От Дьявола о волшебстве

«Поцелуй меня, Хлоя» Его мерзкий голос звучал у меня в голове, а гнусные образы его рядом с Хлоей то и дело вспыхивали в мыслях. «Поцелуй меня сильнее» Он стоял рядом с ней, он обнимал её, он прикасался к её волосам. Он хотел занять мое место. Образ Хлои в своей голове будто пульсировал, позволяя мне увидеть её во весь рост. Он вырядил её в длинное изумрудное платье, совершенно не понимая, что платья, а тем более длинные — не в её характере. Брат и не думал, что Хлоя всегда собирает волосы, потому что так практичней, а она деловая женщина. Он не знал её. Так почему же думал, что Хлоя не сможет увидеть между нами разницы? «О, Хлоя…» Он — не я. И меня не заменит, как бы ему не хотелось этого. Детектив видит разницу между нами. Я знаю, что она никогда бы не оступилась от того, что считает правильным. Пусть даже он и накачал её чем бы там ни было. «Моя Хлоя.» Я кричал. В висках стучала тупая боль, и казалось, будто все вены лопаются по очереди. Они не выпускали меня отсюда уже очень долго, а о том, чтобы опять дать увидеть Хлою и речи не было. Я знал, что мой брат был злым. Но что он был зол на меня, а тем более настолько, я и не подозревал. «Целуй меня, Детективша!» Крылья раскрылись во всю свою грозную мощь. Я протянул руки, намереваясь порвать цепи, сковавшие руки магическими оковами. Он не смел обращаться к ней так. Он не смел обращаться к ней. Я был слаб. Слаб настолько, что дышать мне было трудно. Этот ублюдок просто выкачивал из меня силы, потешался надо мной, давил на самую большую болевую точку и улыбался. Ему никогда не хватит этого, нет. Он готов был испытывать меня вечно. Брат лишь раз за разом плевал мне в лицо, а затем обильно сыпал соль на открытые рваные раны. Он хотел мою жизнь, и медленно ею завладевал, с каждым днем высасывая из меня все больше жизненных сил, эмоций и воспоминаний. Я почти забыл, как выглядит солнце. Я почти забыл, как выглядела она. «Ты поцелуешь меня, Деккер.» Я попытался, усмехнуться, но это вызвало лишь сплошную волну боли, постепенно разливавшуюся по всему телу. Она знала. Хлоя видела его насквозь. Моя Детектив плюнула ему прямо в лицо. Холеное, чистое, такое же как и у меня, но совершенно другое. Лицо, пожелавшее уничтожить собственного брата, чтобы забрать себе его жизнь. Я не знал, прошел день, неделя или же пара часов. Для меня время текло столь же медленно, как и секунда в вечных часах мироздания, постепенно пересыпающая свои пески в бесконечных песочных часах. Так больше не могло продолжаться. Я должен был что-то сделать. Торчать в клетке, и быть скованным цепями и дальше мне не прельстило. А дальше заниматься самобичеванием не принесло бы никаких плодов. Я должен был выбраться отсюда. Не важно как, не важно какими силами. Выбраться. Перед моими глазами опять встал образ брата. Он снова показывал мне свое видение — на этот раз Хлоя была в бордовом платье с большим разрезом, оголяющим правую ногу практически до бедра, и немного фривольным вырезом на груди, позволяющем разыграться воображению, но ничего более. Волосы её были собраны с боков, собираясь в пучке на затылке, а остальные пряди спускались по плечам и спине волнами. На губах была ужасная, под цвет платья, бордовая помада. Я хмыкнул. Это, должно быть, по его меркам, прилично. А я бы сказал, что она выглядела дешево. Дешево, потому что платье было немного порвато и слишком развратно, будто содрано с заправской проститутки. Дешево, потому что яркая помада никак не отвлекала внимания от щек, на которых виднелись черные дорожки от слез, а также от смазанных тушью покрасневших глаз. Дешево, потому что она была босой, ведь её тащили туда насильно два прислуги-амбала, а она давала бой, сражаясь и ни за что не сдаваясь. Брат хотел забрать вместе с жизнью и любовь, но так и не понял её суть. Ведь Хлоя мне нравилась не потому, что хорошо одевалась, или обладала какой-то ангельской красотой, с помощью которой она могла выглядеть божественно и в таком виде, в котором предстала сейчас, нет. Я любил её потому, что за красивой обложкой скрывалась еще и