазами. Приближался Хэллоуин, и профессор МакГонагалл, составляя расписание на обязанности по проведению праздника и обязанностей каждого преподавателя. Нам с Хлоей предстояло сыграть в постановке Мерлина и Моргану. Я не соглашался, думая, что заниматься бОльшим бредом, просто невозможно, но эти умоляющие глаза у Гермионы, как будто передо мной кот из «Шрэка»… — Почему это обязаны делать мы, а не ученики? Зачем страдать такой… — Мы будем участвовать. — утвердительно сказала Хлоя, прежде чем я успел договорить. Очевидно, она почувствовала, что в окончании моей мысли было что-то не совсем цензурное. — Замечательно! — обрадовалась Гермиона, доставая из своей сумки стопку каких-то бумаг и пару свитков. — Вот тут расписание репетиций и… — Репетиций?! — перебил я её. — …ваши слова. Да, Люцифер, — она громко вздохнула, очевидно, не совсем соглашаясь с решением МакГонагалл, но также понимая, что других претендентов на эту роль не найдет. Самыми молодыми преподавателями в Хогвартсе были только мы, а стариков ставить на роли юных великих волшебников, подчеркнем юных, — глупо. Хотя при этом я все равно не совсем понимал, почему Мерлина и Моргану должны играть именно учителя. — вам с Хлоей придется приходить на репетиции. Как Староста я отвечаю за эту постановку, и поэтому я и Малфой будем контролировать весь процесс подготовки к проведению Хэллоуина. Да там особо ничего и не нужно делать. Просто войдете, скажете пару слов о величии волшебства, предназначении праздника и откроете бал первым вальсом. — Вальсом?! — одновременно спросили мы с Хлоей. — Да. — кивнула Гермиона. — Это традиция. — Тогда до… — Хлоя быстро пробежала глазами по выданному листочку, сверяясь с датой и временем репетиции, — завтра? — Конечно! — гриффиндорка весело улыбнулась и пошла дальше по коридору к своей башне, предварительно помахав нам рукой, прощаясь. Мы с Детективом пошли в обратном направлении, спеша в башню, чтобы наконец-то отдохнуть после проведенных занятий. — Вот и влипли, — пробормотал я, проводя рукой по лицу, а потом потирая переносицу. — Да ладно тебе. — Хлоя ткнула мне в бок локтем, подбадривая, — Не так уж это и плохо. Пять минут позора и дело в шляпе. Вон, профессора Вектор вообще заставили проводить досмотр костюмов у каждого ученика, чтобы «у каждого был разный костюм, и никто не надел наряд, подверженный цензуре». — Это типо эти, как их, — я пощелкал пальцами в воздухе. — Дематроры? Нет, как-то не так было. Дроматы? Помню на «д» что-то. — Дементоры. — подсказала Хлоя. — Да, а еще костюмы Пожирателей смерти — врагов в последней магической войне. Я кивнул, открывая дверь в башню, и пропуская Деккер впереди себя, галантно показав рукой, что она может проходить. — Спасибо. — с улыбкой отозвалась она. Я лишь улыбнулся и кивнул. Потом зашел в нашу спальню следом за Хлоей, снял пиджак, начал расстегивать запонки на рукавах, пока Хлоя крикнула, что пошла принимать душ. Я пошел в гостиную, и налив из тайного шкафчика, о котором даже Хлоя не знала, запрятанный мною огневиски пригубил темной жидкости из стакана. Алкоголь пробежал по горлу, обжигая приятным огнем. Поставив полупустой стакан на закрытую крышку рояля, я сел за инструмент и легко пробежался по черно-белым клавишам, ощущая расслабление. Мне нравилось играть на рояле — это приносило мне какое-то непонятное удовлетворение. Клавиши сменяли друг друга, минор переходил в мажор, перескакивая из тональности в тональность. — Снова играешь? — тихо спросила Хлоя, облокотившись о стену и выглядывая из другой комнаты. Её мокрые волосы были распущены, а одета она была в мою рубашку. Только в мою рубашку. — А ты снова в моей одежде? — задал я ей встречный вопрос, не отвлекаясь от «Раздумья» Гана. — Я просто… — она взмахнула руками, глубоко вздыхая и пытаясь быстро придумать ответ, чтобы я что-нибудь не заподозрил. Как будто того, что я читал её мысли и мог точно определить, когда она врет недостаточно. — просто забыла свои вещи в спальне, а грязное одевать не захотела. Твоя чистая, — она сделала акцент на последнем слове, — рубашка лежала в ванной, и я подумала, что ты не будешь возражать. Я фыркнул, не отвлекаясь от игры. Я знал, что Хлоя не первый раз надевает мои рубашки. Я знал, что это ей нравилось, и позволял ей такой каприз. Теперь-то