Четвертый путь

Холодало. Тревожное ожидание на крыше уже третий час подряд не могло не дать о себе знать, и Лео периодически обнаруживал свои руки плотно сжатыми в кулаки. Он не отдавал себе отчета, но это придавало ему сил. Сенсей Сплинтер говорил, что самое главное – это настрой. Моральная подготовка, самоубеждение, власть над сердцем, контроль духа и свежая голова. Точно так же, как теперь, Леонардо настраивал себя и перед рейдом на Шреддера, но в тот раз это происходило в течение нескольких дней. Сейчас ему помогала злоба. Да, отец учил, что негативные эмоции сжирают воина изнутри, но… с возрастом Лео стал понимать, что не все в этой жизни работает по заповедям учителя. Его же слова, пусть и не дословно: «Вы должны убить собственного брата»… От них до сих пор веяло диким холодом, когда мечник прокручивал их в голове. Разве убийство – не грех? Где та грань, отделяющая правильное от неправильного? Существует ли она? Однако сейчас отступать Лео был не намерен. Он боялся за то, что может случиться, если он позволит братьям и дальше сражаться с Рафаэлем, и от одного воспоминания о том, что пришлось пережить Майки, у него кровь стыла в жилах и одновременно лавой растекалась безграничная ярость. Беспомощный отчаянный крик Микеланджело до сих пор стоял у него в ушах. Лео периодически сменял точки обзора, боясь упустить брата под самым носом. Если бы их было трое, обнаружить Рафаэля было бы куда проще, но мутант не мог позволить этому случиться. Еще час назад он решил, что если Ночной Мститель не появится в течение определенного времени, он сам проникнет на территорию Фениксов. И назначенное им для самого себя время уже истекало. Глядя на одно из все еще горящих окон жилого дома, рассматривая драпированные кремовые шторы, Леонардо гадал, каково это – жить как люди. Не спеша прогуливаться по городу под светом солнца, пересекаясь с множеством людей, с тысячами и тысячами таких, как ты, спешащими куда-то по делам, как и ты, работающими на скучной работе, получающими деньги, покупающими вещи, нужные и ненужные, чтобы порадовать себя, потому что ты это можешь. Ты можешь съездить куда хочешь без всяких проблем, повидать свет, искупаться на море, встретиться с известными людьми, сняться в рекламе. Что угодно. Множество путей, и все они открыты. Жизнь без реальных опасностей. Жизнь на полную катушку. Раньше Донни хотел стать учителем. Он приставал ко всем с тем, чтобы они послушали, что нового он узнал сегодня, и как это все, от состава пыли в доме до разновидностей оперения у пингвинов, на самом деле интересно. Майки и Раф всегда открыто увиливали, не желая оставаться с гением ни секунды дольше, Лео обычно слушал его совсем недолго, а Сплинтер держался как истинный воин и даже временами проявлял интерес (о том, насколько искренний был этот интерес, оставалось только догадываться). Но даже он временами увиливал, сославшись на необходимость попрактиковать ката или выйти на поверхность в поисках чего-нибудь. Донни не с кем было поделиться, а потому он мечтал о внимательных слушателях, о возможности кого-то научить, передать всю ту кучу знаний, что у него была, другим людям, видеть живой интерес и огонь в глазах. Со временем, чем больше мутант принимал тот факт, что его семья была отвергнута обществом, тем меньше оставалось от его некогда яркой мечты. Все они что-то потеряли из-за человеческой жестокости и страха людей перед неизвестным. Лео поднялся. Глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух через нос. Пора. Одним ровным прыжком он добрался до соседней крыши этажом ниже, перекатился через себя, едва коснувшись поверхности. Ножны катан тихонько стукнулись о панцирь. Задержавшись на пару секунд за небольшой стеной, мечник перебежал к парапету, перегнулся и прыгнул в проем, почти сразу же уцепившись за железный прут наружных балконов с лестницами. Поднялся на два этажа вверх. Отец был прав. Лео верил в это, потому что если нет, это было бы верхом эгоизма с его стороны. Они всегда заступались за честных людей и должны продолжать это делать, это было их миссией, смыслом существования. Рафа было уже не вернуть. А его команда ниндзя все еще существовала. Мутант пробирался по очередной крыше, полный решимости, когда судьба в кои-то веки решила пойти ему навстречу. Бесшумно приложившись панцирем к кирпичной стенке, окружающей широкую вентиляционную вышку, он услышал голос прямо возле себя. – Оп-па! – немного удивленно прозвучало сверху. Лео резко отскочил и вооружился. – Кого я вижу... Рафаэль сидел на двухметровой вышке в совершенно расслабленной позе, скрываемый тенью соседнего здания. Леонардо старался не дать напряжению завладеть собой, слишком уж неожиданно брат появился. А ведь он хотел обнаружить его первым. Сжимая в руках клинки, он чуть было не спросил, как долго мастер сай тут просидел, но это бы наверняка выдало его засаду. А потому он просто молчал, пока Раф лениво поднялся, спрыгнул с вышки на крышу и с вызовом посмотрел на лидера. – Как же вы меня достали. Че, так сложно все забыть и, наконец, отцепиться от меня? – высказался носитель красной повязки. – Ты работаешь на Фениксов, – заметил Лео. – Это нельзя оставить без внимания. – Завались, ни на кого я не работаю! Рафаэль тут же напал, кинувшись на брата одним мощным рывком. И хотя Леонардо уже был готов к поединку, такая резкая перемена едва не затормозила его. Несколько длинных шагов, меньше секунды, и клинки встретились в раздавшемся металлическом скрежете, вырвавшемся от сильного удара. Не задерживаясь, Раф разрубил воздух во второй раз, пытаясь достать противника, увернулся от колющего и попробовал ухватить лезвие зубцом сая. Лео не позволил и сам начал серию атак. У него даже получилось оттеснить брата на два шага назад, но едва между взмахами катан появился временной промежуток, Рафаэль тут же им воспользовался, будто кожей почувствовав удобный момент. Он намеревался рубануть по предплечью мечника, выведя из строя руку, но тот быстро развернул клинок и полностью погасил режущий, разорвав дистанцию в ту же секунду. Раф помедлил и сразу же за ним не рванул, это позволило Лео бросить быстрый взгляд в сторону базы Фениксов. Чтобы все пошло по плану, Рафаэль должен считать, что его цель – это именно Фениксы. Что именно ради них он сюда пришел, а брат – это уже второстепенное. Таким образом, вынужденное отступление не будет выглядеть подозрительно. Раф не был глупцом. Он всегда неплохо соображал, особенно когда дело касалось поединков и боевых хитростей, хоть и не всегда это показывал. В какой-то мере эта сообразительность ранее оказалась причиной его перемен, но в данный момент она вынуждала Лео хорошенько пораскинуть мозгами и одновременно стараться не дать себя заколоть. Парируя следующие две атаки, мастер катан предпринял попытку обезоружить брата, зажав один из его саев между клинками, но Раф рьяно выдернул его обратно. Громкий звон оружия, орущие при откалывании зубцы на клинках немного замедлили ход сражения. Но лишь на секунду. В следующий раз, когда Рафаэль паровозом бросился на Леонардо, тот понял, что крыша заканчивается. И тут же ухнул вниз спиной вперед. Все равно хуже не будет. Пролетев два этажа, он развернулся и ухватился за бельевую веревку, которая едва не выскользнула из его руки во время рывка при остановке полета. Раф следовал за ним. Лео уперся ногами в стену позади и оттолкнулся, отбрасывая себя к зданию напротив, где зацепился за чей-то балкон. – Для чего вам нужен мутаген? Кого вы собрались мутировать? Подсознательно он знал ответ на свой вопрос, но для чего Рафу это нужно – пока было не совсем понятно. Рафаэль остановился, держась рукой за подоконник, и хмуро посмотрел на Лео. Он-то считал, что братьям еще не было известно про мутаген, но вся эта ситуация с излишней заинтересованностью бывших родственников его деятельностью уже порядком его раздражала. Нужно было как-то решать проблему, пока это ему не аукнулось. Он промолчал и продолжил преследование, заметив, что после подъема на крышу братец опрометью рванул в сторону базы, будто бы и вовсе забыв про него. Тем проще будет победить, если старший будет постоянно думать о постороннем. А ведь он предупреждал Лео, еще в первую их встречу, что его не стоит игнорировать. Оказавшись на одной с ним крыше, Раф метнул звезды в убегающего, и Лео на ходу отбил две из них, метившие наиболее точно. Снова прыгнул с крыши, а подоспевший к парапету через две секунды Рафаэль затормозил, поняв, что не слышит ни единого постороннего звука. Лео затаился. Ниша внизу представляла собой чуть ли не идеальное место для укрытия. Густые тени прятали в себе большую часть того, что здесь находилось, и только два светящихся окна из трех тесных пятиэтажек слегка подсвечивали темный закуток. Раф глянул в просвет между зданий – единственный путь, которым можно было уйти, не взбираясь обратно на крыши образующих букву «П» домов. Голые стены обдавал блеклый электрический свет с той стороны улицы, Лео не успел бы добраться туда, не попадись на глаза