Четвертый путь

Перемахнув бортик с парапетом в изящном прыжке, Рафаэль беззвучно приземлился на крыше и замер. Цепкий взгляд зеленых глаз почти хищно пробежался по всему обозримому: металлические трубы, ограждения, мелкий мусор и будка с дверью для подъема на крышу. Здание было небольшим, а потому долго обследовать не пришлось, и уже через две минуты мутант обнаружил искомое. Между кирпичами в щели, где отсутствовал осыпавшийся некогда старый цемент, находилась маленькая камера размером с перепелиное яйцо. Раф достал ее и, не рассматривая, сжал в кулаке. Устройство жалобно хрустнуло. Отшвырнув остатки камеры куда-то в угол, мутант отряхнул руки и окинул взглядом соседние дома. Эта крыша была последней. Он нашел всего три. Одна из камер была спрятана лучше остальных и ничем себя не выдавала, приютившись в выемке стены в месте крепления железной лестницы. Все они были направлены объективами в одну сторону и следили за территорией Фениксов. Рафу даже не нужно было изучать камеру, чтобы понять, кому она принадлежит, ведь только наличием следящих устройств объяснялось то, что по возвращении на основную базу бандитов никоим образом не встретили. И, обследовав соседние здания и крыши метр за метром в течение последних двух часов, мутант переживал разве что о том, не упустил ли он хотя бы одну. Как же его это достало! Рафаэль до боли стискивал руки в кулаки, когда случайные мысли напоминали ему о непроходимой глупости тех, с кем он вынужден был играть на одном поле. Естественно, Хантер едва ли к нему прислушивался и уж точно не спешил выполнять советы и наставления по первому требованию, даже когда они были уместными и очевидными. Если бы главарь банды не забивал себе голову мнимой необходимостью каждый раз выпячивать грудь перед подчиненными, Раф был уверен, все стало бы куда проще. Это раздражало его почти так же сильно, как и вылупившиеся вместе с ним из яиц одной черепахи, претерпевшие многие годы назад совместную мутацию существа, которых он когда-то называл своей семьей и которые сейчас вцепились в него будто клещи. Они знали, где его искать. Вернее, где искать его союзников, и именно по этой причине Раф вынужден был большую часть времени проводить с Фениксами. А иначе кто бы додумался, что за территорией установлена слежка, кто был способен, как он, облазить каждое окно у десятка зданий вокруг? Само собой, всю грязную работу пришлось выполнять Ночному Мстителю. Братья порядком ему мешали, и Рафаэль понимал, что эту проблему нужно решать. В конце концов, они были единственными, кто мог саботировать его планы, особенно теперь. Но на повестке дня у него были более важные вопросы. Ниндзя отправил свое тело в полет, встретив лицом порыв ветра, пролетел два этажа и затормозил, чтобы спуститься на землю по лестнице из железных прутьев. На территории его встретил Циклоп, приставленный присматривать за мутантом, что, очевидно, его совсем не радовало. Циклоп носил широкие черные очки подавляющую часть времени и снимал их только в том случае, когда находился в помещении с минимальным количеством света, чтобы рассмотреть хоть что-то своим единственным глазом. Место, где у всех нормальных людей находился второй глаз, было представлено у Циклопа безобразными, неумело ушитыми складками кожи, очевидно, пересаженными с какого-то другого места с целью закрыть выжженную каким-то садистом дыру. Раф знал, потому что однажды уже видел его без очков. Кроме прочего, внимание привлекал пирсинг, в изобилии содержащийся на лице Циклопа. Его верхняя губа была проколота двумя кольцами с левой и с правой стороны, а на носу, скулах и нижней части лица поблескивали простенькие микродермалы. Бандит был крупным и высоким, однако по физической кондиции уступал тому же Головорезу. После случившегося Рафаэлю даже выделили место в здании, небольшую комнату, которую ему разрешено было пустить под свои нужды. Такая тошнотворная любезность едва не заставила мутанта двинуть Хантеру в зубы, когда тот, слегка улыбаясь, сообщил ему об этом. Комната находилась на малообитаемом первом этаже основного здания, сообщенная узким окном с просторным помещением, некогда представлявшим собой что-то вроде спортзала. Войдя внутрь, Раф достал из выдвижного ящика старого письменного стола карту Нью-Йорка и разложил ее. Мутаген до модификации крэнгами превращал людей в разумных, наделенных силой полузверей. После модификации подвергшиеся мутации люди попросту становились зомби с инопланетной внешностью. Мутаген, поставленный крэнгами прошлой ночью, относился ко второму типу. В этом не было ничего удивительного, ведь пришельцы планировали и с помощью него в том числе установить на планете свое господство. Однако Рафаэлю требовался мутаген изначальный, и существовало совсем немного способов получить желаемое, не привлекая к этому и без того подозрительных крэнгов. Шум за стеной отвлек мутанта от изучения карты. Он поднял голову и выглянул в окошко шириной в собственную голову. В соседнем помещении проходили тренировки бандитов по самообороне, за которые отвечала Кэти Росс. Крупных верзил здесь было совсем немного, основной состав представлял собой мужчин и парней навскидку от двадцати до сорока лет, средней комплекции. Остальные же не могли стерпеть того, что главной в таком неженском деле была молодая девушка, и отказывались ей подчиняться. Даже несмотря на то, что, будучи в хорошей форме, Кэти была способна уложить любого из банды благодаря своей скорости, реакции и необходимым навыкам. Раф лишь усмехнулся тому, что происходило по ту сторону окна. Девушка объясняла людям, как правильно наносить удары в солнечное сплетение, обозначая их на стоящем неподвижно партнере и лишь слегка его касаясь. Когда она закончила, бандиты