Четвертый путь

Примечания: Дамы и господа! (Если вы все еще здесь.) Встречайте! Тот, кого вы так долго ждали! Леонардо не чувствовал себя незащищенным, несмотря на связанную за панцирем руку. Естественно, к такому он уже привык. И когда свободными для сражения оставались не только обе ноги, но и целая рука, пусть и левая, это оставляло значительную свободу в действиях. Даже одной ногой при достаточном мастерстве и опыте можно было обороняться, а у него был почти весь набор — трудностей это не составляло. Противник старшего из черепах стоял в нескольких метрах впереди и в предвкушении ухмылялся. Немного некстати Лео вспомнил, как пару лет назад Сплинтер проводил тренировку со связанными руками, когда каждый делал сложную комбинацию из ударов ногами по сто раз. Затянулось это на долгих три часа, в конце тренировки ноги дрожали от напряжения, а буквально дней десять спустя эта тренировка спасла ему жизнь. Футы тогда почти обезвредили его, чтобы вколоть сильный яд, но в последний момент мечник вырвался, а развязать руки не было времени, и он отбивался только ногами. Два десятка ниндзя полегло от мощных отработанных ударов всего за пару минут, и уже после этого на подмогу подоспели братья. Именно по этой причине в последние годы Лео не пропускает мимо ушей ни единого слова, вылетевшего из уст Йоши на тренировках. Он внимательно следил за тем, как противник медленно вывел ногу в сторону носком вперед, переходя в более удобную боевую стойку. Лео повел плечами, чувствуя, как тело само просится в схватку. Это будет не так просто, но он и не любил слишком простые поединки. Ведь для того, чтобы становиться сильнее, нужно сражаться с сильнейшими либо просто в очень тяжелых для себя условиях. Мутант медленно пропустил воздух сквозь ноздри, делая вдох, и за секунду до того, как Микеланджело сорвался с места, он это почувствовал. Лео закинул левую руку за голову и рывком вытащил катану, на размахе гася удар брата основаниями нунчак. Древко ударило по плоскому синоги-дзи меча, замедлилось, но ушло на пронос дальше, устремляясь к незащищенной голове лидера. Леонардо отклонился в сторону, пригнув голову, и легко полоснул по воздуху, где стоял мастер нунчак. Тот дернулся назад, рассеянно вскрикнув, но затем сократил образовавшееся между ними расстояние и, раскрутив оружие, высек им в воздухе полукруг. Лео нагнулся так, что нунчаки просвистели ровненько между его шеей и плечом. Майки всегда удивлялся, как Лео мог предсказывать удары его нунчак, самих по себе непредсказуемых и непостоянных. Он вращал их с высокой скоростью и наносил удары с самых разных углов, но обладатель синей повязки отбивал их все, правда, отходя с каждым разом все дальше. Сплинтер наблюдал, как Майки уверенно наступает, но знал, что Лео разрывал дистанцию не из-за того, что не мог ответить. Когда ты лишен возможности сражаться в полную силу и понимаешь, что противник тебе не уступает, нужно активно использовать не только силу, но и ум. Коротким рывком Лео ушел на большее расстояние, чем до этого, и следующую атаку Майки произвел через два шага. Голубые глаза четко уловили этот момент, и мечник сделал подсечку под опускающуюся на татами ногу. Диверсия не удалась — мастер нунчак одновременно ушел от подсечки и отбил режущий катаны в эффектном скользящем блоке. Его секундное замешательство — и лидер отступил еще дальше. Расстояние до стены оказалось просчитано им идеально, и, не оглядываясь после рывка назад и не задерживаясь, он оттолкнулся от нее ногой. Майки не ожидал резкой смены направления движений брата. Размашистый маваши-гери угодил в запоздало поставленное для блока предплечье, и младший шатнулся, на мгновение ощутив, как из глаз сыпанули искры. На приземлении Леонардо рывком вернул занесенную по инерции ногу назад, проскользив ею по татами и все-таки свалив противника с ног. Он уже сделал замах на контрольный удар, но мутант быстро ретировался и в кувырке через голову вернул себе вертикальное положение. Произвел два длинных отступающих, когда хозяин катан рванул следом, и ушел на безопасное расстояние. — Неплохо, Лео, — с довольной ухмылкой произнес ниндзя. — А как тебе вот это… Майки рванул в атаку и одновременно метнул в брата сюрикены для отвлечения внимания. Лео без труда отбил их лезвием, не отводя взгляда от противника, и сразу заметил летящий в него фундо. На губах появилась короткая улыбка — не без восхищения он отметил, как быстро весельчак умудрился перестроить одну пару нунчак на кусаригаму, но у этого оружия был существенный недостаток: неожиданные атаки ею произвести было почти невозможно из-за звяканья цепи. Лео отбил гирьку-утяжелитель, а от дальнейших замахов просто уклонялся, не желая быть замотанным в цепь. Микеланджело в очередной раз вернул к себе цепь и тут же метнул в брата уже серп и сам бросился за ним вдоль тянущейся по воздуху цепи, касаясь ее концами пальцев. Лидер сбил серп с помощью осаэ-уке — блока кистью рывком по нисходящей траектории — и отпрыгнул в сторону, чтобы не угодить под лезвие, когда Майки рванул его на себя. — Ты не должен предупреждать врагов, когда собираешься наносить удар, Микеланджело. Кажется, я уже говорил тебе об этом. В таком случае ты теряешь всякое преимущество и готовишь своего противника к неожиданностям, — сделал замечание Сплинтер, пока братья буравили друг друга взглядами. Первым вновь атаковал младший. Рассудив, что большие дистанции — это явно не то, что ему сейчас подходит, Лео попробовал перехватить цепь, однако Майки только этого и ждал. Взмахом руки он пустил по цепи волну, и звенья спиралью обвили катану в одном витке, но обладатель синей повязки не медлил. Он рванул к своему противнику, и цепь провисла, лишая своего хозяина преимущества. Взмах катаны в непосредственной близости — и Майки выпустил цепь из рук, чтобы успеть отскочить. Еще перед тем, как звенья с шумом рухнули на татами, весельчак выхватил вторые нунчаки и вернулся в зону проведения атаки, возобновляя поединок. Очень скоро Лео понял, что должен распределить основную нагрузку на ноги. Единственная доступная рука, дергающая катану из стороны в сторону каждую секунду, начала уставать. Майки же полностью использовал свое преимущество, и Леонардо не мог этого не видеть. Он проиграет, если в ближайшую минуту что-нибудь не предпримет. В подходящий момент он бросил взгляд за плечо, когда противник этого не видел, и продолжил отступать, парируя атаки. Шаг. Два шага. Прыжок. Еще шаг. Когда лидер дошел до цепи, лежащей на полу, Майки был слишком увлечен схваткой, чтобы заметить это. Нога поддела звенья и резким движением швырнула цепь прямо в весельчака. Тот в первую секунду распахнул удивленные глаза, но все-таки увернулся. Где-то посередине цепь была им перехвачена, и летящий в противоположную сторону додзё фундо резко поменял направление, атакуя уже Лео. Старший увернулся почти полностью. И этого «почти» вполне хватило Микеланджело, чтобы извернуться и ударить ногой в незащищенное солнечное сплетение брата. Ошибкой было атаковать противника его же оружием, не продумав, как это сделать наиболее удачно. У Леонардо не было времени все продумать. Он отмахнулся от следующей атаки и разорвал расстояние на лишние два метра, чтобы вырвать хотя бы секунду на то, чтобы перевести дух. А братец отлично замечает брешь в защите! Лео рассудил, что пора заканчивать, ведь рука действительно уже устала. Серия умелых маваши-гери — и младший быстро вымотался, совершая постоянные маневры уклонения, потому что блокировать такие удары нунчаками было как минимум неразумно. Очередной удар скользнул по предплечью, и Майки зашел со спины. Лео быстро вернул ногу и взмахнул катаной наотмашь. Скрежет о цепь по всему додзё — и братья замерли в противостоянии силы, глядя друг другу в глаза. Микеланджело довольно улыбался. — Когда ты успел компенсировать пропущенные в детстве тренировки, а, Майки? — Ты думаешь, я так много пропускал? — Ты много пропускал! — Да… ты прав. Но не у одного тебя сейчас бывают бессонные ночи, которые ты проводишь не в кровати, Лео. В тот момент, когда носитель оранжевой повязки поймал легкое удивление на лице противника, он отпустил одну из рукояток нунчак, которыми блокировал катану, и лезвие ушло дальше, где мутанта уже не было. Лео бросился вдогонку, рассекая воздух. Еще пару стычек с мощными ударами, и он попытался достать мастера нунчак локтем, и тот увернулся, не заметив прикрытого удара ногой. Майки согнулся пополам. Лидер произвел замах мечом, но быстро понял, что маневр младшего был ложным. Микеланджело обкрутил цепь нунчак вокруг запястья с катаной и поднял на брата короткий хитрый взгляд. Одновременно с этим схватил его запястье свободной рукой и по дуге направил оружие на своего обладателя. Лео быстро откинулся назад, чтобы не отсечь себе голову. Крайне неудобное положение, но Майки отвлекся на свою маленькую победу — он должен это использовать. Прежде чем свалиться на спину, лидер сделал рывок вбок и уперся в татами выдернутой секундой раньше рукой, которая не была обездвижена веревкой. Катана тихо звякнула о пол. Перекинув опору на руку, Лео поочередно атаковал ногами не ожидавшего этого Майки, который закрыл себе обзор, лишь бы не получить травму. И не успел вернуться сознанием в бой, когда старший оказался буквально под носом