Рафаэлю. – Бесполезно прятаться, я знаю этот район лучше тебя! Он метнул в одно из удачных для укрытия мест сай наконечником вперед. Короткий звяк. Леонардо отбил оружие, направив его в противоположную сторону от подсвеченного выхода, куда тут же и направился. Не колеблясь, Раф последовал за братом. Для победы ему вполне хватит и одного сая. Они продолжили петлять. Когда Ночной Мститель оказался аккурат между Лео и базой Фениксов, последний развернулся и побежал в обратную сторону. – Хватит бегать от меня! Остановись и сражайся, трус! После первого их совместного противостояния Рафаэлю, где и Майки, и Лео, и Донни получили серьезные ранения, лидер начал понимать, что в честном бою один на один у него мало шансов. А потому действовать надо было по-другому. Раф не отставал, решив, что Лео планирует оторваться, обогнуть его и потом незаметно проскользнуть на территорию базы, пока он искал бы его на соседских крышах. Зачем конкретно – Рафаэль не знал, да и голову ломать ему было некогда. Главное – настигнуть, а уж там он поквитается с ним за все. И только он подумал, как бы это сократить расстояние на следующем повороте, как вдруг в его сторону внезапно устремилось метательное оружие с двух сторон. Элемент неожиданности. Он понял, что слишком расслабился, когда на ходу успел только прикрыться руками. И тут же – короткие вспышки боли. Затормозив на вертикальной лестнице с балконами, Раф быстро осмотрелся, убедившись, что он в безопасности, прежде чем беглым взглядом оценил повреждения. Одна из звезд торчала в правом плече, довольно глубоко впиваясь под кожу, вторая рядом, но в панцире. Третья тоже в панцире, где-то около линии позвоночника. Идеальный расчет. Лео знал, что Раф пойдет более простым путем, не тратя времени на сложный, то есть здесь, где больше возможностей за что-то ухватиться. Подгадал траекторию и скорость полета оружия. Со злобой, но и неким невольным и забытым восхищением Рафаэль вспоминал, что Лео не просто так стал лидером. Он умел находить выход из сложных ситуаций, придумывать планы, обходясь тем, что имеет, а его идеи, даже самые странные, срабатывали почти всегда. И судя по тому, что сейчас он снова затаился, Раф подозревал, что рядом могут быть еще ловушки. Он схватился за звезду в плече и рывком выдернул ее, сжав зубы. Желание поколотить Леонардо возросло десятикратно, но Рафаэлю пришлось поумерить свой пыл, чтобы не повторять ошибок. Он уже понял, что все это время брат его обманывал, чтобы заманить сюда. В принципе, этого следовало ожидать. Но вот чтобы так… Это было не слишком похоже на Лео, хотя Рафа вполне устраивало то, что братец, наконец, стал серьезнее. Тем приятнее будет выбивать из него дурь. Ноющая боль в кости карапакса напоминала о никуда не девшихся двух сюрикенах, но доставать их мастер сай не торопился. Вместе этого он внимательно осмотрелся и… заметил тонкую, едва-едва заметную натянутую леску в тени. Примерно в двадцати метрах впереди, сразу у дома, примыкающего к тому, что был за спиной. Губы растянулись в ухмылке. Довольно предусмотрительно. Следующим делом Раф пошел бы туда, значит, там его Лео и поджидает. Стараясь перемещаться максимально аккуратно, он проследовал вперед, одновременно прикидывая в голове схему срабатывания ловушки. Очевидно, натянутая нить срывала резину, удерживающую метательные ножи и звезды в заряженном состоянии, что-то похожее им когда-то давно показывал Сплинтер. Раф проводил взглядом леску, пройдя по балконам метром выше, и начал выискивать мечника взглядом. И в тот момент, когда он отталкивался от перил, чтобы перепрыгнуть на соседнюю линию балконов и лестниц, в него вновь полетели снаряды. Чертыхнувшись от досады, Рафаэль быстрым движением отбил пару ножей и звезд, а от остального удалось увернуться. Все-таки теперь он уже был готов к сюрпризам. Он ухватился свободной рукой за железные прутья там, где они стыковались с «полом» верхнего балкона, и закинул ноги на перила, когда внезапно перед ним выскочил Лео. Он появился из дыры в полу верхнего балкона, куда поднималась лестница, и, схватившись руками за железный прут, как за перекладину для подтягиваний, крутанулся и вытолкнул ногами только что приблизившегося брата. Тройная уловка. Леска была рассчитана на то, что ее заметят, в то время как еще одна была припрятана лучше и в другом месте. Там же, где поджидал Лео. Рафаэль попытался удержаться или хотя бы замедлить падение, заблокировав толчок плоской стороной лезвия и держась за верхний балкон второй рукой, но импульс от кручения мечника был слишком велик. Носитель красной повязки улетел назад и вниз, выпустив из легких воздух, но реабилитировался он почти сразу. Чтобы не удариться головой о другие железяки, он сгруппировался в воздухе и через секунду вцепился в самый край лестницы, заканчивающейся в трех метрах над землей. Позволив своему телу закрутиться в продолжении движения, он подкинул себя чуть вверх и уже без всяких проблем приземлился. Лео подоспел тут же, без промедления. Он планировал застать Рафа врасплох еще раз на приземлении, но тот уверенно встретил его катану своим клинком. Они замерли. – Ого, вот это взгляд, – усмехнулся Рафаэль, глядя в сосредоточенные и серьезные глаза мечника. – Небось, ты до чертиков доволен собой? Лео уже не шел на контакт. Преследуемый единственной целью, он почти нетерпеливо сбросил сай и атаковал колющим. Затем вытащил вторую катану и произвел мах на нижнем уровне, однако она также была отбита. Последовавшая после этого нога Рафаэля почти достала его, коснувшись пластин на животе. Лео разрезал воздух крестом, лишая противника возможности атаковать, ринулся вперед, нападая и нападая, и когда Раф отскочил в сторону, чтобы не упереться в стену, оставил в ней глубокую борозду. – В кои-то веки настроен на настоящую схватку, а? – заметил мастер сай. Поняв, что уже плохо себя сдерживает, Леонардо медленно выдохнул, прощупал пальцами рукояти, расслабил кисти. Да, план по большей части не удался. Ну и что? Он ведь знал, с кем имеет дело, знал и то, что идеального результата не добьется. Но по крайней мере он смог достать Рафа – сочащаяся из его правого плеча кровь была тому подтверждением. Хотя не похоже, чтобы это как-то ему мешало, он даже не переложил сай в левую руку. Воспользовавшись паузой, Раф закинул руку себе за спину и достал из панциря сюрикены. Лео снова посмотрел брату в глаза, и если бы Рафаэлю было не плевать, он бы признал, что лидер свои навыки не растерял. – Я убью тебя, – леденящим голосом сообщил мечник. – Ха-ха, серьезно?! – тон Лео его ничуть не испугал, наоборот, даже рассмешил. И когда он наставил на него катану, поинтересовался совершенно без всяких эмоций: – А сможешь ли? Для этого он сюда и пришел. Отбросив всякие сомнения, Леонардо вновь напал. Пустой безжизненный проулок наполнился звуками битвы.

* * *

– Донни! – Микеланджело забежал в лабораторию, едва не налетев на стул. – Клянусь! Если ты хотя бы еще раз напомнишь мне о том, как я свалился с ног на тренировке, я… – начал было Донателло по привычке, но по мере того, как испуг в голосе брата настигал его сознание, его собственный голос становился все тише. – Лео пропал! – Что? Как это пропал?! – Его нигде нет, я уже везде посмотрел. Он ведь даже ни разу не зашел в додзё за всю нашу тренировку, я уже тогда заподозрил неладное. Донни нетерпеливо подскочил с места и с досадой прикусил большой палец. Он ведь тоже должен был это заметить. – Черт, если он пошел туда, куда я думаю… – Надеюсь, ты думаешь о пиццерии. Или магазинчике Мураками. Потому что лучше бы он не ходил туда, куда думаю я, – Микеланджело тревожно перебирал пальцами. – Ты точно все проверил? Несмотря на утвердительный ответ, они все-таки еще раз пробежались по всему логову, внимательно осматривая чуть ли не каждый угол. Затем Донни вернулся к компьютеру, чтобы отследить местоположение чефона Лео. И через пять минут они получили результат. Мечник действительно находился неподалеку от базы Фениксов. – Черт, кажется, мы угадали. Он пошел за Рафаэлем. – Да как же так! Он ведь настрого нам запрещал даже в канализацию выходить поодиночке, а сам! А вдруг он ранен, Донни? – восклицал Майки, пока брат доставал свой чефон и набирал номер Леонардо. Донателло на миг задумался, почему, раз уж Лео хотел ускользнуть тайно, он не оставил телефон дома. Гений отнял аппарат от уха почти сразу. – Он его выключил. Теперь все было понятно. Естественно, первым, о чем они подумали, когда обнаружили пропажу, было логово Фениксов, и Лео это предусмотрел, поэтому особого смысла скрываться у него не было. Он оставил чефон на случай необходимости связаться с братьями, но выключил, чтобы те его не беспокоили. – Тогда пошли за ним, пока не поздно. Донни кивнул, и они поспешно выбежали из лаборатории. Они оба уже успели преодолеть турникеты, когда из-за спины послышался громкий оклик: – Донателло! Микеланджело! Мутанты замерли на месте, не смея двинуться. Старший из братьев обернулся. – Потрудитесь объяснить, куда это вы собрались?

