От Дьявола о волшебстве

Мы приземлились прямиком на учительский стол в Большом Зале во время обеда. Красивая, но истощенная Хлоя, бледная, с разбитой губой и ссадинами по всему лицу, и я — побитый, изможденный и весь в крови, с вытащенными наружу крыльями. Стоило ли говорить, что я был без рубашки и туфель, но засохшая по всему телу кровь от рваных ран, до сих пор не заживших и причинявших адскую боль, заставлял думать, что прилипшая рубашка только мешала бы. Перед глазами все мельтешило. Голова кружилась, и казалось, что сейчас я на чертовой карусели. Надо мной большим пятном возвысилась чья-то голова в остроконечной шляпе, а затем послышался шум, с каждым мигом все более громкий. Я часто задышал, борясь с чувством недостатка воздуха. Мои глаза закрывались, а тело тяжелело, будто за одно мгновение я начал весить тонну. Паникуя, я пытался нащупать руку Хлои, которая должна была лежать где-то вместе со мной, но непослушная рука не хотела подниматься. Повернув голову направо, я пытался сфокусировать взгляд, но веки смыкались, и все вокруг вмиг почернело. Последним образом, оставшимся у меня в голове были яркие голубые глаза и неясный шепот моего имени. Я не знал, сколько длилось мое беспамятство. Вокруг кружились моменты из воспоминаний, стараясь, казалось, причинить мне больше боли, чем можно. Изможденная Хлоя, огромные цепи, кровь, кровь, кровь. Почему так много красных красок? Голоса… Неясные голоса звучали вокруг, а я лишь мог чувствовать, будто в венах набита вата. — Люцифер? Он ли? Мог ли я все еще им зваться? — Профессор Морнингстар? Голоса кружились у меня в голове, неясными очертаниями изображая владельцев. Эти призраки в моей голове творили что хотели, а я лишь мог беспомощно дышать, не в силах даже разлепить веки. Внезапно, когда я чуть было открыл глаза и увидел перед собой темно-коричневое пятно, видимо, бывшее чьим-то лицом в обрамлении густой копны волос я понадеялся, что наконец-то пришел в себя, но сознание, будто посмеявшись надо мной оставило без почвы под ногами, и темнота накрыла меня с головой. Было тепло. Что-то влажное лежало у меня на лбу, и что-то теплое обвивало все тело. Я попытался открыть глаза, но яркий свет больно ударил и я зажмурился. Где-то рядом послышался звон посуды, а затем торопливые шаги. Чьи-то руки сразу начали трогать меня за щеки, укрывать чем-то и глубоко надрывно дышать. — Люцифер? Я узнал голос Грейнджер. — Гер… Грей… — я пытался позвать её, но язык, предатель не хотел слушаться и из уст вырывалось просто бессвязное бормотание. Веки, словно прилипшие друг к другу, все так же не открывались. Я попытался приподняться, опираясь на локти, но своего тела, дальше шеи, не чувствовал совсем. — Тише, тише, — прошептала Гермиона, поправляя подушку под моей головой. От малейшего движения меня тут же пронзила боль тысячи иголок, впивающихся в кожу. — Все в порядке, ты в безопасности. В безопасности. — А Х… Дет… Хл… — Хлоя в порядке, — перебила меня она, стараясь чтобы я поменьше говорил. Удивительно, как из набора бессвязных букв ей удавалось уловить суть. «Она в порядке» — шептал мне угомонившийся разум. Я испустил облегченный вздох и тут же нахмурился, потому что даже такое маленькое движение принесло волну боли, ведь, как я догадывался, сейчас мои кости напоминали скорее муку, чем, собственно, кости. — Когда вы уп… прибыли, — продолжала Гермиона, поправив мое одеяло, — мы сразу же отправили вас в больницу Святого Мунго, потому что в Хогвартсе вылечить такие сложные раны не смогут, — она тяжело вздохнула. — Увы. Наступила гнетущая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов где-о в углу комнаты. — Вас не было два с половиной месяца, — задумчиво сказала она. Два с половиной месяца. В груди закипела ярость. Этот ублюдок издевался над нами так долго, а я даже не смог ничего сделать. Я был беспомощным, словно слепой кот, и плоды этого бессилия тяжело отразились что на мне, что на… ней. И из-за этого сердце словно разрывалось на части. — Мы искали вас везде, посылали поисковые отряды авроров, но все было тщетно. Они просто возвращались ни с чем. И тогда мы… отчаялись. Мне стыдно это признавать, но мы… перестали вас искать. Я глубоко вздохнул, пытаясь набрать побольше воздуха и надеясь, что после этого моя голова перестанет крутиться как заведенный волчок. Я не мог сейчас объяснить ей всего или сказать, чтобы не переживала из-за того, что они нас не нашли. Сложно искать того, кто находится у Бога под защитой. — Гер… чт… у вас… — Не напрягайся! — сказала она учительским тоном, чем-то отдаленно напоминающим Макгонагалл. — Тебе не нужно сейчас