я читал её мысли, что означало полную доступность к её мечтам, мыслям, тайным фетишам… Больше всего Хлое нравился запах моих рубашек, и она хваталась за них, как наркоман желает дозы. Мне нравилось, что она хочет их носить. Хоть и притворялся, что это не так. Завершающий аккорд прозвучал, оглушительно громко посреди пустой комнаты. Я встал, закрыл крышку рояля и пошел в ванную. Это были все мои воспоминания о прошедшем вечере. А может, и не прошлом. Я не знал, сколько прошло времени, который час, число, может даже, год. Проснулся я посреди ночи — за окном было темно, а место, где я находился — незнакомо. Я присел на одноместной койке и огляделся по сторонам. Место было смутно знакомым. Белые стены и полупрозрачные шторы на больших, почти в два метра размером окнах навевали безутешные мысли, а ширма рядом придавала сходство с больницей. Минуточку. Я повернул голову и шокировано уставился на Хлою, лежащую на соседней кровати. Она была укрыта одеялом только по пояс, что открывало мне вид на медицинскую сорочку, неряшливо испачканную в крови. Я пока не хотел осознавать, что на мне была такая же, с еще большим количеством багровой жидкости. Что? Почему? Эта мысль не давала мне покоя, пока я осматривал Хлою дальше. Пройдясь взглядом выше, я почувствовал, что дыхание перехватило, и сжало спазмами где-то в желудке. Её щеку и уголок рта пересекали три рваные, ровные, как будто исполосованные тигром раны. Я встал с койки и подошел к Хлое, боясь прикоснуться к незажившим увечьям. Откуда они? Почему мы здесь? Сколько времени прошло? Я снова не знал ответов. И это заставляло меня по-зверски нервничать. Почему я, черт возьми, не знаю абсолютно ничего. Меня до тошноты задолбало быть просто пешкой неизвестно в чьей игре, и я не мог смириться с этим. С пропажей памяти, с дурацкими силами, которые не нужны были мне, с ужасными ранами Хлои. Особенно, с её ранами. Было достаточно того, что однажды она уже чуть не умерла. — Люцифер? Она слабо позвала меня, привставая на кровати. Хлоя не видела меня — её глаза все еще были закрыты, и она беспомощно шарила руками по кровати и рядом стоящей тумбочке. Когда она повернула голову, я заметил, что её глаз был перемотан бинтом, также закрывая медицинской тканью и большую часть головы. — Люцифер? — Я здесь. Я присел перед ней, хватая её руки в свои, легко их сжимая. Она дрожала, а я немного поглаживал её ладони, поддерживая. — Я с тобой. — сказал я. Она слегка успокоилась и судорожно вздохнула. — Что случилось? Что… с моими глазами? — Я не знаю, Детектив, — признался я, — на одном глазу у тебя повязка, но левый в порядке. Можешь его открыть. Она попыталась открыть глаз, но ей стало больно, и Хлоя поморгала несколько раз, пытаясь нормально посмотреть, фокусируя взгляд на мне. Через секунду она шокировано вздохнула, вырывая руки из моих ладоней. Она прикоснулась к моей щеке, нежно поглаживая. Я поморщился, ощущая адскую боль. В том месте меня как будто засунули в мясорубку, а потом вытащили и прошлись бензопилой. — Что с тобой случилось.? Это ужасно, Люцифер. — она посмотрела мне в глаза, нахмуривая брови, как будто моя боль передалась ей. — Что там? — Думаю, я не смогу описать… всего. Тебе лучше посмотреть на это самому. Я не знал, что мне думать. Все так ужасно? Впрочем, неважно. Главное, жива она. Я поморщился, немного отворачиваясь. Хлоя нежно приложила свои ладони к моим щекам, поворачивая мою голову, и встречаясь со мной глазами. Глазом. Тьфу, не важно. Её руки были все в ранах и ссадинах. Вены сильно вздулись и потемнели, набухая по всему телу. Еще раз взглянув ей в лицо, и наткнувшись на уродливую повязку, закрывающую её красивые глаза я не смог сдерживать ярость. Мои руки затряслись, дыхание стало прерывистым, крылья были готовы раскрыться, показываясь во всю величественную ширину, но я держал себя в руках. Почти. Я накрыл её ладони своими и закрыл глаза. По венам побежало белое свечение, а дурацкие крылья все-таки открылись за спиной, разбивая кувшин с водой на рядом стоящей тумбочке между кроватями. — Что ты… Люцифер! — испуганный оклик Хлои зазвучал набатом в моей голове, настукивая барабанами где-то в висках. Свет, льющийся между нами становился все ярче, перетекая в кое-где все еще струящие кровью раны. Детектив исцелялась