* * *

Лео согнулся пополам, подавившись воздухом, и уперся рукой в сырой асфальт. Боль. Спазмы в животе не давали подняться. Мутант сощурился, все-таки попытавшись встать, но получил еще один мощный удар в скулу наотмашь и повалился на землю. Все вокруг будто бы перевернулось вверх дном на миг от резкого приступа головокружения, а потом нехотя вернулось на место. Лео чувствовал грязь своей щекой, пока другая половина лица пульсировала от боли. – Когда же до тебя уже дойдет… – Раф подошел к нему и хорошенько пнул его в живот. Мечник сжал зубы, но кашель все-таки подавить не смог. – Ты мне не ровня. И больше никогда не будешь. Сверкнув глазами, мечник схватил брата за ногу, крутанул и почти даже свалил с ног, но тот вовремя перенес вес и сбросил его руки. Лео попытался еще раз рывком встать, однако Рафаэль снова пнул его, сдвинув с места и опрокидывая обратно. И тут же резко наступил на него, ударив ногой в грудь и придавив карапаксом к асфальту. Мечник бессильно задергал ногами, пытаясь освободиться. Не получалось. Что бы он ни делал, Раф все равно оказывался сильнее. Этого следовало ожидать, ведь даже втроем долго противостоять ему они не смогли. Лео рассчитывал на преимущество, полученное с помощью ловушек, однако ранение в плече едва ли отвлекало Рафаэля от боя. Он словно забыл про него. Кровь тонкими струйками спускалась от раны к локтю и в одном месте – по предплечью, все еще сочась из раны. Но кровотечение было недостаточно сильным, чтобы ослабить его, сюрикен угодил для этого не слишком глубоко. Поэтому мутант никак не позаботился о том, чтобы перевязать плечо или закончить схватку побыстрее. Все-таки ему доставляло удовольствие мучить брата. Маленькая черепаха. Канализационная решетка. Белый свет звезд и луны, такой ровный и умиротворенный. Наблюдающие за небом завороженные зеленые глаза. Лео злился. Злость поднималась в нем вулканом, восставала, срывая дамбы, рвалась наружу неудержимым потоком. Она разносилась с кровью по всему телу, и мечник чувствовал, как она заживо печет его изнутри. Злость на себя, на брата, на обстоятельства. На молчаливое ожидание, на непонимание, недоверие. На шумных людей за углом, от которых, возможно, пора было прятаться, на полусгнившую кожуру от банана в метре от себя, на надкусанную луну, выглядывающую из-за черных облаков. Рафаэль что-то говорил, его нога продолжала держать Лео, только теперь его пальцы давили мечнику на шею. Он не слушал, только смотрел на небо со звездами, пока злость нарастала, почему-то явившись к нему вместе со старыми воспоминаниями. – Раф, пошли уже! Если сенсей узнает, нам крупно влетит, – десятилетний Лео пытается докричаться до зависшего перед решеткой брата. Их первый контакт с внешним миром, пусть и такой робкий. Донни занимался тем, что проводил дополнительный свет в логове, и, отойдя чуть дальше положенного, нашел вот это. – Мне надоело, что нам все запрещают. Хочу увидеть больше. Звезды, такие далекие, безмятежные и спокойные. Они любили смотреть на них вчетвером, забираться на какую-нибудь вышку, захватив с собой две-три пиццы. Ничего подобного сейчас уже нет, и Лео злился. Он покосился в сторону лежащей у стены одной из катан. Не дотянуться. Руки непроизвольно сжимались в кулаки. Ничего как прежде уже не будет, даже если каким-то чудесным образом Раф одумается и вернется к семье. Призраки людей, которых он убил, будут ходить за ним повсюду, каждый день, а шрамы братьев будут напоминать о том, что то же самое он хотел сделать и с ними. – Раф, хватит! Ты же знаешь, люди нас испугаются. Майки, добровольно, хоть и скрепя сердце, согласившийся вернуться домой, был только рад бунту брата. Юный Рафаэль попробовал поднять решетку выше, чтобы получилось выползти на поверхность, но узкая щель для стока воды оставалась такой же узкой. Проехавшая по проезжей части машина внезапно окатила его брызгами с лужи. – Ну, иди и пожалуйся, если хочешь. Раф с недовольством уставился на не поддающуюся решетку и насупился. Лео злился на Рафа за то, что он лишил этого их всех, злился на себя за то, что не смог остановить его. Злость отразилась на его лице, подавая сигнал мастеру сай, но и одновременно придала сил. Он согнул ногу и, как смог, резко ударил коленом по опорной ноге Рафаэля, заставив его перекинуть на эту ногу остаток массы, чтобы не упасть, и давление на грудь и шею Лео пропало. Руками он провернул стопу брата и одновременно сбросил ее на другую от себя сторону. Раф наклонился, едва не упав от такого рывка. Мечник схватил его за руку и рванул на себя, одновременно пытаясь ударить локтем по лицу. Мастер сай остановил его локоть второй рукой и, не выпуская, продолжил его движение, перекрыв шею Лео его же плечом и одновременно блокируя руку. И снова – удар по лицу. Лидер быстро сбросил с локтя руку брата и следующий удар в лицо уже сблокировал, следом попытавшись достать Рафа, но тот выпрямился, оставляя голову вне досягаемости. Леонардо просунул руки между его ногами и собой и уперся в них, чтобы проскользить панцирем по асфальту и выбраться из неудобного положения у противника за спиной. После небольшой заминки и еще парочки непрошедших ударов ему даже удалось подняться на ноги. А потом он кинулся на Рафа с криком, намереваясь достать любой ценой. Завязалась потасовка. Она слабо напоминала сражение двух воинов и была похожа, скорее, на детскую драку, хоть и более жесткую. Когда Лео и Раф дрались в детстве и когда их не разнимал Сплинтер, все выглядело именно так. Мечник повалил брата на асфальт и уселся сверху, пытаясь обездвижить руки, которые без конца целили ему в голову. От парочки таких ударов синяки на лице будут проходить еще не один день. Он злился, что не мог попасть по нему так, как это делал Раф. А потому злость не стихала. – Ты никогда ни к кому не прислушивался! По любому поводу для тебя было важно только собственное мнение! И куда оно, черт побери, тебя привело?! Рафаэль вырвал руки из захвата и сбросил с себя Лео. Последний поднялся быстрее и сразу же бросился к мечу. Бунтарь особо не торопился, будто бы даже позволил ему поднять катану и только потом напал, так и не вооружившись своим оружием. Лео произвел два диагональных маха, а на третьем Раф оказался прямо перед ним и схватил за запястье, выкручивая руку. Клинок снова сиротливо звякнул об асфальт. Игнорируя боль, Леонардо развернулся лицом к брату, хоть это едва не привело к перелому костей в области запястья. Но зато он смог врезать ему, и Раф, поморщившись, таки отпустил его руку. – Зато у меня своя голова на плечах, – мрачно сказал он прежде, чем снова свалить мечника с ног. В этот раз Рафаэль прижал его к земле пластроном, заломав руку за спиной, и навалился на панцирь так, что освободиться не получалось. От малейшего движения Раф усиливал давление, и боль становилась невыносимой. – Идиот, ты совсем запутался, – прошипел лидер сквозь сжатые зубы. В ответ на это Ночной Мститель только усмехнулся. Лео услышал шелест ремня, а потом почувствовал, как острый наконечник сая-клинка уперся ему в панцирь около левого плеча. И перед тем, как он хоть что-то успел сделать, оба мутанта услышали спешные шаги совсем близко, за углом. Раф ничего не предпринял, потому что знал: люди так не передвигаются. И еще до того, как он поднял голову и увидел гостей, пожаловавших в проулок, он уже понял, что к Лео прибыло подкрепление. Майки и Донни выбежали из-за угла и остановились еще до того, как заметили Лео и Рафа. У гения был в руке чефон, отслеживающий по карте текущее местоположение мечника, но он быстро спрятал его, и только тогда у прибывших появилась возможность оценить ситуацию. Рука Микеланджело рефлекторно метнулась к нунчакам, но он отнял ее от оружия, когда понял, что сейчас Лео играл роль заложника. Досадно. Обычно такое происходило, когда сам Леонардо запрещал кому-то из братьев поступать так или иначе, и они его не слушали, но теперь уже у младших возникло желание высказать все, что они думали о его одиночной вылазке. Ведь ничем хорошим это не закончилось. Донни сделал шаг вперед, выставив пустые руки ладонями к мастеру сай. – Спокойно, Рафаэль. Отпусти его, мы не нападаем, – ему пришлось немного повысить голос, поскольку их все еще разделяло расстояние шагов в двадцать. Раф искренне не понимал, почему эта фраза