разбрелись по парам и принялись не слишком уверенно отрабатывать приемы. Раф бы сказал, вяло. Реальный поединок никогда не проходит в таком темпе. И если бы от способностей этих людей, как бы прискорбно это ни звучало, не зависел его, Рафаэля, успех, он бы, конечно, проигнорировал все происходящее, про себя посмеявшись над нелепостью что девушки, что остальных. Но к несчастью для самого себя, он был заинтересован. Распахнув дверь в зал, он тяжелой поступью вышел вперед, сразу привлекая всеобщее внимание. – И что, так, по-твоему, учат настоящей драке? – громко спросил он у Кэти, но в какой-то степени это касалось и остальных присутствующих. Все, кто находился в зале, остановились и обернулись на незваного гостя. Девушка нахмурилась и вышла вперед. Ее неизменно черный костюм, строгое выражение лица и уверенная поза производили впечатление умелого воина, однако на этот счет у Рафаэля уже было составлено свое мнение. – Что ты здесь делаешь? – с раздражением произнесла девушка. – Если бы мне «повезло» учиться у тебя, я был бы сейчас таким же слабаком, как они все. Кэти Росс не ответила, хотя по ее яростному прищуру Рафаэль понял, что рассердил ее. Еще бы, здесь ведь были ее подчиненные. В этом плане она мало чем отличалась от Хантера, более того, ей приходилось даже сложнее из-за своей достаточно мелкой для бойца комплекции и, конечно, наличию груди. Фениксы смотрели на мутанта почти так же грозно, как и Кэти, а находящиеся у противоположной от входа стены к этому моменту подошли ближе. – Я тебе покажу. Ладони Рафа легли на рукояти саев, и все сразу насторожились. Некоторые моментально стали в боевую стойку, чем вызвали пренебрежительную ухмылку у носителя красной повязки. Быстрым движением он достал оружие и, коротко прокрутив его, не глядя бросил в сторону. Саи уверенно воткнулись острым наконечником-копьем в деревянный пол и остались стоять. Рафаэль завел правую руку за спину, а левую не спеша размял в плече. – Нападайте, как душе угодно. Хоть по двое, хоть все сразу. Я прихлопну вас всех одной левой. Ближайший к нему бритоголовый бандит скривился в оскале, выставив напоказ ровный ряд желтоватых зубов. – А ты уверен, что выстоишь против всех? – Не трогайте его. Пусть проваливает отсюда и идет мешать кому-нибудь другому, – твердо проговорила Кэти. – Так вами что, помыкает девчонка?! – воскликнул Раф, якобы с трудом подавляя несуществующий смехотворный порыв. – Или все дело в другом: она просто единственная, у кого здесь есть член? Проигнорировать такую откровенную издевку не мог никто. Девушка только цыкнула, наблюдая за тем, как бандиты постепенно подступали к черепахе полукругом. Однако оскорбленность и злоба помешали им применить хоть какую-то тактику. Никто не пытался зайти за спину и окружить вздумавшего поучать их мутанта, выбрать момент для атаки или присмотреться к противнику. Первые из них кинулись вперед, размахивая кулаками и практически не думая. Рафаэль стоял ровно и спокойно, не подавая признаков боевой готовности до самой последней секунды. На то, чтобы оценить группу бойцов, ему понадобилась секунда – это произошло еще в тот момент, когда он только вошел в зал для тренировок. Остальное было делом техники и кулаков, и когда рука первого напавшего неслась ему в голову, он просто плавно сместился в сторону. Сделал он это в половину от своей привычной скорости, но настолько легко и естественно, что бандиту на миг показалось, будто он и не целился изначально. Второй напрыгнул сбоку. Раф пригнулся и в этот раз напал, единым импульсом отпружинив ногами и всадив локоть в незащищенный живот. Противник простонал и упал на пол, помешав третьему приблизиться по наиболее короткому расстоянию. Пока первый разворачивался и соображал, мастер сай рванул навстречу стремительно приближающему четвертому. Тот резко затормозил, не ожидая такого, и получил кулаком в челюсть. Раф схватил его за плавающую в воздухе руку и рывком швырнул под ноги кого-то еще, свалив с ног обоих. Правая рука все еще оставалась за панцирем. Следом на него бросились сразу трое. Легким скольжением Рафаэль ушел со своего места в линию между двоими, но тут его встретила нога. Сблокировав ее частично предплечьем, частично краем панциря, он пнул бандита по обратной стороне колена, лишая равновесия, а сам в это время отбился от двух других. Их места заняли еще два, уже менее уверенных в себе бойца, и материализовавшись под носом одного из них, Раф заметно напугал напавшего. Феникс осел на колени с выкрученным в обратную сторону указательным пальцем и завопил, пока мутант легким движением руки разворачивал его лицом к оставшимся. Те на время замерли, с каким-то пугающим для себя ожиданием смотря на палец, который, казалось, по всем законам уже должен был сломаться. Гримаса боли и тихие вопли о пощаде на лице мученика, извивающегося всем телом и старающегося минимизировать боль, подсказывали: «То же самое будет и с вами». Некоторые из бандитов опустили руки и отступили, понимая, за кем окажется победа в этом поединке, но особо отчаянные продолжали. Раф оглушил ближайшего к себе бандита хлопком по уху. Тот остановился и прижал ладонь к голове, слушая, как расплываются звуки, и даже не понял, как в него на всей скорости врезался товарищ, подгоняемый хорошим пинком. Следующий бандит успешно ушел от быстрого выпада Рафаэля и попробовал незамедлительно атаковать. И даже почти попал, но не совладал со скоростью. Мастер сай ударил по его руке ребром ладони, вызвав болезненную судорогу, затем схватил за отросшие до плеч волосы и дернул на себя, подставив его голову под удар бритоголового Феникса. Замешкавший бандит был поражен мощным ударом в скулу. Оставшиеся двое, чуть более опытные, выждали перед