и ударил кулаком в челюсть. Весельчак потерял равновесие и упал, а в следующий момент в татами возле его головы вонзились два сюрикена. Лео удовлетворенно посмеялся, получив от схватки положительные эмоции. — Это… было больно, — пожаловался Майки, потирая сильно ноющую челюсть. — Прости, я перестарался. Но твое выражение лица, когда ты замахнулся на меня катаной, так и просило, чтобы я это сделал. — Леонардо, почему ты оставил свое оружие? — к ним подошел Сплинтер, заложивший за спину руки. Лидер повернулся в сторону меча, одиноко лежащего в стороне на полу. — Потому что я знал, что сейчас одержу победу. Катана помешала бы мне нанести удар достаточно быстро, сенсей. А в таких обстоятельствах, как сейчас, затягивать поединок было бы слишком для меня рискованно. — Это правильный ответ, — сказал Йоши, глядя на то, как старший сын обрубил веревки поднятой катаной. — Но подумай, что было бы, если бы Микеланджело вовремя отреагировал. — Но… сейчас он бы не смог, это же очевидно. — Ты должен быть готов к неожиданностям. Ему могла помочь случайность или внезапный союзник, а ты был бы обезоружен на какое-то время, но главное — ты бы этого не ожидал. И за секунду, предоставленную твоему противнику, он мог бы тебя убить. Обладатель синей повязки задумчиво посмотрел на поверженного мутанта, все еще потирающего челюсть, затем сдержанно поклонился учителю, показывая, что все понял. Главное правило на тренировках в додзё — дерись так, как дрался бы в настоящей схватке с врагами, пытающимися тебя убить — чтобы в самый важный момент не сделать ошибку, стоившую тебе жизни. — Ну, знаете, в этом нет смысла. Я не могу сражаться в полную силу с тем, кто лишен руки, — вдруг возразил Майки. — Хо-хо, ты что, пытаешься так оправдать свое поражение? Думаешь, тебе будет легче победить меня без моей связанной руки? — Думаю, да… В этот момент ниндзя как раз поднимал кусаригаму, лежащую на татами в стороне. Коротко брякнув, цепь устремилась в Леонардо, и следом за ней полетели сюрикены. Лео успел только оглянуться, как в мгновение ока оказался скрученным с головы до ног, а сюрикены пригвоздили края цепи к стене в двух шагах от мечника. Микеланджело пронзительно захохотал, глядя на забавно скрученного цепью брата. — Очень смешно, Майки, — лидер дернул плечом, чтобы достать сюрикен, после чего натяжение цепи ослабло. Мастер нунчак уже свалился на панцирь, держась за живот и продолжая смеяться. — Отличный маневр, Микеланджело. А теперь давай проверим твое мастерство в ограничивающих условиях. Леонардо, подай мне веревку. Наблюдая, как мечник с легкой усмешкой поднял веревку, которой раньше была связана его рука, Майки неосознанно попятился. Слов почему-то не осталось, и вместо этого он сумел только нервно сглотнуть засевший в горле комок. Что ж, сенсей всегда умел и любил устроить сложную тренировку…

* * *

Три часа спустя Лео вошел на кухню, чтобы приготовить себе чашку горячего кофе. Время на часах показывало половину двенадцатого. Донателло, сидевший за столом и доедающий свою порцию омлета, на миг оторвался от изучения записей в блокноте, чтобы кивнуть вошедшему. — Кажется, твой омлет уже давно остыл, Дон, — не глядя, просто догадавшись, заметил лидер. — Пожалуй, ты прав, — будто бы вспомнив, умник проглотил оставшиеся две ложки и вернулся к блокноту. — Как дела на тренировках? — Мы отрабатывали технику со связанной рукой. Очень полезная тренировка, зря ты пропустил ее. Донни глубоко вздохнул, о чем-то задумавшись. — Я наверстаю. Но… все-таки у меня не парное оружие, как у вас. Думаю, если я в том или ином смысле лишусь руки, то стану почти беззащитным в реальном бою. — Вот именно поэтому ты и должен был присутствовать сегодня, — Лео отодвинул стул и сел за стол, поставив перед собой чашку кофе, а вторую пододвинув к брату. Его кофе тоже уже давно остыл. — Спасибо, — мастер бо сделал большой глоток, чувствуя, как тепло приятно расползается по всему телу. — Следующую тренировку мы будем спарринговаться с завязанными глазами. Очень надеюсь, что хоть ее-то ты не пропустишь. — Все в порядке, я буду. В этот раз мне просто нужно было следить за вытяжкой, поэтому я не мог отлучиться. Я не то, чтобы не хочу… О-о… Перевернув страницу записной книжки, Донателло замолчал и уставился в написанное. Несколько секунд его глаза носились по строчкам, затем он торопливо открыл блокнот с противоположной стороны на нужной странице. Лео мельком глянул на то, что заинтересовало умника: какие-то схемы, рисунки, стрелки и записи с формулами — собственно, как всегда, но носитель синей повязки решил не сбивать брата с мыслей ненужными вопросами. Донни схватил ручку, лежащую рядом, и стал что-то писать на пустой странице. — Точно… Дезаминирование цитозина на стадии элонгации… Я вспомнил то, что вылетело у меня из головы пару недель назад! Я должен подробно проследить биосинтез белка во время мутации. — Э-э… Звучит, как что-то срочное. Донни, ты не забыл, что у нас патруль сегодня ночью? — Да, я… помню… Черт, точно, — мутант от досады хлопнул себя по лбу. — Не переживай, займешься этим сразу, как только мы вернемся. Нельзя же все время сидеть в логове, особенно если ты и мучаешь свой мозг, к тому же. Тебе об этом лучше известно. Еще пять минут они просидели в тишине, отпивая каждый свой кофе. Лео повел плечами, чувствуя никуда не девшуюся после непривычной тренировки легкую усталость, которую не смог прогнать холодный душ. А еще, по всему предплечью правой руки теперь красовались мутные кровяные полосы — во время схватки рука самовольно вырывалась, норовя выхватить вторую катану, и пресечь это у голубоглазого не получилось, как он ни старался. В итоге веревка беспощадно врезалась в кожу и причиняла боль, хотя в разгаре боя он никакой боли не чувствовал. Лео подумал, что и Майки тоже, наверное, заработал себе такие пятна, когда они поменялись ролями. — Кстати, Майки заходил на кухню за то время, что ты здесь сидишь? — черепаха решил, что раз приготовленный умником омлет успел остыть, значит, он пробыл здесь не меньше часа. — Он выглядел немного расстроенным, когда… в общем, когда у него не получилось отбиваться только одними нунчаками. — Нет, он медитирует у себя в комнате. Кстати, довольно давно. И я удивился, когда он впервые сказал мне об этом. Знаешь, Лео… я чувствую, как отстаю уже от вас обоих. Да, я должен работать над мутагеном, но все-таки остатки моей гордости гонят меня в додзе. Я совсем не хочу ударить в грязь лицом, если когда-нибудь от меня будет зависеть что-то важное, и с каждым днем все больше этого боюсь, потому что ощущаю свою слабость. А еще хуже — если тебе или Майки придется прикрывать меня в бою. Какой тогда от меня будет толк? Лео встал со стола, отнес пустую чашку к раковине и включил кран. Вода мощным напором ударяла в фарфоровые стенки и кружила в образовавшемся на дне водовороте, толстыми безобразными волнами переваливая через края. Донни уже решил, что брат не собирается отвечать на его риторический (и одновременно нет) вопрос, тяжело вздохнул, как Лео вполголоса произнес, стоя к нему спиной: — Помнишь, что тогда сказал нам сенсей? В тот день, когда мы официально стали ниндзя? Шум от воды оборвался перекрытым краном, а в голову Донателло хлынули теплые и самые яркие воспоминания из их детства. Да, тот день точно не забудет ни один из них. Слова отца с незабываемой интонацией прозвучали в голове одновременно со словами старшего брата: — «…Никогда не говорите о собственной бесполезности, потому что ваша сила — только в вашем сердце». Донни улыбнулся, сжав в руках свою чашку. Лео действительно сказал то, что нужно — лучше этих слов ничего сейчас прозвучать не могло. Каждый из братьев был глубоко тронут короткой речью Сплинтера в тот день, и так получилось, что они запомнили ее слово в слово — три предложения*, но такие значимые и правильные, что мутанты, не сговариваясь, до сих пор иногда повторяли их вместо молитвы. — Ты прав. Спасибо, Лео. — На то и существуют старшие братья. Лидер вышел из кухни, думая о том, что раз он еще может найти нужные слова, поддержать кого-то и не дать скатиться в пропасть — значит, не так все плохо. Роль, которую он играл в семье, сама по себе помогала ему поверить в себя и быть сильным, иначе… к кому еще братьям обратиться за помощью? Сплинтер, конечно, тоже был ответственным за это, но со сверстниками всегда проще. Лео только собирался развить эту мысль у себя в голове, как на глаза попался Микеланджело, за которым он как раз направлялся в сторону спален. Весельчак насвистывал какую-то замысловатую мелодию, но когда наткнулся на брата, остановился и посмотрел на него почти удивленно. — Майки, ты готов? Через десять минут выходим. — Э… готов к чему? — осторожно переспросил мутант. — Ох, вы меня поражаете… Уже почти полночь, у нас патруль сегодня. Ты, кажется, первым рвался в город и уже забыл об этом? — Лео прошел мимо него, чтобы зайти в додзе, взять катаны и кое-что из боеприпасов. — А… да… наверное… Как я мог забыть?! — вдруг воскликнул мастер нунчак с эмоциями, почему-то больше похожими на огорчение, нежели восторг. — Что-то в тебе мало радости. Скажи Донни, чтобы тоже собирался, если идешь на кухню. — Шутишь? Да мне не терпится выйти на поверхность! — Вот и отлично. Сбор в холле через пять минут. Не опаздывать.