должна была заставить его сделать так, как хотел Донателло. Наоборот, сейчас как раз у него было преимущество. И он бы не стал отпускать заложника, вот только разум услужливо подкинул ему одну идейку. Он наклонился сильнее, чтобы его мог слышать только Леонардо, и проговорил: – Ты пришел, чтобы убить меня. А теперь посмотри, что я сделаю с ними. На мгновение довернув его руку сильнее, Раф вызвал у мечника новый приступ боли, который подавил его попытки сопротивляться на какое-то время. И не только сопротивляться – Лео даже не сразу понял, что сказал ему мастер сай. Боль заставила его прошипеть сквозь сжатые зубы, а в глазах на несколько секунд заметно потемнело. Рафаэль уже встал и не спеша направлялся в сторону Майки и Донни, когда Леонардо вдруг окатила волна ужаса. – Нет! Уходите! Уходите отсюда! Братья переглянулись. Да, они знали, что встречи с братом в красной бандане не ограничатся парой фраз и не слишком дружелюбным прощанием. Это уже было очевидно, но все были к этому готовы. А очередное жертвенное намерение от Лео только раздражало их. Походка Рафаэля подсказывала черепахам, что он собирался нападать. Донни и Майки синхронно разошлись в стороны еще до того, как это произошло, и выхватили оружие. Мастер сай атаковал яростно, быстро, и даже отсутствие второго сая не помешало ему совладать со скоростью обоих братьев. Торопливо и через боль поднявшись с земли, Лео глянул на сражающихся, как раз в тот момент, когда Дон заработал себе порез на руке. Мечник отыскал свою катану и подобрал, лихорадочно загребая пальцами, а потом поднялся. В этот момент Раф с деревянным стуком отбил нунчаки и тут же резанул воздух клинком. Майки едва увернулся, пропустив лезвие в сантиметрах от собственного носа. Донни почти в то же время атаковал колющим, и с трудом увернулся уже Раф. Лео плотно сжал рукоять меча, тяжело дыша, и бросился к братьям. – Рафаэль! Естественно, такая атака не могла пройти скрытно. Но лидер на это и не рассчитывал. Единственное, что ему было нужно – отогнать Рафа подальше, прикрыть Майки и Донни и не дать им пораниться или погибнуть. Это желание пульсировало в его голове чаще, чем билось сердце, адреналин вынуждал сражаться яростно и импульсивно. Он схватился с Рафом в одно мгновение и начал напирать на него, неожиданно сравнявшись в скорости. Широкие размахи катаны не позволили вернуться в бой Донни, уже ждущего своего момента, или подойти поближе Майки, поэтому эти двое остались немного позади. Пересекшись в пылу агрессивного сражения взглядом с Рафом, Лео лишь краем сознания отметил его ухмылку, а потом мастер сай добровольно отступил на несколько шагов. Лишь теперь, убедившись, что в данную секунду им ничего не угрожает, Леонардо понял, что потерял себя. Собственное шумное дыхание, напряженные руки, выпученные глаза заставили его вспомнить о самообладании, Лео сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Пальцы, секунду назад мертвой хваткой вцепившиеся в рукоять катаны, размякли. Не из-за чего переживать, братья целы. Раф не успел сделать то что, хотел. Донни и Майки подошли ближе, тревожно поглядывая на Лео. Тот взялся за живот от начавшихся спазмов, после чего сказал твердо, но тихо, так, чтобы Рафаэль не различил его слов: – Мы уходим. Прямо сейчас. – Что?! – возмутился Донателло полушепотом. Он не понимал, для чего тогда нужна была эта вылазка? Чтобы теперь, когда у них появились шансы обезвредить Рафаэля, все бросить и просто уйти? Втроем они бы в любом случае добились большего. Мало того, что Лео, ничего не сказав, отправился за братом сам, рискуя жизнью, так теперь предлагает отступить, будто они с Майки для него просто… балласт?! – Никаких возражений, это приказ. Уходим. – А вы попробуйте. Очевидно, налегая на твердость собственных слов, Лео говорил достаточно громко, чтобы его услышал все еще стоящий достаточно близко Раф. Мечник ощетинился, возвращая ему внимание и выведя чуть вперед руку с катаной – чтобы хватило времени отбиться в случае чего. – Вы изрядно подпортили мне кровь в последнее время, и уж в этот раз я так просто вас не отпущу. – У Донни почти получилось его достать, – шепотом подсказал Майки. – Мы сможем, если попытаемся. – Мы отступаем при первой же возможности. Не дайте ему себя достать. – Хватит уже болтать! – и Рафаэль вновь напал. Сражаться против троих – задача не из легких. Это требует огромной концентрации, скорости и умений, хороших рефлексов и выдержки. Но просто вести бой какое-то время и сражаться, чтобы победить – вещи совершенно разные. И если в первые две встречи с братьями Раф просто вел бой, забавляясь и демонстрируя свою силу, то теперь намеревался как минимум довести всех троих до состояния, в котором было бы невозможно этот бой продолжить. Стратегия отличалась, прежде всего, тем, что необходимо было по очереди быстро вывести всех троих из строя, ослабляя их групповое давление, ведь они и в самом деле имели неслабое преимущество. Охотясь на крупную добычу, стая волков зачастую загоняет жертву, пока та не теряет возможность сопротивляться. Что-то подобное наблюдалось и сейчас: время играло против Рафаэля, особенно когда ему, к тому же, нужно было следить, чтобы братья не разбежались. Каждый его удар был выверен и просчитан, каждый блок ставился так, чтобы создать какое-либо преимущество или не открыться. Лео, Донни и Майки быстро почувствовали возросший градус в поединке. Ситуация становилась очень опасной. Зайдя немного со спины, Леонардо решил пойти на риск и попробовать свалить Рафаэля. На земле он точно не смог бы противостоять всем троим, риск был оправдан. Резко сократив расстояние, Лео никак не ожидал, что Раф улизнет, даже не видя атаки с его стороны (потому что уходить, как казалось, было некуда), а на его месте окажется Майки. Его мастер сай в ту же секунду дернул за руку, и братья столкнулись. Оказавшись сбоку от не ожидавшего этого Донателло, Рафаэль ударил его локтем между карапаксом и пластроном, в почти не защищенную панцирем область на боку. Это место было у черепах весьма болезненным. Дон согнулся, расставив ноги шире для упора, но все равно упал, когда встретил мощный толкающий удар ногой – кекоми. Раф сразу же напал на ближайшего к себе Майки, уже приготовившегося встретить его удар. Весельчак ожидал, что стоящий рядом Лео воспользуется тем, что атака была произведена на верхнем уровне дзёдан, и нападет на Рафа немного снизу, но… Лео поторопился махнуть катаной по восходящей между братьями, отрезая мастеру сай путь к Майки, хотя тот и увернулся без особого труда. Микеланджело вдруг почувствовал, что мечник ему не доверяет. Из-за этого они оба потеряли преимущество на конкретный момент. Раф быстро переключился на Лео; тот сблокировал два удара и когда захотел отступить, резкая боль в животе скрутила его и помешала защититься. Раф резанул его по руке около запястья. Майки поспешил прикрыть брата и принял весь бой на себя, на несколько секунд, пока не подоспел Донни и не пришел в себя Лео. Несмотря на отсутствие второго клинка, Рафаэль активно работал пустой левой рукой, то для захватов, то для ударов, то для блоков, и в общем-то этот досадный факт нисколько его не смущал. Он даже пару раз гасил предплечьем удары древкового оружия братьев. Без последствий это, конечно, не останется, но прямо сейчас боль он, можно сказать, даже не ощущал, а просто отмечал сознанием ее наличие. Зато благодаря этому он все еще не пропустил ни одного серьезного удара, а противникам уже раздал их в количестве нескольких штук. Удручало его лишь то, что пока никого из них он не смог вывести из боя, но что-то подсказывало, что первым будет нарывающийся во всех смыслах Леонардо. Он даже толком не давал сражаться остальным, и это нельзя было не заметить. Все-таки его, Рафа, угроза подействовала как нельзя лучше, и он был доволен результатом. Сражаясь с Донни, он заметил краем глаза, что мечник показывал младшему какие-то незнакомые ему знаки рукой. Новые, очевидно. А потом на глаза попалось недовольное лицо Микеланджело. Увернувшись от большого размашистого удара бо, Раф на какое-то время потерял их из виду. Он попытался заставить гения выпустить из рук оружие и резанул по посоху там, где были его пальцы. К счастью, мутант вовремя перехватил бо и защитился от еще парочки хитрых выпадов, а