нападением секунду и одновременно напали с двух сторон. Раф просто напрыгнул на одного из них и резко оттолкнулся ногами; сильнейший толчок в грудь заставил Феникса завалиться назад и грохнуться на пол, в то время как сам мутант, сделав в воздухе сальто, оказался за спиной второго. Бандит быстро развернулся и ударил чем-то похожим на йоко-кекоми, удар пяткой в сторону. Врезавшаяся в пластрон нога не принесла Рафаэлю никакого вреда, лишь сдвинув его на десяток сантиметров. Зато за короткое время после удара он надавил на нерв голени противника, лишив Феникса возможности пользоваться ногой ближайшее время. Тот уронил взорвавшуюся очередными судорогами конечность и зашипел, сжав зубы. Смеясь, Раф ударил его наотмашь тыльной стороной ладони. – Толпа детей, – надменно прокомментировал он. Кэти было сложно описать то, что она видела. Четверым бандитам, стоявшим рядом и разумно отказавшимся от боя, тоже. Мутант-черепаха только что с легкостью расправился с целой группой людей, имеющих определенную боевую подготовку, но то, как он это сделал… Это было мало похоже на настоящие боевые приемы, которые они привыкли видеть, и тем не менее они пугали. Никто не хотел получить от него оплеуху, выполненную даже без особого усилия, потому что это действительно был настоящий болезненный удар. Играясь с противниками, Рафаэль умудрился продемонстрировать всю ту разницу в силе, одновременно унизив бандитов и внушив собственную мощь, хотя при этом ничего виртуозного и не показал. – Вот тварь, – прошипел один из Фениксов, кому не посчастливилось встретить удар лицом. Некоторые уже поднимались на ноги, но лезть на рожон больше не торопились. – Видишь, что делает с ними твоя мягкость. Они ничему не научатся, пока не почувствуют реальный бой, не сломают себе десяток костей и не упадут тысячу раз. Иного пути нет. – Да какое тебе вообще дело?! – крикнул высокий худой мужчина, держащийся за руку. – Чума, не позволяй ему себя оскорблять! – Да! Покажи ему, что умеешь! – Точно! Протри пол его нахальной рожей! – По какому праву ты решил, – сказала Кэти, – что можешь вот так просто заявиться сюда и избить наших людей? – Пф, да разве я их избил? Это называется «преподать урок». Да и тебе, между прочим, не помешало бы поучиться вместо того, чтобы строить из себя учителя. Тут возмущенные вопли усилились. Фениксы требовали отмщения, не в силах терпеть больше унижение за себя и других от урода-проходимца. Кэти Росс вдруг осознала, что попала в крайне неприятную ситуацию. Будучи человеком, трезво оценивающим свои возможности и умеющим грамотно сопоставить их с силами противника, девушка была убеждена, что в поединке с Рафаэлем победы ей не видать. Он мог унизить ее точно так же, как минуту назад и остальных, уронив тем самым в глазах подчиненных. Однако если сейчас она откажется, уйдет, неважно каким способом оправдавшись, Фениксов ждет самое большое разочарование. Они будут считать ее трусихой, перестанут ей доверять, ведь в свое время она не вступилась за покалеченных людей, когда могла, позволила им стерпеть унижение и молча ушла. Нет, тогда ее точно никто не станет слушать. – Ты пожалеешь, мутант, о том, что сделал. И о своих словах. – О-о, так ты решила воспользоваться моим советом? Вокруг них уже образовалось широкое кольцо из почти двух десятков бандитов, выкрикивающих слова поддержки и ругательства в адрес Рафа. Те, кто не участвовал, отползли к стенке зализывать раны, но даже оттуда с яростью и надеждой поглядывали в центр круга. Кэти мечтала проткнуть мутанта кинжалом всей своей душой, настолько он был ей противен. А еще ее раздражало стойкое ощущение беспокойства и тревоги, проявляющее себя, когда он находился неподалеку. Но даже так, она завидовала той силе, которой он обладал, потому что за многие годы тренировок у нее никогда не получалось ничего подобного. Кто он? Чего он хочет? Почему убивает людей и сотрудничает с ними, Фениксами, которые его ненавидят? Она старалась убедить себя, что ответы на эти вопросы ее не интересуют, но получалось плохо, и оттого она злилась на Рафаэля еще больше. Подступая к нему по короткой дуге, Кэти не сводила с противника глаз. Ее тело было готово отреагировать в любой момент, многочисленные возгласы со стороны уже ничуть не отвлекали, она полностью от них абстрагировалась. Вместо этого она думала о другом. Куда вообще можно ударить, чтобы вырубить этого мутанта? Его грудь и живот были полностью защищены пластинами, спина – тем более, а чего-то похожего на типичную мужскую уязвимость она не наблюдала, в итоге оставалась лишь голова. Ей еще повезло, что он лишь немного превосходил ее в росте. Кэти не ожидала, но их схватку начал именно Раф. Она легко ушла от простого и читаемого выпада, защитилась обеими руками от ноги, прошедшей вскользь благодаря ее удачному уклонению, попробовала атаковать. Отпружинив ногами и бросив себя вперед, девушка планировала вцепиться Рафаэлю в лицо своими ногтями, но тот мгновенно перехватил ее руку. Хватка была очень жесткой. Дернувшись вперед, Кэти рассчитывала достать его локтем, потому что чутье ей подсказывало, что пытаться освобождаться от захвата бессмысленно. Раф откинул голову и неприцельно пнул ее носком по боковой части голени, где проходили мышцы. Девушка коротко дернулась и хотя готовности продолжать бой не растеряла, этого хватило мутанту, чтобы рывком за руку откинуть ее от себя в сторону. Уйдя в перекат, Кэти ожидала преследования. Но черепаха без всякого напряжения стояла на месте. – Вперед, Чума! – Выколи ему глаза! Уже в этот момент было понятно, что он не сражался с ней как с остальными бандитами. Он не развлекался, как в прошлый раз, не пытался демонстрировать силу или унизить ее, но при этом как будто