воительница. Та, которая не побоялась и выступила против двоих тупиц-охранников, всплошную покрытых мышцами с одними туфлями на высоком каблуке, замахиваясь ими, будто копьем. За то, что она была настоящей, и оставалась рядом даже тогда, когда я был настоящим мерзавцем. Он не знал. Не понимал. И за это ненавидел меня. Они сидели вместе за маленьким круглым столом, имитируя ужин, который мы с Детективом разделили тогда, в моей квартире, имитируя своеобразное недо-свидание. С некоторых пор ему легко удалось овладевать всеми моими воспоминаниями, а затем воплощать их в реальность, повторяя вместе с Хлоей давно пережитые ей моменты вновь, как будто снова со мной. — Я принес бургеры и картошку фри, а кетчуп забыл, — повторил он когда-то сказанную мной фразу. Брат думал, что сейчас Хлоя потянется к нему и произнесет, что ненавидит этот дурацкий соус, а затем поцелует его, завершая вечер и не давая в этот раз прервать все волшебство момента какой-то стюардессе. Хорошо, что он никак не ожидал Хлои, которая вылила на него свое вино и встала со своего стула, в мгновение ока оказываясь возле него и разбивая хрустальный бокал прямо об его голову. Жуткая гримаса, оставшаяся на её лице вмиг сменилась растерянностью и страхом, и Детектив, стараясь не терять ни секунды, рванула к большим арочным деревянным дверям, громко заскрипевшим, когда она попыталась их открыть. Я сжал челюсти, пытаясь не завыть от бессилия. «Беги» — думал я, пытаясь сказать ей это мысленно. — «Беги и не оглядывайся.» «Спасайся, » — тихо, прошептав в пустую тюремную клетку. «Я не брошу тебя, » — еле слышно, будто на крыльях подлетевшей бабочки послышался женский голос. Я закричал, не слыша собственного голоса. И все вмиг пропало. Он наказывал меня. За её поступок. За наш разговор. За свое бессилие. Было поздно предупреждать её об опасности. Он настиг её, больно сжав запястье, где на следующий день, я уверен, должны были появиться синяки. Брат резко дернул Хлою на себя, заставив повернуться к нему лицом. От гнева его лицо перекосило и на секунду можно было даже увидеть настоящую внешность. Детектив не знала, как ей вырваться — его хватка была будто железной, а липкий страх, окативший будто волной, заставил приклеиться к полу, не в силах двинуться ни на миллиметр. — Я сказал, — медленно повторил он, проводя рукой по скуле Хлои, а затем жестко сжимая уголки её губ. — Ты будешь моя. Но если по-хорошему ты не хочешь… Паника. Я не мог понять, от кого она исходила — от меня или Хлои, так сильно мы слились в один рассудок, будто ощущая все напополам. Если это было «по-хорошему», то как было «по-плохому»? Я не смог даже представить исхода, когда он, внезапно прильнул к её губам в жестком поцелуе, насильно разжимая языком её зубы, проникая в рот. Я натянул цепи до предела, пытаясь вырваться из оков и убить его. Я не был убийцей, но стоящий ребром вопрос он или она решил все за меня. Адреналин, бурлящий в крови придавал сил, и железные наручники начали сдавать под моим напором. Выросшие за моей спиной белоснежные крылья подняли меня в воздух, и я почувствовал импульс. «Люцифер…» Я напрягся, заставляя каждой клеточкой почувствовать подступающие крохи силы, возрождающие мое ангельское начало. Он не смел прикасаться к ней так. Не смел никак. «Спаси.» Брат закинул ногу Хлои себе на бедро, совсем не заботясь о том, что она сопротивлялась со всех сил. Детектив билась, отталкивала его кусала за губу и шептала все известные ей заклинания, включая Непростительные. В тот момент Авадой в него кидался и я. Звериный рык, разнесся по всей тюремной камере, заставляя окна лопаться, а деревянные двери дребезжать и слетать с петель настежь. Свет пробуждался. Я видел, что все вокруг им заполнялось так же четко, как и видел прервавшего свое дело брата, отпустившего Хлою и испуганно пробормотавшего «какого черта». «Хлоя.» Как молитва. «Хлоя…» Это было последнее, что я сказал, прежде чем сжав в объятиях появившуюся рядом со мной Хлою, упал в обморок, повалив за собою вцепившуюся в меня Хлою «Успел,» — мелькнула задняя мысль, и меня тут же заволокла темнота.