* * *

Темные крыши уносились вдаль каменными кочками. Многочисленные антенны, вытяжки и спутниковые тарелки мелькали с такой скоростью, что просто сливались в не слишком густой железный лес, и казалось, что даже звезды заметно отставали — так быстро черепахи перемещались. Свежий воздух, давно не ощущаемый кожей ветер действовали на них не хуже адреналина. Ноги сменяли друг друга почти не различимо визуально, иногда отталкивались от ровной поверхности, чтобы проскользить по парапету или шнуру для сушки белья, натянутому между зданий. Первичная цель их вылазки была позабыта, и мутанты просто развлекались, выполняя сложные элементы паркура, чем заразились от Майки. В конце концов… почему бы и нет? Ночь сегодня была просто прекрасной. Такая непривычно тихая, она привлекала черепах, вынужденных всю свою жизнь прятаться от посторонних глаз. Звезд было видно больше, чем обычно. Человек, живущий вдалеке от мегаполиса, не представляет, что, однажды задрав голову, он может и вовсе не увидеть ни одной звезды среди тянущихся к небу высоток, и дело здесь вовсе не в тучах. Просто городской свет затмевал их природную яркость. Это совсем не было похоже на то, что черепахи видели по ночам на даче Эйприл, когда жили там на протяжении нескольких месяцев, но для Нью-Йорка такая звездная россыпь уже была удивительной. Луна… Нет, луна не была полной, — ее диск был уплощен с одной стороны, напоминая, скорее, овал с острыми вершинами, — однако излучаемый ею свет был непривычно ярким. Наверное, поэтому часть искусственного освещения люди просто отключили. — Эй, Донни, а слабо вот так? — крикнул Майки ближайшему к себе брату, который бежал чуть позади. Весельчак на скорости заскочил на узкий бортик крыши и без замедления сделал боковое сальто, ухнув в промежуток между зданиями. Как оказалось, там был натянут очередной трос, и Микеланджело зацепился за него ногой, согнув голень и вытянувшись головой вниз. Веревка всколыхнулась, а инерция понесла его дальше с ускорением, поскольку второй конец был прикреплен на этаж ниже. Перед столкновением со стеной Майки выпрямил ногу, улетая вниз, и через два метра схватился за нечто похожее на торчащий флагшток. Тело покачнулось в полукруге и подлетело, красиво приземляясь колесом на крышу, находящуюся наискосок от стартовой, где все еще стоял Донни. Мастер нунчак довольно улыбнулся. Судя по хитрому выражению лица, гений-таки принял вызов. Быстро осмотревшись по сторонам, он оттолкнулся от крыши концом палки, как это делают при прыжках с шестом, далее выполнил несколько изящных вращений в воздухе, как все те же спортсмены, и зацепился за трос тем же способом, но, проскользив, оторвался от него позже, чем Майки. Донни погасил инерцию, упершись в стену ногами и пробежав по ней еще пару шагов, затем зацепился рукой за край подоконника, чтобы удержать себя у стены. Забросил себя вверх при помощи качка и, замерев в воздухе на полсекунды, резко оттолкнулся от другого края подоконника, оказавшегося сзади. В завершении гений ушел в перекат возле Майки и быстро выпрямился. — Отлично, бро! Ты уделал эту крышу! Братья устремились дальше, коротко взглянув на Лео, который двигался параллельно в пятидесяти метрах, но был уже немного впереди. Его так захватила эта прогулка, что остальные иногда едва ли за ним поспевали. Заметив на крыше впереди две внушительных размеров водонапорных башни, Лео сверкнул глазами. Первая находилась уровнем ниже и соединялась со второй системой опорных балок и серой трубой для подачи воды, а вся эта конструкция заканчивалась на самом краю крыши семиэтажки. Ну как было пройти мимо? Майки оценил это чудо издали, восхищенно присвистнув, и вместе с Донни они остановились, наблюдая за лидером. Тот уже перебрался на нужную крышу и набирал ускорение. Первый рывок был совершен, как только трехпалая рука ухватилась за железную ступень от лестницы, уходящей вертикально вверх на первую башню. Лео лавировал между множеством балок и перегородок со змеиной ловкостью и на внушительной скорости, в последний момент убирая руки и ноги с линии препятствий, чтобы не загреметь вниз. И все это происходило уже в воздухе. Последняя балка над головой — и мутант схватился за нее, сделал солнышко и уперся в железку уже ногами, чтобы в следующий момент оттолкнуться и достигнуть трубы. Не задерживаясь, Лео отскочил и от нее тоже, опершись обеими руками на очередную балку, находящуюся уже под второй башней, и перекинул через нее ноги по обе стороны, растянувшись в поперечный шпагат. Выскочил из-под башни уже сбоку и, схватившись за нижнюю перегородку старой обломанной лестницы, совершил по ней несколько рывков вверх. Цель была достигнута, и Леонардо забрался на вторую водонапорную башню. А теперь самое интересное… Не останавливаясь, он быстро подбежал к краю, оттолкнулся обеими ногами и нырнул вниз, в темный узкий проулок, начинающийся двумя этажами ниже. Прямо как в воду, головой вниз. Братья замерли, напряженно смотря туда, где исчез Лео. Секунд десять ничего не происходило, однако после мечник вынырнул из темноты и из сальто приземлился уже на соседнюю крышу. Майки и Донни подбодрили его восхищенными криками. Мутант обернулся только сейчас и, заметив братьев, обреченно вздохнул. Те заметили, что он направился к ним, и терпеливо ожидали. — Ребята, вы что, забыли, что здесь мы должны вести себя тихо? — с укором заметил Лео. Оба были чересчур воодушевлены, и он решил, что они втроем уже слишком увлеклись прогулкой. И даже после замечания Майки не снизил свой тон голоса и продолжал радостно вопить. — Теперь я, теперь я! — мастер нунчак уже сорвался с места в направлении башен, но был схвачен за плечо старшим. — Я думаю, не стоит, Майки. — Почему?! — Не хочу, чтобы ты сломал себе что-нибудь. — Значит, тебе можно, а мне нельзя? — ниндзя обиженно надулся и скрестил руки на груди. — Это было действительно довольно опасно, — задумался Донни. — Ты же не знал, что могло находиться в той темноте, когда прыгнул. — На то мы и ниндзя, чтобы быть готовыми ко всему, — Лео слегка улыбнулся. — Я ниндзя, и я готов ко всему! — Майки рывком высвободился из хватки и припустил к вышкам на высокой скорости. — Майки, панцирь тебя побери! Весельчак не останавливался и теперь уже вовсю хохотал. В этот момент Лео окончательно понял, что пора пресечь прогулку и заняться делом, пока младший непоседа не разбудил своими криками весь город. Они с Донни двинули следом, все-таки позволив Майки сделать то, что он так хотел. Сегодняшнее поражение не стало для него предметом хандры и самобичевания на ближайшую неделю, совсем нет. Это было к лучшему, но все-таки Леонардо надеялся, что Майки будет этой ночью чуть поспокойнее. Когда ему завязали руку за панцирем, он чувствовал себя совсем неуверенно, но все-таки попытался взять себя в руки. Он блокировал только два удара, нанесенных в полную скорость, а затем рухнул на татами под напором Лео и сдался после болевого захвата. Схватка не продлилась и десяти секунд, и из нее Микеланджело вынес важный урок: победа во многом зависит от настроя на победу, — но тем не менее казался огорченным. Носитель синей банданы наблюдал, как весельчак раскачивается на крупной балке, неуместно торчащей из правильной по всем показателям конструкции, и крикнул, продолжая ждать внизу: — Майки, я оставлю тебя на следующий патруль в логове, если не будешь вести себя тише! Мастер нунчак быстро стих и прикрыл рот ладошкой. Еще пару секунд повисев на балке, он улыбнулся и произнес одними губами: «Буякаша!» — после чего сделал с десяток кувырков в воздухе и приземлился рядом с братьями с самым невинным выражением лица. — Отлично. Ты сделал все, что хотел? — Да-а, — протянул Майки. — А еще, я видел с высоты разносчика пиццы на соседней улице! Может, закажем пиццу? — Не думаю, что сейчас самое время заказывать пиццу. — Все равно домой мы вернемся нескоро. А мой живот уже просит пополнить запасы, — удивительно, но в этот момент его пищеварительная система действительно издала урчащие звуки. Лео удивился такой своевременности