скучал. Крепче сжав кулаки, оскорбленная девушка поспешила вернуться к поединку. Рафаэль легко парировал два ее удара, попытался подсечь ногу, увернулся еще раз. А потом она открылась. Слишком очевидно, чтобы не среагировать привыкшему всегда реагировать на подобное ниндзя. И вот тут девушка сильно пожалела, что прежде особо не задумывалась о том, насколько мощный удар может нанести существо подобной комплекции. Маваши-гери прошел как по учебнику и угодил стопой ровно в живот. Девушку отбросило прочь на несколько метров, прокатив по полу и заставив скорчиться от боли. В какой-то момент ей показалось, что внутри разорвалась печень вместе с кишечником – вот чего она не предвидела. Он сдерживался. А потом ему, видимо, надоело. Один удар решил все. Толпа быстро смолкла. – Видимо, я ошибся, – Кэти могла поклясться, что различила в его голосе нотки грусти. – Нет у тебя никакого члена. Да и боец ты никудышный. Эти слова ударили по ее самолюбию еще больше, чем последний удар. Превозмогая боль, Кэти медленно поднялась на ноги и с ненавистью посмотрела на Ночного Мстителя. – Я не закончила. – Не корчи из себя героиню, ты уже не сможешь сражаться. Даже твои менее опытные бойцы отступили, когда все поняли. Блин, как же меня это бесит! Вы все просто жалкие дилетанты, возитесь тут, как дети в песочнице! Это никогда вас ничему не научит. Рафаэль прошел через бандитов, послушно расступившихся перед ним, гневно выдернул из пола саи. Многие годы, с того момента, как он был способен держать в руках оружие, до семнадцати лет его учили боевым приемам неправильно. Слишком много чести, мало по-настоящему эффективных техник, «забота» о противнике и множество других ослабляющих профессионального воина вещей. Но даже так, он все равно был на три головы выше любого из таких, как они. Настоящие секреты боя нельзя было выучить по картинкам. И так много людей этого не понимали. – Да откуда жалкий мутант из канализации может знать больше?! – воскликнула девушка, сверкнув своими серыми глазами. – Кто ты вообще такой, чтобы поучать нас? Уже собравшийся уходить Раф остановился и посмотрел на Кэти. Остальные напряженно ожидали, во что выльется это продолжавшееся словесное противостояние, многие старались не издавать лишних звуков, хотя кто-то готов был броситься с кулаками на мутанта повторно. Но все молчали. – Твоя техника – это сплошная мешанина. Ты училась всему и сразу, хватаясь за каждую деталь, изучая приемы в огромном количестве, но тебе не хватает опыта применения всего этого. Реального опыта. В бою ты слишком много думаешь, поэтому у тебя куча лишних движений, которые выдают твои намерения с потрохами. И из-за всей этой каши ты постоянно открываешься. Черта с два ты чему-то научишь других! – И ты… понял все это за короткий поединок, всего за несколько движений? – удивление Кэти почти заставило ее забыть о букете всех тех негативных чувств, что она испытывала по отношению к Рафаэлю. – Нет. Половину я понял еще раньше, а теперь я разочарован окончательно. И бога ради, избавь меня уже от своей компании! Рафаэль ушел, не дождавшись ответа, А Кэти Росс вдруг подумала, что в итоге он унизил ее еще больше, чем всех остальных вместе взятых. Злость стремительно закипала в ней, подогревая ее не стихшей болью. Некоторые из бандитов подошли к ней ближе, но прежде чем кто-то успел прокомментировать ситуацию, девушка резко выпрямилась и надела маску безразличия: – Продолжайте тренировку без меня. Последнее задание. У вас еще десять минут.

* * *

В последние месяцы Бакстер Стокман влачил весьма жалкое существование. Нелицеприятная внешность не позволяла ему вернуться к прежнему образу жизни, с которым он, в принципе, попрощался еще года четыре назад после мутации, и теперь у него не было какой-то конкретной цели. После падения клана Фут все, чем он занимался, было поддержание жизни в теле громадной антропоморфной мухи, противной ему самому, и исследования. Но даже так, любая свобода была ценнее рабства Шреддера. Иногда задумываясь о том, что было до, Стокман в определенной мере был даже рад тому, что общение с людьми стало для него невозможным. Он никогда не был душой компании. Дети не понимали тихого, склонного к одиночным посиделкам за книгами мальчика, уже взрослые люди не принимали человека и его гениальности, чуждой большинству, насмехались над ним, чтобы самоутвердиться. Так продолжалось всю его жизнь: в студенчестве, на работе, в любом из коллективов, пока очередная несправедливость не заставила его раз и навсегда отвернуться от общества, взрастив жаждущего внимания и признания вора. Гениальным Бакстер Стокман быть не перестал, чем и заинтересовал предводителя клана Фут. С того момента свои амбиции обиженному ученому пришлось поумерить. Продираясь сквозь многочисленные обломки и мусор заваленной старой лаборатории, он пытался отыскать среди хлама хоть что-то для себя полезное. И как же тяжело это было сделать! По-настоящему ценных вещей в подобных местах ему не попадалось ни разу, оно и неудивительно: мародеры растаскивали все, что только можно было выгрести, откопать, отколоть или выломать, если оно представляло хоть какую-то ценность. Поэтому чаще всего Стокману попадались разбитые пробирки, старые микросхемы, почерневшие пузырьки с высохшей жидкостью и давно вышедшее из строя оборудование. Здесь находилась лаборатория, некогда занимавшаяся созданием биороботов, но это Стокман знал лишь потому, что как-то раз во времена своей лучшей жизни ему довелось побывать здесь. Он даже умудрился тогда умыкнуть какой-то информационный носитель и позже использовать полученные схемы для своих нужд. Однако сейчас ничего из оставшегося хлама не напоминало о былой деятельности этого места. Старая, направленная