потом в бой снова вступил Лео. Он атаковал стремительно, на пределе своей скорости, не боясь вымотаться раньше времени, и также сделал Донни. Вместе они полностью поглотили его внимание, и когда в следующий раз у Рафаэля в распоряжении оказалась секунда, он заметил, что Майки исчез. Угадать, что задумал Лео, теперь было несложно, и не понадобилось гадать, что означают его знаки. Он отступит последним. Значит, нужно было достать Донателло. Следующую минуту сражения Раф, насколько это было возможно, упорно игнорировал Лео и его попытки отвлечь себя. Дон с трудом успевал отступать, чтобы не попасть под лезвие сая, отбивался и все еще пробовал атаковать, чтобы открыть Рафа для Лео. Но уйти от него действительно было не так просто. Отвлекшись на секунду, Леонардо подобрал лежащую на пути вторую катану и осадил Рафаэля в новом порыве, оставив на его плече кровавый порез, но и сам заработал не меньшую рану около колена. Но Донни Раф по-прежнему не отпускал. И тогда Лео кинулся на него, развернувшись в прыжке панцирем вперед и почти сбив брата с ног. Тот быстро отреагировал, схватив Лео за край панциря свободной рукой и уже замахнулся на фатальный удар, но вовремя заметил несколько полетевших в него сюрикенов. Пока он их отбивал, Лео выкрутился и пнул его ногой в живот. Этого оказалось достаточно, чтобы успеть нырнуть в ближайший, уже специально открытый для него канализационный люк. В мгновение все стихло. Рафаэль быстро подбежал к люку, спустился на несколько ступенек и замер, осмотревшись. Полная темнота. Звук падающих капель и слабый плеск воды, непонятно откуда. Его собственное тяжелое дыхание. Искать кого-то здесь было уже бесполезно. Мрачно нахмурившись, мутант выбрался назад и еще какое-то время стоял рядом, глядя на дыру в асфальте. Он упустил их. И только одна мысль о том, что в ближайшее время они снова объявятся и попытаются сорвать его планы, будила в нем вулкан ярости. Из-за таких праведников он вынужден был почти все время проводить с ненавистными Фениксами, думая, чем себя занять, чтобы не подохнуть от скуки и пожирающего его отвращения к вынужденным союзникам. Странно. В этот раз они даже не пытались забалтывать его своими убеждениями и правилами, которым некогда следовал и он сам, больше внимания уделяли схватке. И как бы Раф ни хотел это признавать, в первые пару раз с ними было заметно проще. «Занозы в заднице» – больше ничего ему не приходило на ум, когда он думал о них. Но все-таки… раньше братья сражались совсем по-другому. Раф забрался на крышу, оглядевшись, чтобы сориентироваться и вернуться туда, где он оставил свой второй сай. Людей на соседних улицах по-прежнему не было, одно единственное светящееся окно в ближайших к проулку домах было плотно занавешено темными шторами. Ночь была тихая и ясная.

* * *

Рафаэль крутанул в руке один из саев, перехватив поудобнее. Торопливо сглотнул. Почувствовал движение сбоку и бросил быстрый взгляд мимо плеча. Опустился в стойке чуть ниже, готовый принять удар – уходить было некуда. Его попросту не отпустят. Оставалось только гадать, кто начнет первым. Бой без правил. Важна была только скорость, время, которое ты сможешь сопротивляться до того, как тебя прижмут лицом к полу, и ничего больше. Шансов на победу – никаких. Но сдаваться Раф не собирался. Тем, кто покрывал наибольшую дистанцию при атаке, был Донателло, наименьшую – Микеланджело. Мутант в красной повязке разумно старался держаться чуть дальше от Донни, чтобы было время среагировать, однако в то же время Майки был немного быстрее, поэтому мысленно Раф уже блокировал его нунчаки. Принципы ведения боя Лео он знал лучше и научился читать эмоции и намерения по его лицу, однако сейчас Леонардо был слишком вдумчив и закрыт. Поэтому с его стороны Раф тоже ждал сюрпризы. Каждый из братьев скрадывал дистанцию по сантиметру за шаг в сторону, не позволяя бунтарю придерживаться плана, и оттягивание начала схватки ему вовсе не помогало. Но напасть самому – это очень вероятный проигрыш за считанные секунды. До определенного момента, пока его просто не сожмут в кольцо, и шевелиться будет поздно. Следующий свой перешаг по кругу Лео сделал слишком быстро. Неужели начнет он? Нет, слишком предсказуемо. Все знают, что именно этого мастер сай и ждет. Оружие поблескивало на свету, лишь нагнетая обстановку. Секунда за секундой – и в любой момент он мог получить удар с любой из сторон. Сколько он продержится? Команда ниндзя, единый слаженный организм из воинов, практически ни в чем ему не уступающих, а где-то даже и превосходящих. Раф был напряжен и просчитывал варианты боя с большой скоростью. Его голова уже начинала пухнуть от этих мыслей, что только больше его раздражало. Странное ощущение… Мутант перехватил взгляд Донни, направленный в сторону Майки. Тот звякнул цепью от нунчак, и Рафаэль дернулся, однако напал вовсе не Микеланджело. Едва не получив в голову концом бо, Раф пригнулся. Подставил край панциря под нунчаки, летящие сбоку. Резко выпрямился и толкнул себя в сторону Донни, целясь пяткой в частично открытый бок. Гений чуть сместился в сторону, оставляя достаточно близкую и удобную для атаки дистанцию. Кручение вторым концом бо – и мощный удар посоха прилетел прямо на предплечья Рафаэля, который был не в состоянии уклониться в этот момент. Звук удара разошелся по додзё, и Раф был уверен, что к вечеру у него появятся два крупных синяка. Если бы рука была одна, то с большой вероятностью он бы сломал себе кости. Сильный толчок в панцирь. Однако мастер сай был к этому готов. Лео ожидал, что опрокинет брата на живот, но тот вовремя ушел в перекат, заодно разрывая дистанцию. И едва мир вокруг вернулся в нормальное состояние из перевернутого, как Рафаэля настиг Майки. Раф еще не успел выпрямиться, как пришлось отражать удар нунчак с помощью скрещенных сай. Но тут же в голову наметила вторая пара, уже по восходящей дуге. Мутант умело отскочил в сторону и кинулся прямо на Майки, перехватывая его руками поперек живота и проталкивая дальше вперед, чтобы отдалиться от подоспевших Лео и Донни. Раф никак не мог описать для себя то, что засело у него в голове в этот момент, да и времени не было. Но это чувство мешало ему своей гнетущей тоской, беспокойством, навязчивостью. Что-то было не так. Что-то ощущалось не так, как обычно, и дело было даже не в том, что раньше свободные поединки трое на одного они не проводили. А еще, какой-то непонятный страх… Все, что происходило, будто вышло на иной уровень. В додзё, когда черепахи сражаются со своим оружием, они делают это в полную силу, наносят настоящие удары, обладающие потенциалом разорвать внутренние органы или переломать кости. Это необходимо потому, что при постоянных полумерах в драке за жизнь удар в полную силу нанести не получится никогда, ведь тело это не отрабатывало в должной мере, мышцы не запомнили все нюансы. Однако поединки друг с другом никогда не заканчивались у братьев переломами или сильными кровотечениями. Это происходило потому, что каждый из них знал особенности ведения боя другого и в определенный момент поединка ожидал чего-то совершенно конкретного. Раф знал, что Донни не будет использовать хитрости Лео, а Майки не станет внезапно прикидывать траекторию полета сюрикена после рикошета, чтобы достать его именно таким образом. Ведь эффективнее всегда действовало отработанное, все остальное неотвратимо влекло за собой заминки по времени, а это уже непозволительная роскошь. Именно подобное ощущение боя можно было назвать танцем в каком-то роде. Но теперь… Раф чувствовал несуществующую угрозу от каждого взмаха меча, каждого укола бо и свиста нунчак, и это здорово меняло настрой всего боя. Адреналин подскочил куда больше обычного. Братья его не понимали… Некий незнакомый страх беспокоил его, но сам Рафаэль упорно не мог найти его источник. Это был не страх получить удар из-за постоянно мелькающих перед лицом конечностей или оружия, не страх проиграть. Нечто совершенно иное. Рафаэль не позволял себя окружать, и поначалу это работало. А потом Микеланджело обездвижил его руку с помощью цепи нунчак и, тут же накрутив сверху вторую цепь, сосредоточился на том, чтобы не выпустить из захвата его руку. Подтянул чуть ближе к себе, чуть согнул колени. В этот момент с другой стороны напал Лео. Раф взмахнул