и с подозрением посмотрел на живот брата. — Разве ты не наелся после тренировки? — Э-э… нет… я забыл… Хе-хе-хе. — Ребята, — их обоих окликнул Донни, выглядывающий за край крыши, окликнул почему-то шепотом. — Я вижу Фениксов, их там человек двенадцать. Кажется, мы собирались проследить за ними сегодня? Лео и Майки подошли к нему быстро, но тихо, и все вместе пригнулись, чтобы не быть замеченными. — Как раз вовремя, — довольно ухмыльнувшись, сказал младший. Вопрос. Выглядит ли группа странно разодетых мужиков с большими татуировками и припаркованными рядом двумя грузовиками подозрительно? Выглядит ли она подозрительно в два часа ночи? А в не слишком благополучном старом бруклинском районе? Очевидно, ответ здесь только один. Мутанты до сих пор гадали, что было в тех злополучных ящиках, которые ускользнули прямо у них из-под носа. Возможно, сегодня они найдут разгадку. Фениксы негромко о чем-то переговаривались еще минут пять, потом двое из них сели за руль обоих фургонов и завели моторы, остальные одновременно с этим двинулись пешком в том же направлении. — Майки, — шепнул Лео, глазами указывая на тронувшиеся с места машины. Младший кивнул, выпрямился и бесшумно направился вдоль крыш, следуя за грузовиками. Оставшиеся из банды продвигались по улице довольно поспешно. На них была повседневная одежда темных оттенков и, не считая татуировок, выглядели они достаточно неприметно. Лео сканировал их взглядом в перерывах между тем, когда с Донни они передвигались. Половина из насчитанных одиннадцати человек была средней комплекции, еще двое были тощими, а у остальных, судя по многочисленным мышечным валикам, силы имелось предостаточно. Однако ни о чем это не говорило: Пурпурных драконов не спасали их неумелые качки. По крайней мере, от черепах — уличные разборки были не в счет. И судя по тому, как двигались Фениксы, напрашивался вывод, что подготовка у них была примерно на том же уровне. Как и ожидалось, слежку предполагаемые бандиты никак не заподозрили. В принципе, Лео и Донни не оставили для этого поводов. Местность здесь была удачная, с множеством темных закоулков и никому не нужных пристроек, поэтому для ниндзя скрываться здесь оказалось проще простого. Они аккуратно пересекли дорогу, когда шайка вскоре свернула, и продолжили слежку еще километр, пока они не остановились. Братья затаились и принялись ждать. Была во всем этом какая-то невидимая и едва ощущаемая организованность, как будто это была не банда, а коллектив работников цеха, знающих друг друга не один продуктивный год. Фениксы чего-то ожидали, но никто из них не шатался из стороны в сторону, не мерял шагами асфальт и не постукивал ногой в нетерпении. Четверо спокойно разговаривали о чем-то в группках по двое, еще четверо стояли рядом полукругом и слушали пятого, который больше остальных жестикулировал и, возможно, был главным среди них (хотя если и так, то резкой границы между «главным» и «подчиненным» у них не наблюдалось), а оставшиеся двое просто стояли за спинами остальных и поглядывали вдоль улицы. — Как думаешь, может, нам послушать, о чем они говорят? — предложил Донни, когда ожидание начинало уже понемногу надоедать. Лео внимательно осмотрел местность, открывшуюся перед ним с крыши. — Не получится. Если подойдем ближе, они могут нас раскрыть. Мы ведь еще не знаем, так же ли они глупы, как драконы, или нет. — Вряд ли они окажутся способнее. Знаешь, а я уже скучаю по футам и крэнгам. Было в схватках с ними что-то такое, чего не хватает сейчас. — Это все потому, что ты пропускаешь тренировки, — ухмыльнулся голубоглазый. — Отстань, Лео, я пропустил их всего пару раз, — почти обиженно ответил умник. — Или тебе просто не хватает одного Майки в качестве отбивной груши? — Я такого не говорил, — Лео отвернулся к Фениксам, о чем-то задумавшись, и вскоре продолжил уже более тихо: — Я стараюсь не проводить пустых тренировок, особенно когда на них отсутствует сенсей Сплинтер. Может, я и зацикливаюсь порой на оттачивании собственных навыков и победе, но… без фанатизма. Или это выглядит иначе? Донни? — Все в порядке, Лео, я не это имел в виду, — гений положил руку ему на плечо. — Могу с уверенностью сказать, что приличная часть из того, что я умею — это твоя заслуга. Ты ведь никогда не переходишь на следующий этап тренировки, если что-то у кого-то из нас не получается, так? Я замечал. Поэтому просто не зацикливайся на этом. Мечник хотел спросить, не слишком ли он стал заносчивым, потому что этот вопрос в последнее время немного беспокоил его, но не стал. Донни покажется, что Лео слишком в себе неуверен. Даже если и так… зачем ему было знать об этом? Его обязанности не позволяли, чтобы кто-то хоть немного усомнился в нем как в лидере, иначе он совершенно потеряет веру в себя. Почему-то сейчас все держалось на поганой хрупкой пирамиде из карт, которая могла обвалиться из-за малейшего дуновения ветерка. Лео просто попытался отвлечься и в который раз внимательно посмотрел на Фениксов. — Гляди, вон те двое смотрят вдоль по Уолл-стрит. Значит, скорее всего, оттуда сейчас прибудет пополнение. И действительно: через пять минут к ожидающим на перекрестке подошли еще трое. Пополнение небольшое, но, очевидно, стратегически важное, ведь обычно семеро одного не ждут. Все вместе Фениксы перебросились приветствиями и двинули дальше по улице. Видимых изменений ни в движениях, ни в повадках группы не произошло, и еще какое-то время они шли практически молча, пока впереди не показались уже знакомые грузовики. Лео отметил движение на противоположной через дорогу крыше, когда Майки украдкой помахал им. Рассудив, что для дальнейшего наблюдения лучше перебраться на крышу напротив, обладатель синей повязки подал знак младшему, чтобы тот следил за Фениксами, затем оба спустились на землю и перебрались на другую сторону через канализационный люк. Прошло не больше двух минут, когда черепахи поднялись на крышу, но за это время внизу произошли кое-какие изменения. Майки внимательно следил за фургонами, но не испугался, когда сразу за спиной материализовались бесшумно подкравшиеся братья. — Итак, что мы пропустили? — Леонардо выглянул из-за бортика ровно настолько, чтобы все видеть и чтобы снизу не было заметно лишнего. Здание, у которого остановились и по-прежнему стояли фургоны, было недостроено, и, судя по всему, строительство свернулось уже окончательно и довольно давно. На первых трех этажах был возведен каркас, то есть только стены, с кучей как в сотах дырок для окон и дверей. Стены первого этажа были почти сплошными, а на четвертом вертикально торчали только балки и железные прутья, у основания залитые бетоном. Здание было довольно широким и, несмотря на свою природу, уже старым: через квадратные дыры для окон виднелись серые насыпи и целая куча обломанной арматуры. Удивительно, как его до сих пор не снесли. — Те, которых вы вели, остановились напротив входа у своих. Постояли секунд десять, перекинулись парой слов. Потом из первого фургона вылез чел с ирокезом, и они все вместе двинули в здание на стройку. А этот, из второго фургона, вон стоит. Охраняет. Лео и Донни снова устремили взгляды вниз. Из всех Фениксов в их ночной компании, находящейся здесь, они оставили у фургонов, кажется, самого крупного. Здоровенный мужик в два метра ростом стоял, прислонившись к капоту, и дерзко буравил взглядом уходящую вперед дорогу. — Кажется, им есть что сторожить. А машины? — Просто не спеша проехали к этому месту. Ничего особенного. — Как будем действовать, Лео? Лидер еще раз внимательно осмотрел территорию стройки и стоящие у свободного входа грузовые машины. Да, недостроенное здание действительно было широким, но еще большей была общая территория с прилегающим участком, на котором с крыши нельзя было рассмотреть абсолютно ничего, в основном из-за темноты и не досягающего той стороны фонарного света. Сомнений не было: действовать нужно, иначе они упустят еще и этот шанс узнать о Фениксах хоть что-то. И больше всего внимания привлекали фургоны. Может, в них лежат те самые ящики-кейсы с