под снос небольшая заброшка на окраине города, пропитавшаяся сыростью до железных костей. В одной из такой он нашел себе приют и даже обосновал маленькую лабораторию, которой все еще не хватало многих деталей. Но жизнь налаживалась. Потихоньку, со скрипом и осечками, но со временем все становилось только лучше. Стокман раздумывал о том, как продаст одно из своих изобретений, обживется всем необходимым для работы и будет творить в свое удовольствие. А потом его заметят, пусть даже таким. Детишки будут просить собрать им улучшенные радиоуправляемые машинки, страны одна за другой будут делать заказы и оплачивать исследования. Ему возведут памятник, а его имя вместе с биографией поселятся на страницах книг рядом с Эйнштейном, Дарвином, Теслой, Галилеем… Стокман любил мечтать. Порой мечты – это единственное, что у него оставалось в самые трудные времена, но преобладающий в нем реалист предпочитал называть их не мечтами, а целями. Его крылья подергивались в темноте, тихо шурша, как и голова, что периодически поддавалась неконтролируемым движениям, похожим на судороги, но к этому он уже давно привык. Самое главное, что мутация не затронула мозг. Ученый вошел в очередное заваленное помещение, освещенное по центру лунным светом со стороны давно обвалившейся крыши, и уже со входа заприметил кучу ломья возле заржавевшего раскуроченного термостата. Густой луч света выхватывал из темноты короткие провода, металлические стержни, скрепляющие небольшие пластиковые каркасы, искусственные человеческие пальцы. Так оказалось, что чутье не подвело Стокмана, решившего забраться этой ночью на ныне охраняемую территорию. Он нашел то, что искал, и даже больше – кто мог подумать, что ему достанутся образцы одних из лучших бионических протезов в штатах. И даже тот факт, что они были испорчены, не расстраивал изобретателя. В конце концов, ему приходилось разбираться и в более безнадежных технологиях. Он осторожно перебирал перемешанные с разнообразным мусором механические конечности и то, что уже мало напоминало некогда совершенные протезы, и чувствовал, как у него нетерпеливо подрагивают руки. – О да! Это же невероятная находка! – не сдержавшись, говорил сам себе Бакстер Стокман. – Если я раз-зберусь во всем этом, то когда-нибудь смогу соз-здать настоящие боевые протез-зы! Или даже полноценный экз-зоскелет, управляемый мышцами тела! З-з-замечательно!! Он поднял одну из более или менее целых рук и постучал по ней, чтобы вытряхнуть песок. Красивый корпус механической конечности слабо поблескивал на свету светлым пластиком. Наружная часть осталась почти неповрежденной. Очевидно, когда в прошлом в еще функционирующем научном корпусе вдруг обрушилась крыша, отсюда забрали только самое ценное, а старые образцы решили оставить, прежде наспех переломав их и сгрузив в кучу, чтобы те не попались на глаза не тем людям. Но кое-что еще можно было успешно восстановить. Огромные фасеточные глаза разглядывали новое богатство с живым, жадным интересом, пока ученый на ходу пытался разобраться в принципах функционирования протезов. Мелкие провода с датчиками считывания мышечных сокращений переплетались и уходили вглубь руки; Стокман представлял, как они проходят по короткой части плеча, минуют локтевую часть и подобно связкам тянутся по предплечью к подвижному запястью и пальцам. Последние даже на первый взгляд отличались удивительной подвижностью. Противопоставленный большой палец крепился к ладони в шаровидном сочленении, позволяя осуществлять движения любой направленности, и при этом имел упор у основания для лучшего хватательного движения. Движение остальных четырех пальцев также не ограничивались сгибанием только внутрь, как было у протезов предыдущего поколения. Даже сама по себе ладонь была более эластичной, что наделяло механическую руку несомненным преимуществом. Стокман удовлетворенно жужжал, рассматривая то одно, то другое, и был настолько увлечен, что даже не сразу услышал шаги. Как только посторонние звуки достигли его сознания, ученый замер, держа в своих кривых руках уже ногу. И шаги моментально стихли. Он продолжал неподвижно сидеть на корточках, хотя это положение было не слишком удобным. Он был уверен, что точно что-то слышал. Где-то или за спиной, или в стороне – тихие шаги из темноты, чьи-то ноги, ступающие на бетонную крошку. Но сейчас все было настолько тихо, насколько могло быть, Стокман слышал только слабенький монотонный гул ночного мегаполиса. Восторг выветрился мигом. – Кто з-здесь? – негромко спросил он по прошествии тридцати секунд, решив, что незнакомец и так наверняка знает о его местоположении, а если рядом все-таки никого не было, то скрываться тоже не обязательно. Ответа не последовало. Стокман беззвучно и медленно повернул голову примерно туда, где слышал звуки. Темно. Фонарь, с которым он пришел, одиноко лежал на пыльном полу в двух шагах от ученого и бестолково освещал голую стену. Свет этот частично рассеивался, но даже вместе с лунным, его было недостаточно, чтобы открыть взору два длинных коридора, тоннелями уходящих в другую часть здания, и темные углы заваленного помещения. Мутант зацепился взглядом за фонарь, прикидывая, как бы это ему быстрее, но максимально тихо подобрать его, чтобы поскорее развеять окружающий его мрак и все прояснить. Страх и ощущение загнанной жертвы прочно вцепились в Стокмана, напоминая о еще совсем недавней неволе у Шреддера. Решив, что с него хватит этого нервного ожидания, он выпустил из рук протез и в тот же момент рванул к фонарю длинным прыжком. Слабое жужжание крыльев, рефлекторно помогающих в маневре, помешало ученому прислушаться к другим звукам. Секунды растянулись, время замедлилось. Стокман не выпускал фонарь из цепкого