ногой, отбил стопой несущуюся на себя руку с катаной и, не опуская ногу, вложился в толкающий удар кекоми, целясь пяткой в грудь. Однако руки всегда быстрее ног – в бою это непререкаемая истина. Поэтому Лео защитился рукой с клинком, успев подняв ее для блока. Донателло напал в наиболее подходящее для атаки время. Раф ушел от кругового удара бо, опустив ногу на татами и плавно, но быстро перенеся на нее вес. Это привело к тому, что он утащил за собой Майки и почти столкнул его лоб в лоб с Лео, заодно высвобождая руку. Отыграв себе секунду, мастер сай отбежал на несколько метров в сторону, но Донателло затормозил его стремительный отход. Странное чувство… Все его эмоции, мысли, образы, само душевное состояние будто нашли отражение в этом поединке. И Рафаэль дрался так, как не ожидал от себя сам: как зверь, загнанный в угол. Будто от исхода поединка зависела его жизнь. Команда. Сейчас, когда не было риска получить реальную травму, она действительно творила чудеса, вернее, они. Даже Майки, обычно рассеянный и неуклюжий, был способен выделить среди множества моментов самый нужный для атаки, так, чтобы не отнять его у Лео, чтобы дать возможность использовать Донни следующий промежуток. Они переглядывались, и эти взгляды говорили друг другу больше чем слова, будто все их совместные действия координировал Всевышний. Это оценивание положения тела союзников, противников в конкретный момент, это видение механики тела и его возможностей – для каждого из сражающихся. Это знание их физических особенностей и особенностей местности, это учитывание внешних факторов, от расположения источника света до влажности воздуха. Никогда не знаешь, что из этого тебе пригодится. И то, как эти трое вели поединок, внушало восхищение. Они использовали друг друга как прикрытие, трамплин, опору, чтобы нанести наиболее удачный удар или помочь это сделать другому, в зависимости от того, что выгоднее. Со стороны несведущему зрителю могло бы показаться, будто они читают и передают мысли, намерения, согласовывают действия с невероятной скоростью. Словно у них был один разум на троих. И мастеру сай оставалось лишь отбиваться. Но даже так, эти трое постоянно рискуют жизнью, лезут на рожон, чтобы ничто не угрожало безответственным, жестоким людишкам наверху. Опрометчиво, глупо, необоснованно. Раф злился на них за то, что однажды кто-то мог не вернуться из вылазки. Практически с каждого из выходов на поверхность, половину из которых он теперь пропускал. Он мог потерять каждого из них. Горизонтальный пронос клинка Раф пропустил над головой, уйдя вниз и двигаясь навстречу Лео, в итоге оказавшись от него сбоку. Он тут же едва не получил нунчаками по плечу и для уклонения был вынужден дернуться в сторону Лео. И напоролся животом на основание рукояти катаны. Моментальный удар возвратным движением, у Рафа не было шансов его заметить. Лидер быстро ударил локтем той же руки по подбородку брата, и этот удар взбодрил Рафаэля. Отпрыгнув от Лео, он бросил быстрый взгляд по сторонам, чтобы оценить местоположение остальных, и… потерял точку опоры от подсечки, падая на татами. Майки и Донни уже были рядом, чтобы обездвижить его, но Раф извернулся на панцире, прочертив ногами в воздухе несколько круговых движений. Как только их амплитуда начала сходить на нет, Микеланджело бросился на него, однако ноги Рафа внезапно перекинулись на его плечи. Мутант в красной повязке обвил ногами шею брата и подтянул к его голове верхнюю половину тела, намереваясь оглушить противника, но поскольку Майки находился достаточно низко, он не стал вставать, а наоборот, резко упал на бок, помешав Рафу осуществить задуманное. Одна из его ног была взята в захват, и чтобы бунтарю не удалось выкрутиться, Донни помог младшему брату, пока захват не перешел на болевой. Оказавшийся рядом Лео поднес меч к его шее. Весь бой продолжался не дольше тридцати секунд – чего и стоило ожидать. Противостоять тем, кто многие годы учился сражаться бок о бок, было немыслимо, даже притом, что ты знал их слабости. Между ударами и блоками всегда есть микропаузы, невозможно блокировать бесконечное количество ударов лишь изменением тела в пространстве и имея только две руки. А их удары действительно казались бесконечными. На всех троих этих микропауз практически не было. Раф чувствовал, как неестественно была выкручена нога, и малейшее движение приносило ему боль, а Микеланджело, почти сидя на нем верхом, улыбался от уха до уха. Сплинтер удовлетворенно хмыкнул и кивнул. – О да! Видели, что я сделал? Я уделал Рафа! – воскликнул Майки, выбрасывая руки в воздух. – Ты ведь понимаешь, что тебе удалось это сделать благодаря совместной работе? – Лео почти равнодушно забросил катану на плечо. Все то, что сейчас произошло, оставило в душе Рафаэля какой-то неприятный отпечаток, и сейчас, проиграв, он чувствовал себя иначе. Не так, как обычно при поражениях. Почему-то было обидно. Они все – против него, все на своей волне. Нет, это явно не ограничивалось поединком, не ограничивалось додзё – все было куда серьезнее, вот только чувствовал это лишь сам Раф. – Так-то, Рафи-бой! Поцелуй от меня пол! Тебя сделал Мастер ниндзюцу! – Майки, кажется, было все равно на то, что сказал Лео, он был слишком доволен собой. Рафаэль сжал кулаки. Донни хлопнул по выставленной для этого ладони Микеланджело, и едва последний выпустил ногу, как Раф развернулся и кинулся на него. – Сейчас посмотрим, кто тут мастер, мелкий засранец! – А-а-а-а! Отстань от меня! Майки едва успел выпрямиться, как был снова повален на пол сильным толчком. Он перевернулся на панцирь, чтобы попытаться защититься от брата руками и ногами, но Рафаэль грубо прорвался сквозь защиту и навалился сверху. – Хватит! Я все понял! Каким-то образом после короткой возни на полу непоседе все-таки удалось увильнуть, совершив по полу перекат, чтобы не дать себя схватить. Но Раф и не думал его отпускать. – Защищайся! – крикнул бунтарь, пока Майки поднимался на ноги. Замешкавшись, младший неуверенно принял боевое положение, но ситуация требовала от него более решительных действий. А потому, когда живот пронзила резкая боль, он даже понять не успел, что произошло. Его просто отбросило назад на пару метров, а находящаяся за спиной стена быстро остановила падение. Микеланджело встретил ее не панцирем, как ожидалось в том числе и Рафом, а все потому, что удар прошел не совсем так, как нужно. И когда мутант ударился головой, испугались все, потому что скорость была внушительной. – Майки! Поняв, что произошло, Рафаэль остановился за пару шагов, потому что к тому моменту уже бросился вдогонку. Этого хватило, чтобы не продолжать потасовку, несмотря на то, что злость его не отпускала. Его кулаки все еще были сжаты, и вместо того, чтобы испугаться за Майки, он просто стоял и смотрел на него, ничего не предпринимая. Когда к медленно поднимающемуся брату подскочил Донни и принялся осматривать его, заглядывая в глаза и показывая пальцы. Когда к ним всем подошел Сплинтер, который до этого спокойно отсиживался где-то в углу. Он даже с трудом воспринимал слова, весь тот поток восклицаний и фраз, что затапливал сейчас широкое помещение для тренировок. Его никак не отпускало. Он не чувствовал строгого и ожесточенного взгляда Лео сбоку от себя, который явно хотел что-то сказать. Но его опередил Хамато Йоши. – Рафаэль! Мутант рефлекторно опустил руки, прижав их к бокам, и слегка наклонился, развернувшись к отцу. Потому, что голос Сплинтера нельзя было не услышать – таким он был всегда. Крыс не говорил ничего. Больше ни единого слова, но в сознании бунтаря он ругался, напоминал о гневе и необходимости его контроля, о том, что они беседовали на эту тему уже много раз, и ему стоит воспитывать самообладание. Рафаэль смотрел на свои стопы, сведенные вместе, и ругал сам себя голосом сенсея, но при всем этом сильной вины не испытывал. Это было так странно для него, так дико, что Раф… испугался. Он ведь мог покалечить Майки. Мог даже убить, вот так глупо, выясняя отношения. Все вокруг на мгновение показалось чужим. Сплинтер молчал недолго, но это время показалось целой вечностью для черепахи в красной повязке. Лео все еще смотрел на него, уже обернулся Донни и поднял слегка затуманенный взгляд Майки, а Раф все глядел на свои стопы, думая о том, какие