загадочным ценным грузом? — Так, спускаемся. Пока остальные не вернулись, нужно проверить фургоны и то, что внутри. Дальше действуем по обстоятельствам. — А может, лучше пока просто понаблюдать? — предложил Микеланджело. — Они вроде не собираются уезжать в ближайшее время. — Ты не можешь сказать это наверняка. И если они рассядутся по машинам, нам придется себя раскрыть, а сейчас мы можем сделать все тихо. Вперед. Охранник, оставленный Фениксами, оказался не шибко внимательным. К машинам сзади можно было подкрасться совершенно без всяких проблем, поскольку он находился впереди первого фургона и смотрел только прямо. Судя по всему, врагов у них не было, и это тоже о чем-то говорило. Лео пересек проезжую часть и прижался панцирем ко второй машине сзади, полностью скрываясь в тени. Убедившись, что все в порядке, он несильно ударил локтем в гидролифт. Охранника как будто выдернуло из сна — так заметно он встрепенулся. Еще секунд пять он прислушивался к тишине, и когда звук повторился, с суровым видом зашагал вдоль фургонов. За второй машиной никого не было, но Феникс был уверен, что звук исходил отсюда. В недоумении он почесал висок, глядя в пустую тень, когда на шею сзади рывком опустилась рукоять катаны, вышибая вон его сознание. Лео прятался на крыше фургона. Он вернул меч обратно в ножны и оттащил охранника за кузов, чтобы со стороны стройки не было видно лежащего без чувств человека, пока братья, крадучись, подбрели к нему. Донни принялся вскрывать замок, и уже через минуту обнаружилось, что в фургоне… пусто. — Как так?! — негромко воскликнул Майки. — Донни, проверь второй. Мы должны знать наверняка. — А теперь что? Пойдем туда, за ними? — Да, Майки, пойдем за ними. Они все равно рано или поздно вернутся и все поймут. И пока это не произошло, мы должны выяснить, что они там делают. — Давят пузырчатую пленку? — пошутил весельчак. — Хах, надеюсь, что так. Отсюда, снизу, окна в старом здании зияли черной пустотой, и Майки охватил легкий страх, чего не происходило с ним довольно давно. Он старался не смотреть в сторону стройки и надеялся, что Донни сейчас вернется и скажет, что второй фургон под завязку забит кучей ящиков, они возьмут один из них и вскроют в логове, но надежды не оправдались: вторая машина также оказалась пустой. Решено было вначале обследовать здание, потому что скорее всего Фениксы будут находиться именно там, а уже потом прилегающую территорию. — Так, Донни обследует первый этаж, Майки второй, я возьму третий. На чефоны не звонить, но в случае чего шлём сигнал тревоги. И если обнаружите Фениксов, то только наблюдайте. В схватку не вступать — мы не должны раскрывать себя людям. — Ты все еще думаешь, что они безобидны? — почти удивленно поинтересовался Донателло. — Осторожность не будет лишней. Ничего глобального они, скорее всего, не замышляют. Всё, идем, и с этого момента ни звука. Внутри было темно, и поэтому после преодоления широкого дверного проема черепахи сразу ушли в густую тень. Донни пошел направо, решив начать осмотр по кругу, а Лео и Майки двинулись к старой лестнице без перилл, видневшейся в соседнем помещении. На остальных двух этажах было несколько светлее, поскольку здесь в каждой предполагаемой комнате находились ровные квадратные вырезки для окон. Микеланджело продвигался вдоль стены и постоянно косился под ноги, чтобы не наступить на разбросанный здесь строительный мусор. И все равно полностью избежать лишних звуков не удавалось — не позволял почти сплошной слой песка с мелкими камушками. Песок этот с течением времени насыпался со стен, от которых уже отваливались крупные куски прогнившего насквозь бетона, и на фоне всего этого создавалось впечатление, будто все здесь просто полетит к чертям, если упереться рукой в стену слишком сильно. Майки искренне опасался оказаться под развалинами. Кое-где на слабом свету поблескивали кусочки разбитого стекла, покрытые густой пылью. Длинные коридоры комнат дышали пустотой и так сильно напоминали помещения в фильмах ужасов, что мутант ожидал нападения монстров, когда сворачивал в очередной проход. Нет, Фениксы не были монстрами. На самом деле со стороны они казались еще менее грозными, чем даже Пурпурные драконы, но сама неизвестность пугала мастера нунчак. Чтобы хоть немного отвлечь себя от вредных мыслей, он подошел к «окну» и, не высовываясь, выглянул на улицу. Все было тихо и спокойно, фургоны стояли все там же, и отсюда не было заметно стодвадцатикиллограмового бугая, лежащего на асфальте где-то между машинами. Фонарь, находящийся в ста метрах прямо по улице, излучал ядовитый оранжевый цвет, больше похожий даже на красный, и время от времени часто мерцал, грозясь потухнуть насовсем. Микеланджело легко выдохнул, размял шею и уверенно направился дальше по правому крылу, стараясь выловить в тишине любой чужеродный звук. Все комнаты здесь были подобны одна другой и отличались только количеством разнородных насыпей и попадаемого внутрь света. Весельчак краем глаза присматривался к тому, что лежало на полу кроме камней и кирпичей. Это были всякие крепежные материалы, деревянные доски, резинки, пластиковые бутылки, бумага, разломанные деревянные ящики, местами пенопласт, угли, окурки и все в этом роде. Кажется, ничего подозрительного. Более менее целые стены были изрисованы разнообразными граффити и просто бранными словами. Майки осмотрел уже почти половину этажа, когда последними двумя по этой стороне оставались смежные комнаты, одна из которых была поменьше, а другая, более крупная, являлась угловой. Мутант осмотрел первую комнату на предмет возможных потайных ячеек, но кроме стандартного набора ничего не нашел и направился к обломанной прямоугольной вырезке для дверей, ведущей в последнее помещение. Он успел заметить, что света сюда попадало на порядок больше из-за четырех дырок для окон, когда доски под ним хрустнули и тут же проломились. Успев в последний момент выкинуть руку, Майки хотел схватиться за что-нибудь, но лишь кончиками пальцев коснулся торчащей обломанной доски. Он свалился на первый этаж, а сверху его засыпало разного размера камнями, песком и деревянными обломками. К счастью, весельчак успел немного сгруппироваться и прикрыл голову руками, когда понял, что не только он рухнул со второго этажа. Высота оказалась достаточно большой: пять или даже шесть метров, и мутант сейчас чувствовал пульсирующую боль в правой ноге. Когда сыпаться сверху прекратило, он пошевелился и со стоном медленно поднялся, освобождая себя от обломков кирпичей и досок. Перелома не было, но синяк он явно заработал себе знатный. — Черт… А все потому, что под ноги смотреть надо было, болван, — сказал Майки, решив, что большего шума, чем пять секунд назад, он этим не устроит. — Еще и песок под панцирь попал… Его отряхивание оборвал шорох, раздавшийся слишком близко. Мастер нунчак резко вздернул голову и только теперь осмотрелся. Он находился в таком же по размеру помещении, какое было на этаж выше, но здесь наблюдалось одно большое отличие: полная темнота. Вырезок для окон просто не было, и единственным тусклым источником света служила дыра в потолке, испускающая в темноту первого этажа столп тусклого лунного света с более освещенного второго. И этот свет почти ослеплял Майки, не позволяя глазам привыкнуть к густой темноте. Тем временем, шорохи повторились, и сейчас голубоглазый с уверенностью мог сказать, что они раздавались здесь, в этой комнате, буквально в нескольких метрах от него. С определенной периодичностью они повторялись то тут, то там, и весельчак понял, что так шуршит песок под ногами. Фениксы? Но разве они могли так двигаться? — Донни, это ты? — спросил ниндзя, вспомнив, что первый этаж разведывает обладатель бо. — Прекрати, это не смешно! Он старался не щуриться, чтобы не снизить угол обзора. Быстрый взгляд был брошен вверх, и Майки понял, что до потолка не допрыгнет. И все-таки, он не уходил в тень. В момент движения он потеряет концентрацию и станет уязвим для атак, а тот, кто находился в тени, сейчас мог быть где угодно, поскольку от