взгляда, пока приближался к нему, а все тело как будто сжалось, ожидая невесть чего. Например, пули. И как только ладонь меньшей из рук коснулась фонаря, Стокман ощутил сильный толчок в бок. На мгновение он решил, что его сбила машина. Вскрикнув, он прокатился по камням, ничего не соображая, фонарь отлетел в сторону и обо что-то ударился. Камни били ученого по бокам, конечностям, голове своими острыми углами, а когда он остановился, его вдруг прижало к плите снизу. Тут же что-то плотно сдавило его худое горло, и он понял, что «машина» никуда не делась. Ошарашенное сознание рвалось, как дикий пес на цепи, Стокман попытался сказать, чтобы его отпустили, но рот был зажат чьей-то рукой. Они приземлились под куском сохранившейся крыши, ближе к углу, и света здесь было заметно меньше, чем было в распоряжении мухи-мутанта до этого. Но все-таки Бакстер мог частично рассмотреть напавшего. Знакомые очертания – крупный коренастый силуэт с широкой спиной, выделяющиеся на темном лице белки глаз угадывались даже в темноте. И как-то сразу ученый понял, что сопротивляться сейчас уже не было смысла. – Черепаха?! Рафаэль слегка привстал, но Стокман даже не успел обрадоваться преждевременной поблажке, потому что потом он достал оружие. Ученый еще сомневался, но когда этот странный, удлиненный с одной стороны сай возвысился над ним в замахе, нацелившись наконечником в грудь, попрощался с жизнью. У него было на это меньше секунды, Рафаэль не предоставил ему ни последнего слова, ни жалкой возможности вспомнить прожитые неудачные годы. Приложив всю свою недюжинную силу, он рывком опустил сай под крики мутанта, ощущая тяжелую вибрацию входящего в старый бетон острого зубца. А потом поморщился от заглушающего уши визга. Бакстер Стокман не сразу понял, что все еще жив. Но едва это произошло, он подумал о том, а зачем, собственно, черепахе его убивать? Даже этому. Рахзар, Коготь и Саблезуб вон постоянно уходили от него живыми… Стокман оглядел себя и заметил воткнутый в плиту сай у себя подмышкой. Он протыкал одно из крыльев недалеко от основания прямо поперек одной из жилок. – Эй! Что ты наделал?! – Так ты никуда не улетишь, – спокойно сказал Раф, выпрямляясь и отряхивая руки. Мутант глянул на крыло и ужаснулся. Если сейчас он вырвется, то летать уже точно не сможет, а на своих двоих никуда не убежит. Вцепившись в рукоять, Стокман попробовал выдернуть оружие, но с его силами и в его положении это можно было сравнить с попыткой мыши выбраться из мышеловки. – Как ты меня нашел? – Все потому, что ты слишком предсказуем, тупица. Рафаэль действительно долго не искал. Пару месяцев назад краем глаза заметив ученого около одной из старых лабораторий, он решил искать как раз в подобных местах, ведь знания и оборудование, с ними связанное, всегда представляли для Стокмана наибольшую ценность. Место, где они сейчас находились, было третьим по счету из тех, что Раф посетил этим вечером. – Ну и что тебе от меня надо? Наскучило одиночество, и ты решил найти себе партнера? Так я тебя раз-зочарую – я не работаю в команде! – Сдался ты мне, вошь ходячая. Для тебя есть одна работенка. – С какой стати я буду работать на такого, как ты?! Против Шреддера я хотя бы лично ничего не имел, а вас, черепах, я просто терпеть не могу! – Я смотрю, ты смелый. У Стокмана даже не было возможности принять сидячее положение, потому что тогда крылу пришел бы конец: его тонкая перепонка не терпела совершенно никаких нагрузок. И при взгляде снизу вверх его реплики звучали совершенно неубедительно. Раф даже не стал доставать второй сай, чтобы припугнуть растерявшего чувство самосохранения ученого. Опустившись на корточки возле него, он осмотрел вертящегося вокруг сая жалкого мутанта, одетого в неизменный пурпурный свитер и темно-синие брюки. Его крупная голова ворочалась на тощей шее, вызывая непроизвольные мысли о том, а может ли эта самая голова и вовсе оторваться от какого-нибудь резкого движения. Несколько мерзких усиков, громадные глаза, уродливый рот, брызжащий кислотной слизью. Все в нем вызывало отвращение. – Некоторые люди такие глупые. До них не доходит, даже если одни и те же вещи повторять по десятку раз, а я ведь повторял. И даже различными способами. Печально, – произнес Рафаэль с безразличным выражением лица, не имевшим с печалью ничего общего. Стокман узнал этот взгляд и сразу напрягся. Он бы попробовал что-то сделать, как-то защититься от того, что последовало дальше, но разве он мог? Всего-то надо было задуматься над своими словами минутой раньше. Взявшись за один из усиков длиной в ладонь, Раф сжал его и… просто рванул на себя, придерживая второй рукой голову. На него брызнула полупрозрачная, чуть желтоватая вязкая жидкость, и Стокман снова закричал. Только в этот раз это был крик боли и ужаса. Зеленые глаза Рафаэля не дрогнули. Он смотрел на то, как из короткого сантиметрового огрызка сочилось то, что у человека было бы кровью, как корчился от боли ученый, уже почти забывший про крыло, и никак на это не реагировал. Будто все происходящее было частью дешевого триллера по ту сторону экрана. Стокмана сотрясала крупная дрожь, но под давлением страха еще большей расправы он удивительно быстро успокоился и уже через минуту сжался в комочек, только слегка поскуливая, как раненый щенок. Даже Шреддер никогда не поступал с ним подобным образом. – Я не прошу у тебя помощи, уясни это. Я просто ставлю тебя перед фактом, что у тебя есть работа. И если ты ее выполнишь, я, возможно, тебя отпущу. В твоих интересах не рыпаться и сделать все правильно. – Что з-за работа?.. Его неприятный на слух голос сейчас дребезжал больше обычного. Он пытался зажать рукой то, что осталось от оторванного усика, пока короткие загнутые