обстоятельства выбросили его в «здесь и сейчас». Чужие стены, чужие существа, чужой свет с потолка и ощущение липкого коварного страха. Он должен быть совсем в другом месте. – На сегодня твоя тренировка закончена, – сухо и резко, совсем чужим голосом сказал Йоши. – Через полчаса жду тебя в своих покоях. Братья притихли, хотя их глаза высказали Рафаэлю много чего интересного. Но Раф даже не смотрел в их сторону. Не от стыда, а… просто потому, что не хотел. Он вышел из додзё, как всегда твердо ступая на пол и совершенно не обратив внимание на то, что пауза оборвалась еще до того, как он раздвинул сёдзи. Все присутствующие обратились к Микеланджело с вопросом о самочувствии. Рафаэль не мог найти себе места и просто ходил по логову туда-сюда без всякой цели. На душе было неспокойно. И куда бы ни забредал его взгляд, любая мелочь раздражала: подвесная лестница-спираль у потолка, ведущая к обзорному пункту, старый диван, колесо-качели над бассейном, ступени, игровой автомат. Все это вызывало приступы необоснованной агрессии, маскирующей пока еще необъяснимый страх. Раф кидался на все подряд, пытаясь избавиться от этого чувства. Шуганул в кухне Морозильную кошку, швырнул в угол пустую пластиковую бутылку из-под молока, воткнул нож в стену. Но яд внутри никуда не делся. Он уже почти забыл о Майки, – ведь истинная причина его состояния была вовсе не в брате, – когда минут через семь он вышел из додзё в сопровождении Лео и Донни. Рафаэль заметил легкую успокаивающую улыбку мастера нунчак, адресованную сопровождению, перехватил озабоченный взгляд умника, ставший грустным, когда тот посмотрел в его сторону; Лео ушел в лабораторию за аптечкой под протесты весельчака, пока его самого Донни усаживал на диван. Раф предпочел не пересекаться ни с кем в таком расположении духа, поэтому удалился к себе в комнату. Тоска и тревога заживо съедали его душу. Раф не понимал, почему отец не наказал его сразу, при всех. Ему не нравилось то, что сейчас он должен был ждать полчаса, хотя никаких дел у Сплинтера, как он помнил, не было. Излишек времени сам по себе заставил его обдумать произошедшее и попытаться разобраться в том хаосе эмоций, что буйствовал в его голове не только сегодня, но и последнее время. Абсурд, казалось бы, но после уже укрепившихся сомнений в необходимости помогать людям Рафаэля стало раздражать в братьях временами чуть ли не все: их дотошность в изучении новых приемов, ответственность, с которой они относились к каждой новой вылазке, обсуждение планов их врагов, да и не только это. Его раздражение уже уверенно переходило и на бытовой уровень, Раф мысленно цеплялся к самым разным мелочам, а оттого большую часть времени был не в духе. То, что произошло, на самом деле следовало ожидать. Сдерживать все в себе постоянно ни у кого бы не получилось, и Раф знал, что это будет продолжаться, если не решить проблему на корню. А как это сделать… он просто не представлял. Когда пришло время, Рафаэль явился к Сплинтеру. Раздвинув сёдзи, отгораживающие совершенно небольшую комнатку от додзё, он так и остался стоять, не произнеся ни слова. Его глаза смотрели куда-то в направлении угла и в то же время совершенно в никуда. Его гнев остыл, уступая место пустому и глубокому безразличию. Он почти не заметил, что Йоши читал книгу, одну из немногих, что имелись лично у него, и отложил ее, внимательно посмотрев на сына. Раф этого не замечал. И даже не пытался первым начать разговор. – Рафаэль, – обратился к нему Сплинтер, поднимаясь. – То, что произошло сегодня на тренировке, неприемлемо. И ты прекрасно это знаешь. Вопреки ожиданию мастера сай, его голос едва ли можно было назвать строгим. – Можно я просто получу свое наказание? – Ты извинился перед Микеланджело? – Пока нет… Не успел. Пару секунд Йоши молчал, после чего тяжело, но едва слышно вздохнул. – Присядь. Рафаэль замешкался, перенес вес с ноги на ногу, придумывая как бы это избежать никому не нужного разговора. – Полагаю, это «нет»? – спросил он. Сплинтер настойчиво посмотрел на него. Достаточно настойчиво, чтобы тот понял, что попытки увильнуть закончатся для него лишь еще большим наказанием. По-турецки сев на пол, Раф показательно скрестил руки на груди и принялся без интереса разглядывать единственную крохотную тумбочку в комнате. Крыс также опустился на пол, подогнув под себя ноги. – Расскажи, из-за чего в этот раз ты бросился на своего брата? – Боже, мне что, пять лет? Вы ведь были там и все видели. – Я хочу услышать твою версию. С шумом освободив легкие от воздуха, Раф нахмурился и все-таки посмотрел на собеседника. – Майки задирал меня, вот и вся правда. Ничего нового, сенсей, все как обычно, – он не планировал этого, но в его интонации слишком явно сквозило раздражением. – Ты считаешь себя виноватым за то, что Микеланджело пострадал? – Да ничего ведь не произошло! Он в порядке. Ну, не рассчитал я немного, да и вообще, если бы такие удары выводили его из строя, Майки бы уже давно здесь не было! Конечно, он чувствовал себя виноватым. Брат лишь стал невольной жертвой его ненаправленного гнева, и само собой, он этого не хотел. Раф не знал, понял ли это Сплинтер, но открыто сказать об этом означало поступиться гордостью. Йоши же тактично оставил его аргументы без комментариев, чтобы у мутанта не складывалось впечатление, будто ему разжевывают простые истины. – Хм-м… У меня такое ощущение, что не только из-за подначиваний Микеланджело ты на него набросился, – в это время Сплинтер как раз развернулся для того, чтобы зажечь еще одну свечу, хотя первая по-прежнему горела. Горячий жидкий воск стекал по краям желтоватой свечи, покрытой ровными бороздами, и быстро застывал, превращая некогда стройный столбик в огрызок чего-то безобразного. Но чуть колыхающееся зернышко огня продолжало гореть. Мастер сай догадался, что таким образом отец просто дает ему время на ответ. Полагать, что очень внимательный, пусть и порой не слишком проницательный, сенсей не заметил бы совершенно ничего, было довольно глупо. Раф изменился в лице, все еще не решив, что говорить, а потому просто спросил: – Что вы имеете в виду? Сплинтер дернул ушами. Это был довольно необычный рефлекс, сформировавшийся благодаря мутации: чаще всего он так делал, когда улавливал определенные изменения в голосе собеседника, как бы для себя ставя этим галочку. Сейчас был тот же случай. Он понял, что Рафаэль заговорил более свободно, не прячась от него под слоем твердолобой грубости и не думая о том, как бы поскорее уйти отсюда. – Я заметил, что ты ведешь себя иначе в последнее время. Ты стал более отстраненным, а на тренировках постоянно витаешь в своих мыслях. Поэтому я считаю, что то, что произошло сегодня, как-то с этим связано. Расскажи, в чем дело, сын мой. Глядя на ударившегося головой о стену Майки, выжидая полчаса после окончания тренировки, направляясь в покои сенсея, Рафаэль ожидал наказания, возможно, чрезмерного. И был готов к нему. Но он оказался не готов к разговору со Сплинтером на всю эту тему. – Да нет, ни в чем, – неуверенно сказал он, опустив глаза, а потом, пытаясь вернуть себе былое расположение духа, сердито буркнул: – Ничего особенного. Сплинтер помолчал, немного подумал, затем посмотрел на фотографию Тенг Шен. – Знаешь, у каждого на свете бывают свои трудности. Иногда это что-то незначительное, с чем ты без проблем можешь справиться сам. А иногда это вещи более серьезные. Они отвлекают тебя, перекрашивают твои будни в серые цвета и высасывают радости из твоей жизни. Когда… когда я потерял все, что имел, я был на грани. Но меня спасло только то, что у меня появилась неожиданная семья – четыре маленьких смышленых черепашонка с невероятно умными глазами. Йоши посмотрел на Рафаэля мягко, совсем так по-отцовски, без следа привычной учительской серьезности и жесткости. С искренней добротой и гордостью. – Намного проще разделить свои переживания с кем-то близким, чем тащить на себе в одиночку этот груз. Для этого тебе и дана такая большая семья. Раф задумался. А может… может быть, именно такого совета ему и не хватало? От старого Мастера, повидавшего жизнь наверху, разглядевшего обе стороны монеты? Может, он сможет подсказать ему, куда двигаться дальше – с тем, что он понял за последний месяц? Последний шанс. Никто больше помочь ему не сможет. – Я… даже