стен отскакивало слабое эхо. И именно по этой причине он не мог продвинуться к дверному проему, излучающему слабый свет посередине стены, смежной с той, что находилась почти сразу за ним. Он бы просто не успел. — Лео? — уже тихо, но все еще с надеждой в голосе спросил мутант, прислушиваясь к звукам. Ни Лео, ни Донни ему не ответили. Микеланджело полностью замер и морально подготовил тело к схватке. В голову некстати поползли ушедшие было мысли о монстрах, но ниндзя прогнал их усилием воли. Его правая нога не спеша ушла назад и немного в сторону, приняв на себя чуть больше половины массы тела для лучшего маневра, что могло ему пригодиться. Руки медленно потянулись к нунчакам, а звуки в помещении неожиданно оборвались, как будто здесь всегда царила абсолютная тишина. Майки напрягся, чувствуя, как она действует ему на нервы. И как только правая рука коснулась древка нунчак, заткнутых за пояс, в него на большой скорости что-то метнулось, с легким свистом разрезая воздух. Мутант от испуга вскрикнул и едва успел увернуться; подсознание на уровне рефлекса качнуло его назад, дальше от неизвестности, и ниндзя приложился панцирем о стену, чтобы боковым зрением заметить воткнутое в нее под прямым углом оружие в десяти сантиметрах от своей головы. Майки повернул голову. Это оружие… Толстое боковое лезвие, самая массивная его часть, было длиной сантиметров в сорок и причудливо изгибалось, выписывая от рукояти полукруг и дальше вытягиваясь вперед в нечто среднее между плоским копьем и иглой. Обращенные назад крохотные зубцы в конечной его части очевидно были предназначены для большего «разрывающего» эффекта, после того, как оружие входило в плоть — принцип действия как у зубов акулы. Режущая кромка лезвия находилась с внутренней его части и тоже на конце, таким образом это позволяло оружию эффективно и резать, и протыкать. Эту часть оружия Майки не узнал, но остальное… По центру находился уже менее заостренный зубец, который был несколько короче, чем боковое лезвие. Второй боковой зубец остался почти без изменений, и Майки окатил холод, когда он понял, кому могло принадлежать это оружие. Он просто смотрел на него, не в силах оторвать взгляд и поверить в то, что видел. Безусловно, оно сильно изменилось, но кое-что не узнать было просто невозможно. К свободному концу рукояти, плотно обмотанной в красный, теперь была прикреплена узкая полоска ткани того же цвета… — Ну надо же, кого я вижу, — из темноты раздался низкий голос, растягивающий слова. — А я думал, что ты больше не вылезешь на поверхность после того, как дал деру с того завода, как испуганный котенок. Майки ошалело повернул голову, выпученными глазами жадно вглядываясь в темноту. Этот голос… Нет, спутать его с кем-то еще было просто невозможно. Мастер нунчак просто наблюдал, как из темноты медленно вышел зеленый мутант, попав под лучи тусклого света с потолка в четырех метрах впереди. Это было чем-то почти сверхъестественным. Микеланджело вдруг ощутил огромное желание протереть глаза, потому что происходящее казалось сном, а не реальностью, но не смог даже пошевелиться. Рафаэль изменился. Первое, что бросалось в глаза — огромное количество шрамов по всему телу. Его движения также были отличны от тех, что знал весельчак, и уже только то, как он передвигался, внушало ему ощущение скрытой силы. Более темный, чем у братьев, тон кожи сейчас казался еще темнее. Раф подошел к нему вплотную, положил ладонь на рукоять своего оружия и одним рывком достал со стены. Его выражение лица было каким-то пустым, безразличным, но… Что-то здесь было не так. У Майки сердце уходило в пятки от непонятного страха, хотя за последние два года он, как никто, ожидал встречи с братом. Его глаза, его незнакомая аура подавляли волю младшего из черепах, и он по-прежнему не мог шелохнуться, беспомощно глядя на знакомое до боли лицо. Внезапно и резко оно исказилось гримасой злобы, и в стену, в то место, где только что находилась голова Микеланджело, прилетел удар левой, настолько мощный, что старый бетон дал целую систему трещин, а на пол посыпались мелкие камушки. Мутант опять отскочил в последний момент, когда рефлексы помогли преодолеть мандраж, и остановился в трех метрах позади. — Раф?! — наконец сказал он то, что застряло комом в горле. — Это правда ты? Вопрос вырвался сам по себе, но тем не менее, Микеланджело уже был способен соображать. В голове всплыли последние слова Рафаэля, и Майки с удивлением понял, что в тот день, когда он ушел из логова и наткнулся на Фениксов, его спугнули совсем не Лео с Донни. Раф повернулся в его сторону, и тот открыл для себя еще один немаловажный факт в перемене краснобанданного (он все еще носил ту же повязку). Рафаэль всегда отличался прекрасной физической подготовкой и хорошей силой, но мышцы, которые сейчас просматривались под его зеленой кожей, разграничивали его с братьями еще более четко. Микеланджело отступил на шаг назад, когда Раф сорвался с места, и уклонился от удара, последовавшего по траектории, предсказать которую оказалось непривычно тяжело. Однако второй удар достиг цели в ту же секунду, и Майки рефлекторно согнулся от точного попадания в солнечное сплетение. А дальше последовал колющий боковым лезвием нового сая, и он получил бы в итоге вспоротое горло, если бы не ушел от атаки, приложив титанические усилия и перебарывая сильную боль в груди. Рафаэль вовсе не замедлился и произвел мощнейшую серию атак по бедному брату, который принял их все. Завершилось это аге-цуки в челюсть и нокаутирующим ударом ногой в живот. Микеланджело отправился в короткий полет на несколько метров, приложившись об одну из насыпей, и затем скрючился в позе эмбриона. Больно. Никогда еще столько боли не приносили его удары, никогда не попадали настолько точно. Все произошедшее смешалось в голове Майки в кашу. Кто это? Рафаэль ли? Его ли это старший брат? Те же наколенники и налокотники, только совсем износившиеся, тот же широкий пояс и, в конце концов, тот же панцирь за спиной. И этот холодный бездушный взгляд… Безумие. У Микеланджело все еще щемило в груди, но на этот раз это было не из-за спазмов. Он заметил, что Рафаэль постоянно целился в голову. И попадал, но попадал куда-то очень глубоко, в сердце, в самую душу. Подрагивающей рукой Майки вытер струйку крови, сочившуюся из разбитой губы, а затем сжал кулаки, упиравшиеся в пол. — Раф, что… что ты делаешь? Зачем? Он не хотел поднимать глаза на брата. Сознание просто отказывалось сопротивляться, потому что все, что происходило сейчас, было слишком дико и неправильно. Рафаэль только усмехнулся и, раскрутив на пальце свое оружие, бросился в атаку… Инстинкты не позволяли Майки бездействовать. Он поспешно поднялся на ноги, как ребенок, недавно научившийся ходить, и первый же удар откинул его на два шага назад. Тело приказывало ему сражаться, но разум напрочь отказывался слушаться, принимая действительность за иллюзию. Разве такое может быть? С каждым ударом Майки чувствовал, как кол, всаженный в его душу, заходил все глубже. Вся ловкость и скорость будто испарились, мышцы вяло отзывались, позволяя лишь изредка ускользать от чужих кулаков и отбиваться. «За что?..» Столп света, падающий с потолка, освещал мелкую пыль, которая все еще оседала сверху. Глухие удары мелко сотрясали воздух, камушки, задетые ногами, тихо, но звонко отскакивали к ближайшим стенам. Майки ощутил себя макиварой, которую его брат некогда метелил примерно с тем же удовольствием, и от осознания этого к горлу подступила тошнота. Он резко выбросил ногу назад, упершись ею в пол, и успешно поставил блок. Рука Рафаэля, сжимавшая сай, оказалась захвачена после короткого скручивания, и он тут же нанес прямой удар левой, которая столкнулась с ладонью Микеланджело и была ею же стиснута. — Ответь мне, Раф! — он поднял взгляд на совершенно чужие зеленые глаза, выражавшие чужие и незнакомые эмоции: презрение, жалость и одновременно безразличие. Подав тело назад, мастер сай произвел короткое кручение вокруг своей оси, чтобы вывести Майки из равновесия, выдернул