пальцы пачкались в жидкости собственного тела. – Узнаешь. Последняя возникшая в голове мухи-мутанта мысль заставила его задуматься. Он снова попадет в плен, притом, сейчас ситуация казалось еще хуже. Стокман хотел сказать, что никуда не пойдет, даже если черепаха убьет его, но… трусливая натура в нем возобладала. Ведь он действительно убьет, и глазом не моргнув. В этом Бакстер уже не сомневался. Рафаэль подошел к ученому со стороны торчащего в плите сая, взялся за рукоять и вырвал его одним широким рывком. Лезвие вышло под углом, совсем небрежно для хрупкого крыла, которое фиксировало до сих пор, и теперь в тонкой перепонке красовалась неровная щель длиной в сантиметров двадцать. – Упс, – почти с усмешкой обронил мастер сай, и Стокман понял, что он сделал это намеренно. Ученый воскликнул испуганно и совсем тихо, потом встал на ноги и замахал в воздухе крыльями, медленно, давая понять, что никуда улетать он не собирался. Воздух легко проходил сквозь щель, и мутант уже не чувствовал его былого сопротивления в левом крыле, что помогало летать. – Мое крыло… – промямлил Стокман. – Иди за мной. Если отстанешь или попробуешь сбежать – сильно пожалеешь. – Но… – он обратил свое внимание на кучу протезов и бессознательно потянулся к ним. Такие технологии – и валяются в пыли, среди хлама. Ученый умирал от желания изучить их, но резкий голос Ночного Мстителя вернул его с небес на землю. – Еще одно слово, и я отхерачу тебе ноги! Все равно мне от них больше проблем, чем пользы. Рафаэль направлялся к одному из темных коридоров, ведущих к выходу, и не оглядывался. Стокман осмотрелся. Другой коридор вел как раз в противоположном направлении, и хотя улететь он уже не мог, его конечности все еще позволяли лазать по стенам с достаточно неплохой скоростью. С учетом обваленных в некоторых местах крыш это было хорошим преимуществом. И пока ученый думал, Раф успел отойти от него шагов на пятнадцать, по сути, предоставив фору. Но даже так, задача оставалась не из простых. Ночной Мститель остановился. – Я что, неясно выразился? От этого леденящего душу голоса Бакстер Стокман весь сжался и засеменил следом, пиная незамеченные камни. Рафаэль не вел бы себя так небрежно, если бы не был уверен в своих силах, а Стокман был уверен, что против него у него не было и шанса. А показное легкомыслие лишь сыграло ниндзя на руку, позволив ученому быстрее принять решение. И теперь уже попыток к бегству от него ждать не приходилось.

* * *

Узлы вязались крепко и надежно. Плотная веревка поддавалась легко, несмотря на спешку, концы податливо ложились в трехпалые руки и совсем не выскальзывали из потных от усердия ладоней. Как длинная змея, эта веревка вилась под подоконником окна в тени здания, уходила за угол, захватывая за кольца в пучок несколько кунаев, наконечниками зрящих в пролет между зданий. Этажом выше все повторялось, веревки были переплетены особым способом, а немного дальше, напротив – уже метательные звезды, заряженные с помощью резины. Еще пару ловушек на соседней высотке. Невидимые тончайшие металлические нити, в ожидании замершие в воздухе. Очень хрупкая и щекотливая система, опасная, словно плюющаяся ядом кобра, но совершенно безопасная для гражданских. Люди просто не смогли бы дотянуться до спускового механизма, ведь никто из них не лазил по окнам и стенам. Закончив, Лео выпрямился и настороженно осмотрелся. Где-то внизу замяукал бездомный кот, на балкон неподалеку на перекур вышла женщина, компания подростков прошла по соседней улице, громко и с энтузиазмом обсуждая что-то малозначительное. Было рано, город все еще бодрствовал. Плотнее натянув на плечи короткую серую накидку с капюшоном, закрывающую верхнюю часть панциря, мечник тенью проследовал на крышу, чтобы оценить окрестности с высоты. Место оказалось удачным. Скрытое от посторонних глаз, оно при этом находилось в удобной и безопасной близости от огороженной базы впереди, которая, тем не менее, совершенно не просматривалась с этой точки. Лео еще раз глянул вниз, восстанавливая в памяти схему и последовательность действий. Теперь только оставалось все сделать правильно. Братья не знали, что Леонардо был здесь. Но не привыкший к излишнему оптимизму, лидер был уверен, что рано или поздно они хватятся потери, и тогда, конечно, они придут сюда. А куда же еще? Фениксы вернулись после своего массового отъезда с ящиками мутагена, а Рафаэль теперь наверняка редко покидает базу. Подтверждением тому послужили все найденные и сломанные камеры Донни, установленные для наблюдения, и когда план по слежке провалился, решение «брать крепость штурмом» было принято единогласно. Следующим утром как раз нужно было обсудить стратегию, чтобы снизить всякий риск на и без того опасной вылазке. Поэтому Лео планировал все закончить до наступления нового дня, пока Майки и Донни были заняты на специальной дополнительной тренировке со Сплинтером. В идеале он рассчитывал, что его не хватятся до самого утра, ведь подобного рода тренировки частенько оканчивались ближе к полуночи, и, обессиленные, все сразу же разбредались по кроватям. Хотя к утру Лео бы уже вернулся. Вспомнив наставления отца, мудрые мысли, которые он раньше заучивал практически наизусть, мечник сейчас вдруг определил себя беглецом от проблем. Он все еще не мог подобрать нужных слов для разговора с братьями. Бесполезно было бежать от того, что рано или поздно тебя настигнет – Лео понимал это, а потому решил разобраться со всем кардинально. Ни Майки, ни Донни не должны были марать руки, они этого не заслужили. С запада потянуло ночной прохладой. Ловушки проверены, пункт для обзора выбран. Оставалось только ждать. Сегодня ночью, с четырнадцатого на пятнадцатое число, кто-то наверняка умрет.