напрягаться. Отдохни. Обещаю, когда ты наберешься си побольше, то отвечу на все вопросы, — почему-то я отчетливо знал, что она улыбается. — Я рада, что вы вернулись, Люцифер. Я попытался растянуть губы в приятельской улыбке, но в мышцах закололо, будто там были порезы тысячи осколков, и выражение лица превратилось в злобный оскал. Теплое полотенце, лежащее у меня на лбу внезапно куда-то испарилось, а донесшийся, будто издалека нечеткий голос Гермионы прошептал: — Спи. Темнота накрыла меня полностью. Я не знал, как Гермионе так легко удается заботиться обо мне — мало того, что я не мог говорить и даже открыть глаз, двигаться я тоже не мог. Ей удавалось каждый раз не только напоить какими-то ужасными отварами и зельями, которые, казалось, варил сам Салазар Слизерин, но еще и подбодрить и вызвать желание жить, а не только поселиться в аду, проклиная себя всю оставшуюся вечность. Иногда приходила Хлоя. Она не говорила, а просто садилась рядом со мной на кушетку и тихо сидела, несильно сжимая мою ладонь. Я чувствовал все бушующие в ней эмоции. Ярость, красным пятном бушующую в груди. Любовь, алой краской рисующую на полотне скорби, сожаления и, что самое главное, переживания. Она переживала за меня. Каким-то непонятным образом эта женщина смогла выбрать из всех мужчин мира именно меня — ужасного монстра, Дьявола. Падшего ангела, не достойного её. Время шло. С каждым днем мне становилось все лучше, и уже через две с половиной недели с меня сняли практически половину повязок и зрение вернулось в норму. Ходить я все еще не мог, но по крайней мере, уже мог сесть. Одиночество в палате больницы Святого Мунго скрашивала приходящая в роли стажирующегося колдомедика Гермиона, или изредка приходившая Хлоя. Ей запрещали покидать палату, но она сбегала, чтобы провести немного времени со мной. В последнее время ей стало хуже — раны не заживали, а периодические головные боли приносили не только мучения, но еще и видения, сносящие крышу одними своими образами. Я знал, что там был только он. Сила моей ярости сполна отражалась на трескавшейся периодически стене. Каждый раз, придя ко мне, медики здоровались заклинанием «Репаро». — А вот и я! — впорхнувшая в палату Гермиона улыбнулась, тихо прикрывая дверь. Сегодня её волосы были заплетены в косу, а халат колдомедика распахнут, позволяя увидеть цветастое платье. Улыбка на лице освещала всю комнату, и когда она поставила на прикроватную тумбочку корзинку с зельями, то слегка рассмеялась. — С чего такая счастливая, — я склонил голову набок, смотря на неё. — уток меньше на этой неделе менять? — Ты бы лучше зелье выпил, остряк, — она ткнула мне в руки склянку и пошла открывать шторы, чтобы запустить свет солнечного зимнего утра. — Это ты меня еще здоровым не слышала! — Конечно, — она рассмеялась, присаживаясь на табурет и контролируя, чтобы я выпил настойку. — Знаешь, вроде бы прошло так мало времени, но все так круто поменялось. Она грустно усмехнулась, а я недоуменно уставился на нее. — Трудно объяснить, — улыбнулась она, забирая пустую склянку. — Взять хотя бы то, что я поменяла профессию. На младших курсах я мечтала стать министром магии, а сейчас… Ну, ты видишь. А еще… — она замолчала, устремляя взгляд вдаль. — Что? — Что «что»? Я вздохнул. — Ты остановилась. Ты хотела что-то сказать, а потом остановилась. что «еще»? — Я не уверена, стоит ли тебе это рассказывать. Просто ты… — Люцифер, — я изогнул брови и улыбнулся уголком губ. Мне было не понятно, почему она не могла мне чего-то рассказать. — Мужчина, — одновременно со мной сказала она. Это было странно. Не хотеть чего-то рассказать просто из-за того, что я был мужчиной? Но я ведь это… я. — Ради отца, не мели чушь, мы же друзья, не стесняйся, — я подтолкнул ее кулаком по руке. — Мне ты можешь рассказать что угодно. — Господи, Лю… — она заметила мой взгляд при слове на букву «г», и, немного замявшись, продолжила. — Люцифер, это личное. Настолько личное, что… — Чего ты желаешь? — не став ходить вокруг да около, спросил я. Гермиона уставилась на меня гипнотическим взглядом. — Я хочу, чтобы Д… Внезапный шум со стороны двери рассеял чары и заставил нас обоих оглянуться. На пороге стоял растрепанный Драко Малфой и, запыхавшись пытался что-то сказать. Его взгляд метался между мной и Грейнджер, а грудь вздымалась часто-часто, будто он очень далеко и быстро бежал. — Хлоя. Одного слова хватило, чтобы захватить мое внимание. Я вскочил с кровати, не смотря на то, что даже не мог ходить, стараясь встать и помчаться к ней. Его тревожный тон застал меня врасплох. — Что с ней? — спросила Гермиона после, казалось, вечности в молчании. — Она впала в транс.