левую руку и ею же ударил в грудь слегка наклонившегося брата. Весельчак пригнулся от следующего маха, но благополучно ткнулся носом в пол от фумикоми — топчущего удара ногой прямо в панцирь. — Ты жалок. Жалок и слаб, точно так же, как и все остальные. Такие существа не заслуживают пощады. — Жалок?.. — Майки попытался встать, но Рафаэль, стоящий рядом, еще раз ткнул его ногой в панцирь, на этот раз вполсилы, и мутант опять потерял опору. — Ты себя-то хоть слышишь? Раф, которого я знаю, никогда бы не сказал подобного! Ниндзя резко развернулся и отбил ногу брата предплечьем, затем быстро вскочил на ноги и отпрыгнул на три метра назад, становясь в боевую стойку. Опустошенность и разбитость волшебным образом испарились, лицо младшего стало серьезнее, брови нахмурились. Первая и вторая пара нунчак покинули свои законные места одновременно и засвистели в воздухе, в первый раз за схватку, и в ответ на это Раф довольно ухмыльнулся. — Я больше не тот сосунок, которого ты знал. Твой брат умер два года назад, и я сам похоронил его! Поэтому не смей меня с ним сравнивать! Действительно, даже голос больше не принадлежал прежнему Рафаэлю. В нем звучали нотки ненависти, исказившие привычный тон, сам голос звучал более низко и с легкой хрипотцой, как бывает после долгого и громкого крика. Майки не верил и не хотел верить монстру, стоявшему перед ним, потому что он не был тем, кем хотел себя показать. Он верил в это, потому что иначе быть просто не могло. — Перестань, я знаю тебя не хуже, чем ты сам! — Микеланджело первым бросился в атаку, подкрепляя уверенность действиями. — О-о, правда? — то, что Раф сделал дальше, весельчака просто ошарашило. Он просто выхватил из воздуха вращающееся древко нунчак, устремленное в себя, и уже решил, как использовать замешательство его хозяина. — Тогда ты же знаешь мой следующий ход, верно? Атака без замаха, быстро и… все-таки совершенно неожиданно. Мастер сай просто полоснул лезвием Майки по бедру, но тот все-таки частично успел отскочить, и рана получилась не такая уж глубокая. Острые зазубрины на оружие Рафаэля действительно увеличили травмирующий и болевой эффект, вспахав толстую кожу вокруг пореза. Открытая рана спряталась под хлынувшей кровью, залившей бедро. Мутант сжал зубы, превозмогая боль, сильнее впился пальцами в оружие и выставил блок цепью между рукоятями нунчак. Однако в последний момент удар противника сменил траекторию и угодил в лицо. Теперь Майки совершенно перестал читать его атаки. Там, где прежний Рафаэль сделал бы излюбленное ко-учи-гари в нужный момент, — простую, но эффективную подсечку изнутри наружу, — теперешний Раф целился нанести мощное кансэцу-гери, чтобы просто сломать колено. Более безопасное котэ-гаеши заменилось на котэ-ори — выкручивание захваченного запястья под большим углом вплоть до его перелома. Последний прием требовал меньше времени, сил и расчета. Удары стали более мощными, точными и главное — пробивными. Принцип любого удара состоял в том, что бить нужно не в цель, а за цель, на лишний десяток или два сантиметров, и тогда удары становились по-настоящему мощными. Боль во внутренних органах подсказывала Майки, что Рафаэль достиг этого в совершенстве. После очередного пропущенного удара мастер нунчак ощутил спазм и во время ближайшей короткой паузы прикрыл рот рукой, чтобы вырвавшийся кашель с кровью не был так очевиден. Сознание уже помутилось, и мелькавшие перед глазами картинки расплывались, но Рафаэль не оставлял его в покое. Майки встряхнул головой и продолжал отбиваться, хотя получалось это с каждым разом все хуже. Брат снова увернулся от ударного захлеста нунчак, и ему пришлось мгновенно поставить блок вторыми, зажав один конец в руке, другой — подмышкой. Раф подцепил цепь коротким зубцом сая, рванул на себя и обезоружил противника, очень просто и быстро. Второй рукой он ударил Майки по лицу. Весельчак пошатнулся, отступил на три шага и упал на колени, уронив взгляд на упирающиеся в пол руки. Раненое бедро жгло, как будто в него был воткнут раскаленный докрасна нож. — Раф… брат… что ты творишь? — в отчаянии произнес мутант дрогнувшим голосом. — Я больше тебе не брат. Больно. Уши как будто перестали слышать, глаза как будто перестали видеть. «Он… больше не наш брат…» Точно так же, как сказал Лео не так давно. Глаза наполнились влагой, и Майки изо всех сил их зажмурил, чтобы прямо здесь не расплакаться. И он действительно не видел черноты, окружавшей его, не видел бетонного пола с обломками кирпичей и досок — только воспоминания, заполнившие разум. Воспоминания их четверых, всю жизнь проводивших вместе, играющих в одни и те же игры, изучающих одни и те же приемы, видевших одинаковые сны. Все четверо — как единое целое. Майки положил руку на пластрон, в то место, где находилось сердце, потому что оно, сопровождаемое острой болью, ломилось наружу через грудную клетку. — Ладно, поиграли и хватит. С этим пора кончать. Будто издалека до его ушей долетели звуки шагов, практически бесшумных, но выдаваемых тихим шуршанием песка. Мутант отреагировал в ту же секунду. Лежавший перед глазами камень был брошен в противника, а сам он быстро поднялся и отскочил дальше, к свету, чтобы приготовиться защищаться. Раф отбил камень боковым лезвием сая и, набирая скорость, метнулся вдогонку. Режущий в голову был отведен Майки в сторону давлением на запястье. Удар ногой он сблокировал на опережение, надавив ладонью на поднимающееся колено, и атаковал тычковым нунчак куда-то в область шеи. Неправильно. Рафаэль быстро отдернул ногу, стремившуюся секундой ранее в атаку, и выбросил назад, чтобы упереться ею в пол. Левой рукой был выставлен блок и сразу же захват с последующим выворачиванием руки Микеланджело локтем внутрь. Тот сжал зубы от боли, но не успел ничего предпринять. Раф рассек ему плечо ближе к локтю, потому что ситуация к этому предрасполагала идеально. Просто потому, что он мог. Дико. Истекая хлынувшей кровью, Майки только успел заметить, как голова пошла кругом, а перед глазами очень скоро начало белеть. Рафаэль закончил его мучения мощным ура-цуки кулаком в живот со смещением вперед, после чего младший просто вырубился и медленно осел на пол. Так быть не должно… — Майки! Тот, к кому обращался родной голос со стороны выхода, уже его не слышал. Раф ушел в тень, когда на горизонте замаячила еще одна черепаха, явно пришедшая сюда на звуки. Блики стали мелькнули в темноте и оборвались; все вернулось в то состояние, которое главенствовало здесь до начала боя. Вот только вместе с пылью в воздухе повисло еще и дьявольское выжидание. Донни на мгновение парализовало, когда он увидел в темноте младшего брата, истекающего кровью и лежащего в круге света на полу верхней половиной своего тела. И часто случалось, что в такие минуты о самосохранении он попросту забывал. Умник бросился к Майки через всю комнату, едва уделяя внимание препятствиям в виде всякого хлама и мусора, чтобы не споткнуться. Мозг отключился окончательно, когда ему показалось, что мутант не дышит. Карие глаза не отрывались от его чуть побледневшего и ничего не выражавшего лица все то время, пока Донни бежал, и когда до цели оставалось всего пять метров, в воздухе прямо перед ним пролетел сюрикен, и щеку обожгло внезапной, но не очень сильной болью. Мастер бо остановился и стал в стойку, не сразу осознав, что к подбородку скатывалась капля собственной крови. — Кто здесь? В голове крутился немного другой вопрос: «Кто был способен сделать это с Майки?». Донни понял, что где-то перед ним — опытный противник, и поэтому действовать он не спешил. А потом из темноты вылетели еще два сюрикена. Траекторию проследить не удалось — они каждый раз вылетали немного из разных мест, но… зато теперь кровавые полосы расчерчивали голень и руку Донателло. Это послужило толчком к тому, что его мозг заработал с удвоенной скоростью. Момент выхода из тени, попадание на свет, короткий сигнал к мозгу. Летящее в него оружие он замечал слишком поздно, чтобы успеть среагировать и увернуться, ведь он не видел того, что