быстро, а мои силы были практически на исходе. Я, как пустой стеклянный сосуд был полностью выпит и истощен, при этом, практически не зная, насколько сильно я был ранен. — Не нужно. — донесся до меня слабый шепот. Хлоя открыла глаза, наполненные ярким светом силы исцеления и сказала уже громче, сильнее сжимая мои ладони, — Возьми… себе. Ты… не хочу чтобы ты… «…опустошил себя до смерти». Меня будто пронзило током. Сила, исходившая от Хлои, была колоссальной. Вены на её руках засветились тысячами огней, переливаясь и в конце концов превращаясь в тягучее золото, текущее по венам. Глаза, широко раскрытые и сиявшие тем же оттенком золотого поражали глубиной, а засмотревшись в них несколько секунд можно было увидеть вселенную. Я тоже её увидел. Это было так просто. Перед собой я увидел больничную палату и лежащую в большой громоздкой кровати девушку. Рядом с ней сидел в элегантном костюме мужчина, державший её за руку. Он говорил с ней пока она была без сознания, надеясь, что всю его тираду она, конечно, не услышит. Он только что спас ей жизнь. Сходил в ад, лишь бы она осталась жива. Он сидел у её кровати и держа её за руку, зная, что без промедления он сделал бы то же самое еще раз, он отдал бы за нее жизнь, лишь бы она осталась жива. Образ был перед глазами всего пару секунд, но этого хватило, чтобы понять. Понять, что вся моя вселенная заключалась в ней. - Я не могу тебя потерять, - снова перешла на шепот Хлоя, - только не как тогда. В её мыслях пронесся смерч воспоминаний. И среди них я ясно увидел одно единственное. То, которое почти выжгло ей сердце. Моя пустая квартира, где вся мебель была покрыта белоснежной тканью, а затем призрачный образ меня, обнимающего неизвестную блондинку по имени Кэнди. Я громко вздохнул, коря себя за этот глупый поступок. Если бы я тогда не испугался... Мне не оставалось ничего другого, как переплести с ней пальцы и с силой открыв свои мысли объяснить ей все, показав свои воспоминания. Не знаю, сколько это длилось. Мы исцеляли друг друга не только физически, передавая эстафету друг другу, но и морально, открывая истинные причины моих глупых поступков и закомплексованность и предрассудки Хлои на мой счет. Это все было настолько глупо, что можно было легко избежать всех этих недопониманий и недомолвок в прошлом, но... Было поздно метаться. Когда наконец все раны были излечены, а на душе было так легко и светло, как будто мне снова десять, я чудом разлепил веки и уставился на Хлою. - Спасибо. Ты не обязана была этого делать. - Нет, должна. Ты меня не раз спасал, я не хочу оставаться в должниках. - серьезно ответила Хлоя, поглаживая большим пальцем мою ладонь. А я и не заметил, что мы все еще держимся за руки. - Это все конечно очень мило, но, думаю, сейчас нужно сконцентрироваться на более насущных проблемах. - я обвел взглядом помещение в котором мы были. Не успев полностью осмотреть комнату, мы услышали звук поворачиваемого в деревянных дверях ключа и переглянулись, подходя к двери. Я стал перед Хлоей, закрывая ее собой и нацепил на лицо суровое выражение, которым пользовался очень редко, только когда наказывал в аду самых адских существ, не достойных называться человеком. Дверь скрипнула и отворившись, перед нами предстал человек в темной шелковой мантии, закрывший свое лицо огромным капюшоном. В моих глазах горел огонь, а на губах гадкая ухмылка. Только я собирался убрать с дороги этого идиота с излишней театральностью, как почувствовал, что мое тело сковало как будто цепями. Я не мог ни пошевелиться, ни даже сказать что-нибудь. Детектив прижалась ко мне сзади, хватая за руку, но я сразу почувствовал, как она окаменела, повторяя мою участь. Я не мог помочь ни ей, ни себе. Вместо этого я был полностью беспомощен и это сводило меня с ума. - Не двигайся, о великий Повелитель Тьмы, Дьявол наш дорогой. - произнес Капюшон, насмехаясь надо мной. Он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза и то, что я увидел мне совсем не понравилось. - Ты ведь не хочешь, чтобы твоя подружка пострадала? Улыбка на его лице сияла, как в рекламе Лакалута, а красные глаза, точно такие как мои смотрели глумливо. Человек в черной мантии был абсолютно точным моим двойником. И черные крылья, вмиг появившиеся за его спиной не предрекали ничего хорошего.