* * *

Железная дверь жалостно скрипнула и пропустила внутрь помещения целую дюжину человек. Ее тут же заперли за последним на тяжелую задвижку. Других замков здесь не было за ненадобностью, а вот снаружи дверь закрывалась на кодовый механический замок, открыть который изнутри помещения не представлялось возможным. Кто-то щелкнул выключателем, и на потолке, моргнув пару раз, зажглись две люминесцентные лампы. Бакстер Стокман, которого протолкнули вперед, выпрямился и осмотрел помещение целиком. Оно без сомнения было лучше, чем то, где его держали последние два часа, а потому он в каком-то роде даже обрадовался рабочему месту. По центру комнаты стояли два сдвинутых стола с некоторым лабораторным оборудованием, немногое из посуды (пыльные пробирки в штативе, мерный цилиндр и пара стеклянных стаканов). Над дверью, закрепленная, очевидно, совсем недавно, находилась кварцевая лампа для стерилизации помещения. Шкаф с реактивами у стены, ламинар-бокс и два пятилитровых контейнера с флуоресцирующим мутагеном внутри. Заметив его, мутант нервно сглотнул и уже примерно догадался о сути работы, которую ему предстояло проделать. Если бы он знал, что придется возиться с мутагеном снова, он бы попытался сбежать в тот раз, ведь какой-никакой шанс у него все-таки был. А даже если нет, он бы хотя бы погиб с теми крохами достоинства, что умудрился сохранить. Стокман увидел в другом углу старый обшарпанный диван, стоящий отдельно от всего прочего, что подсказало ему о том, что без необходимости его никто отсюда не выпустит. О том же намекала раковина и еще одна дверь, вероятно ведущая в уборную. – Скажи-ка, ты, таракан-переросток. Ты что, правда ученый? Что-то я очень в этом сомневаюсь, – надменный голос Хантера отвлек мутанта. – Вообще-то во мне гены мухи! Мухи – это двукрылые, совершенно другой отряд членис-зтоногих! Уолкер издевательски рассмеялся, и запоздало Стокман понял, что такому, как он, тоже возражать не стоило. Находившиеся рядом бандиты с оружием за поясом это подтверждали. – Не вижу никакой разницы! Я давлю и тех, и других. Мутант дернул головой, как делал частенько, но на этот раз от раздражения и невозможности озвучить уже придуманное оскорбление по поводу лишнего веса главаря банды. Рафаэль, тоже находившийся здесь, подошел ближе. Кроме него, Хантера и обычных бандитов здесь также находился Эрик Картер с планшетом и закрепленными на нем бумагами, ждущий своего часа. – Твоя задача: сделать так, чтобы мутаген работал как раньше, – Раф кивнул на контейнеры в углу. – Крэнги модифицировали его под себя перед захватом Нью-Йорка, но нам нужны разумные боеспособные мутанты. – Что?! – Стокман резко развернулся в его сторону, звякнув цепью наручников. – Но… я не смогу этого с-зделать. Я так и не смог получить мутантов, которых требовал Шреддер. Это вещество, мутаген, оно нестабильно, и из-з всех его свойств я смог из-зучить лишь некоторые… То, что вы требуете – это невоз-зможно! Хантер громко усмехнулся. Раф кожей чувствовал его желание высказать свое мнение, ведь изначально по поводу идеи Ночного Мстителя изменить мутаген бандит был настроен скептически. Рафаэль нахмурился, быстро сократил оставшиеся до мухи-мутанта два метра и, схватив за горло, упер его лицом в поверхность стола. – Возможно или нет – мне насрать! Но если ты этого не сделаешь, то до самой смерти не покинешь эту комнату. А если я узнаю, что ты пытался сбежать, попрощаешься со своими конечностями. Уяснил?! Стокман поскуливал от страха, потому что рассчитывать на блеф от черепахи в красном не приходилось. Еще в его бывшем логове (а точнее, в логове его бывшего пленителя) он постоянно наблюдал за тем, как Рафаэль в одиночку с завидной периодичностью совершал набеги на ниндзя Фут, мутантов Шреддера, а пару раз и всю базу. Он каждый раз выходил из боя победителем, но не убивал, и Стокману приходилось видеть слоняющихся по зданию побитых и искалеченных Рахзара и Саблезуба, чьи раны порой наводили ужас. Он не знал, сталкивался ли мутант с самим Ороку Саки, но подозревал, что нет, иначе бы проблема решилась, и Шреддер бы не буйствовал так от досады и невозможности добраться до него и «раскрошить этот мерзкий панцирь». Перед тем, как отпустить ученого, Раф резко ударил его головой о стол, вырывая болезненный выкрик из безобразного рта, после чего, выждав время, продолжил: – Контейнер, что слева, с красной меткой – то, что ты должен получить. Справа дефектный. Тебе выдадут все, что понадобится, но не надейся, что мы оставим тебя без контроля. – Ну что ж, думаю, ты сказал все, что хотел, – с едва ощутимым нажимом в голосе, произнес Хантер. – Картер, покажи нашему «гостю» свой отчет по мутациям. Ученый засуетился, поправил крупные очки и положил планшет на стол около Бакстера. – Мы провели… эксперимент, – негромко начал он. – Во всех трех случаях первоначальный мутаген превращал людей в разумных мутантов. В тех же трех случаях в отношении модифицированного мутагена наблюдалось превращение подопытных в гибриды инопланетных существ. Смешение того и другого мутагена в различном соотношении вызывало гибель подопытных во время или в короткий срок после мутации, – Картер замялся, почувствовав, что не должен был говорить много в этот момент, и затих, добавив только: – Здесь все описано. Стокман подобрал со стола бумажки и взглянул на них даже с любопытством. Он хотел было спросить, почему этот Картер не мог сам все сделать, раз уж он тоже ученый, но не решился. – Дальше мы справимся, – Хантер развернулся к Рафаэлю и сунул руки в карманы в ожидании, когда тот уйдет. Раф знал, что было у Уолкера на уме. Его не особо это волновало, поскольку Бакстер Стокман знал о нем не так уж много, но все-таки мутант задержался еще на короткое время. Чтобы это не выглядело так, будто он выполняет приказы Хантера по первому требованию. – Не оставляйте его без цепей, – вскоре сказал Раф и, отодвинув задвижку, вышел за дверь.