происходило во тьме. А между тем атаки продолжались, и мутант заработал себе еще несколько несерьезных ранений, а один из сюрикенов угодил в карапакс. Одиннадцать часов. Руки, сжимавшие посох, рывком ушли с линии атаки, но следующий сюрикен разрезал кожу на бедре уже с другой стороны. Один час. Еще два сюрикена почти одновременно вылетели по курсу прямо. Донни полностью увернулся от первого, а второй совсем чуть-чуть задел плечо. Следом на два часа, звезда удачно прилетела в выставленный бо, но та, что опять на одиннадцать, врезалась в бок и на этот раз не прошла лишь по касательной. Ниндзя нашел секунду, чтобы выдернуть сюрикен, при этом с шипением сжав зубы. Кожа на боку была слишком толстой, чтобы Донателло об этом переживал, но руки все равно вымазались в кровь. Эмоции начинали брать свое, и мутант не мог не ощущать волн паники, одолевающих его после каждой новой вспышки боли. И как-то так, сама по себе, у него мелькнула мысль о том, что он здесь самый слабый. Его сейчас просто убьют, нашпиговав сюрикенами, и он даже не узнает, с кем имел дело. Гордость протестующе забилась в путах упавшей самооценки, и Донни вспомнил тренировки, ни одна из которых никогда не проходила напрасно. А потом просто закрыл глаза и сосредоточился. Усмирить демонов. Не полагаться на глаза. Полностью сконцентрироваться и почувствовать момент атаки… Даже от волков можно спрятаться, если влезть на дерево. Вдох, выдох. Температура в помещении чуть ниже, чем на улице, что слегка обжигает ноздри. В воздухе запах пыли, бетона и железа. Кожа ощущает легкие колебания, уши ловят любой шорох и звуковые волны. Донни чувствует, как внутренняя энергия резонирует с тем, что происходит вокруг. Воздушные волны разрезает очередной сюрикен, и его тело плавно уходит в сторону, оставаясь неповрежденным. Еще один — и он слышит глухой звяк о стену, от которой метательное оружие отскакивает, меняя траекторию. Третий — слышит легкий шорох, издаваемый песком, и даже почти слышит движения врага, не стоящего на месте. Нет, правильнее сказать, чувствует. Рафаэль максимально тихо перемещался с места на место, раскидывая сюрикены по разным сторонам, чтобы предугадать следующую атаку оказалось невозможным. И когда у Донни начало получаться, он решил, что дальше скрываться в тени нет смысла. Последний сюрикен умник почувствовал идеально. В момент его удара о стену он уже знал, как и в какую сторону уклоняться, и даже имел в запасе еще несколько вариантов ухода от атаки. А потом воздух расчертило нечто большее, двигающееся пусть и не так быстро, но тем не менее с внушительной скоростью. Не открывая глаз, он вывел бо в вертикальную плоскость сбоку от себя и без труда поймал им ударную конечность, метившую по круговой в голову. По ощущениям гений понял, что это была нога, но сама атака оказалась до того сильной, что по рукам ударила непривычная вибрация и, пройдя по всему телу, ушла в пол через пятку, выставленную в сторону как раз с этой целью. И после такого уже банальное любопытство открыло Донателло глаза на противника, замершего прямо перед ним. Увиденное ошеломило его больше, чем могло ошеломить что угодно за все девятнадцать лет прожитой жизни. Чужие глаза, метающие молнии, но одновременно родные. Незнакомые эмоции, пропитавшие собой измененный облик, но одновременно наблюдаемые им с глубокого детства. — Р… РАФ?! Как и в случае с Майки, Рафаэль не стал ждать, пока брат переварит для себя факт этой невероятной встречи. Мощнейший удар на развороте корпуса — и Донни буквально отлетел назад, на мгновение решив, что ему просто вырвали челюсть. Панцирь с затухающей скоростью прокатился по камням, и мутант раскинул руки в стороны, чтобы остановиться и быстрее подняться на ноги. Враг тут же бросился вдогонку и ударил локтем в живот ничего не понимающего Донателло. Что происходит? Матер бо расфокусирован, концентрацию вышибло из него напрочь, а внутри начали неприятно скручиваться узлы. Он уперся посохом в пол и с ужасом осознал, насколько ослабели его руки. Перед глазами мелькали плавающие в воздухе концы красной банданы, пока он пытался уклоняться от мощных ударов собственного брата. Брата… Новый облик вызывал другие ассоциации; в темноте, к которой он еще полностью не привык, просматривались очертания силуэта, казавшегося абсолютно черным, словно укутанным в соответствующего цвета мантию, но в каком-то смысле так оно и было. Донни видел, как сокращались его рельефные мускулы в момент, когда он наносил удары, и сразу после этого умник ощущал их на себе, сгибаясь пополам от боли, пытаясь сделать хоть что-то. Рафаэль мелькал в темноте густой тенью, появляясь то тут, то там, и это пугало умника еще больше. В горле пересохло, и он не мог ничего сказать, а страх, невероятный страх поглотил его сущность. Это был словно кошмарный сон, игры с воображением, где каждое новое ощущение обострялось под призмой почти необъяснимого разросшегося ужаса. Страх призывал Донни бежать отсюда изо всех сил, чтобы просто-напросто выжить, бежать от монстра, рвущего тебя на куски. Рафаэль достал один из саев и полоснул его по руке, неглубоко, но достаточно, чтобы он выронил бо и оказался безоружным. В следующий момент мутант каким-то чудом избежал колющего в грудь, который бы просто продел его насквозь, как иголка продевает шелковую ткань. Сердце стучало как бешеное, ведь Раф атаковал почти во всю скорость, и мозг Донни, затопленный адреналином, просто не успевал соображать. Хотелось поговорить с братом, разобраться, понять причины, но пульсирующее желание выжить сейчас сместило всякое желание произнести хоть слово. Что происходит?.. Это конец. Он не сможет противостоять ему. Он просто не в состоянии. Движения стали неуклюжими, а ноги дрожали от страха. Казалось, еще чуть-чуть, и обладатель фиолетовой банданы просто рухнет на пол безо всякой «помощи» со стороны брата. В голове крутилось множество вопросов, мешающих сосредоточиться, ядом отравляющих все тело, сознание. Нет, он не был Рафом. Это был просто монстр, беспощадное чудовище, одним взглядом внушающее свою силу и желающее разорвать всех и каждого, а внешнее сходство было просто ловушкой. Но… сердце подсказывало, что он ошибался. Страх подсказывал. Все в его облике кричало о том, что Рафаэль был настоящим, все эти замысловатые, смутно знакомые движения, уверенность, сила. Донни просто не подчинялись ноги, и каждые пару секунд он получал все новые подтверждения тому, что его, как бекон, потихоньку кромсают в ломтики. Боль и страх слились воедино, сплетая его внутренности во все новые узлы, выворачивая наизнанку. Попытавшись собраться, умник совершил прыжок через голову и отошел в сторону, но в момент приземления схватился за живот и немного согнулся. Оценил повреждения и решил, что пока ничего серьезного с ним не произошло, и когда он только подумал о том, что возможно сейчас сможет защищаться, Рафаэль медленно обернулся, как будто воплощая в жизнь сцену замедленной съемки. Абсолютно чужая, дикая, голодная и до дрожи пугающая ухмылка замерла на его лице. Совершенна иная, темная и холодная аура. Он коротко прокрутил новое оружие, не глядя бережно провел рукой по его лезвию, а лицо подсказало Донни, что он вовсю упивался его страхом. И умник, наконец, нашел в себе силы, неосознанно сделав шаг назад и удивленно выпучив глаза, — нашел в себе силы озвучить дрогнувшим голосом то, что болезненно вертелось на языке: — Что с тобой произошло, Рафаэль?.. Его голос оказался тихим, и слова растворились в широком помещении, но мастер бо был уверен, что они дошли до него. Раф перехватил сай за рукоять и крепко ее сжал, после чего на высокой скорости бросился в атаку. Донни понял, что уклониться не сможет. Он вдруг ощутил себя недельным цыпленком в когтях у ястреба, собирающегося разодрать его своим острым клювом, мышонком в зубах голодной лисицы, и когда дистанция между ним и Рафом сократилась до дистанции удара, Донателло почти почувствовал, как под давлением огромных лисьих зубов захрустел его собственный панцирь… «Что, черт возьми, происходит?..»