не знаю, как объяснить… Скажите, сенсей… вы ведь были человеком, а после мутации столкнулись с человеческой жестокостью. И дело даже не в том, что они нас не принимают, просто… вы когда-нибудь замечали, что большинство людей куда хуже, чем могут показаться на первый взгляд? Вопрос сына заставил Сплинтера крепко задуматься. Он хмыкнул и провел тощими пальцами по бородку, пока сопоставлял факты и догадки, размышлял над правильным ответом. Ведь он не ожидал, что корень проблемы может быть в чем-то подобном. – Люди бывают разные. Те, что причиняют вред, и те, что меняют мир к лучшему. К тому же, хорошие люди тоже совершают ошибки, этого невозможно избежать. Но важны лишь истинные мотивы и желания. Что-то в его словах вызвало у Рафа эмоции, схожие с теми, что он испытывал на тренировке, когда сражался против братьев. Непонятный страх вновь дал о себе знать, но мастер сай по-прежнему не мог прочитать собственные ощущения. Лишь бесконечную тоску и – почему-то – всепоглощающее одиночество. Он один – во всей канализации, темной, необжитой, пустой. В нос ударили запахи сырости, нечистот и гнили. Темно. Плеск воды за углом. – Они ведь… и сами не замечают, что творят, каждый из них, – тихо сказал мутант, сжимая упершиеся в пол кулаки. – Вы считаете, такие люди стоят наших жизней? – Это зависит от тебя, готов ли ты отдать жизнь за тех, кто никогда не примет тебя в свое общество. Но люди нуждаются в таких, как вы, и всегда будут нуждаться. Слабые, не имеющие возможности противостоять тем, кто сильнее, кто злоупотребляет своей силой. – Сенсей, для чего вы учили нас искусству ниндзя? – вдруг спросил Раф. Он выждал секунду, прежде чем ответить на свой же вопрос. – Это нужно было для того, чтобы мы могли постоять за себя. Потому что люди могли нас убить, и вы знали это. Потому что люди боятся всего, чего не понимают. Наши способности изначально были направлены против людей, пусть и в целях самообороны. Тогда почему же мы должны пускать свою кровь за тех, кто готов воткнуть нож нам в спину? Почему мы должны жертвовать сном и бродить ночью по городу – ночью, чтобы нас не увидели те, кого мы спасаем – и искать воров, насильников и убийц? Почему мы должны потеть в додзё, набивая синяки, чтобы довести технику до совершенства? Все ради них? Скажите мне, сенсей! Вы ведь были человеком. У вас ведь на все есть ответ… Пламя свечи, зажженной три минуты назад, отчего-то ощутимо дрогнуло, хотя сквозняка не было. Сплинтер внимательно наблюдал за сыном. Все оказалось куда серьезнее, чем он предполагал, и по зеленым глазам он видел, что Рафаэль отчаянно нуждался в ответах. Он хватался взглядом за крыса, как за спасательный круг, задыхаясь в неразрешенности и противоречивости, и в этом не было ничего удивительно. Хамато Йоши не знал, почему, но что-то заставило Рафа поставить под сомнение многое из того, чему он учил со времен мутации всех четверых, и из-за этого рассудок черепахи просто не выдерживал. – Ты не обязан делать всего этого, – сказал Сплинтер. – Если ты помнишь, когда-то вы с братьями сами выбрали этот путь, и я не видел ни капли сомнения ни в тебе, ни в ком-то еще. «Но тогда мне не было известно того, что я знаю сейчас», – подумал Рафаэль. – Позволь спросить, что ты чувствовал, когда принимал такое решение? – Я хотел… защитить их всех. – Брать на себя ответственность за чужие жизни всегда очень трудно, это тяжелая ноша, иногда непосильная. О чем ты думал, когда вы с братьями отправились предотвратить вторжение инопланетян? – Я думал, что если не выложусь на полную, многие могут погибнуть. Мир, каким я его знал, изменился бы навсегда. Это принесло бы много страданий. – А почему ты хотел защитить их? – Я… – его глаза блуждали по комнате. Какая-то часть из того, что говорил сенсей, несомненно, была истиной, однако Раф никак не мог избавиться от чувства, что в оговоренный период он был всего лишь несмышленым подростком с юношеским максимализмом и высокими амбициями. Хотел быть похожим на героев комиксов, творить добро и быть частью скрытого могущества, оберегающего город. Хотел ощущать себя полезным, как и его братья. – Я думал, что только у нас хватит на это сил, и никто другой не справится. Я просто… должен был так поступить. «Меня двигали привычные убеждения. Я не мог даже задуматься о том, чтобы в чем-то усомниться, подумать своей головой. Ведь крэнги – зло абсолютное, а с людьми все куда сложнее». – За этот мир действительно стоит побороться, ведь он полон удивительных вещей, часть из которых – дело рук человечества. «Ядерное оружие, миллионы тонн мусора и вырубка лесов… ̎Прекрасное̎ – лишь стеклянная стена, через которую люди не хотят посмотреть, чтобы увидеть то, что происходит на самом деле». – Все, что у нас есть, мы имеем благодаря людям, среди которых находятся выдающиеся гении, и ты никогда не узнаешь, какой потенциал заложен в каждом человеке. Может быть, парень, испугавшийся твоей тени, через десяток лет совершит революционный прорыв в медицине или информационной технологии. «Или из-за него начнется война, массовый голод или глобальное потепление…» – На свете существует целое множество людей, творящих добро, как и ты с братьями – стоит лишь совсем немного присмотреться. Их ничуть не меньше, чем людей, несущих зло. А для остальных нам всем нужно быть хорошим примером, и тогда хороших людей будет становиться больше. «Сенсей… неужели вы тоже не видите сквозь стекло?» И как-то вдруг стержень, поддерживающий в Рафаэле каркас стремлений защищать всех и вся, в этот момент окончательно и бесповоротно сломался, оставив после себя лишь пустоту и разочарование. Мутант молчал, глядя в пол, потому что не знал, что говорить. У него на это просто не осталось сил. Прямо сейчас Раф ощущал себя где-то далеко-далеко, в небе, даже в космосе, наблюдающим за вращающейся вокруг своей оси планетой, поражающей свой красотой, уникальностью, некой исполинской мощью. Он смотрел на сторону, освещенную солнцем, с рваной пеленой снежно-белых облаков и бескрайними океанами, на сторону, остающуюся в тени и светящуюся искусственными огнями больших городов. И везде, от тянущихся к небу вершин гор до засушливых пустынь и водяных луж, видел грязь. Отравляющая планету смертельной болезнью биопленка людей, уничтожающих все, к чему прикоснутся. Он видел кровоточащие раны в виде светлых пятен – пустыри, некогда заполненные густыми дышащими лесами. Реки, наполненные сточными отходами – как инфекция, распространяющаяся по кровяному руслу. Планета чахла, крича о помощи вот уже многие десятилетия, но люди не слышали ее воплей. И Рафаэль наблюдал за всем этим, совершенно не чувствуя себя в Нью-Йорке, в канализации, в покоях старой крысы-мутанта сидя на мягких матах. Страх, который он испытывал весь день, открылся ему. – Сенсей… простите, что побеспокоил вас своими глупыми вопросами. Вы во всем правы, – мастеру сай удивительно легко далось сказать это. – Я, наверное, слишком много себе навыдумывал… Мне не стоило вести себя так все последнее время. Еще раз прошу прощения. Он приложил ладони к полу и уперся в них лбом. А потом, когда поднял взгляд и посмотрел на Сплинтера, тот улыбнулся. – Спасибо, что открылся мне, сын мой. Но думаю, что я не тот, у кого тебе стоит просить прощения. Йоши ничего не заметил. Он поднялся, потушил старую свечу и с чувством умиротворения посмотрел на ту, что осталась гореть. – Да… я прямо сейчас пойду и извинюсь перед Майки. Раф встал, еще раз коротко поклонился сенсею на прощание и отодвинул седзи. Он уже сделал шаг наружу, в додзё, когда вдруг остановился и посмотрел на главу семейства через плечо. – Насчет наказания…. – Ступай, Рафаэль. Будем считать, что ты уже искупил свою вину. Перемены. То, что его тревожило, чего он до дрожи боялся. Он слишком явственно представлял себя в одиночестве, без семьи, где-то далеко отсюда. Он до того не вписывался в обстановку и атмосферу логова, что подобные перемены казались слишком закономерными. Все это время Раф боялся остаться один, но теперь этот страх отпустил его. Все тревоги прошли, все мысли улеглись, рассортированные по полочкам, в нужном порядке. Гора упала с плеч, и мутант почувствовал, что ему стало легче. Выходя из додзё, он встретил Лео, который как раз его поджидал. Брат стоял в одной из своих строгих поз со скрещенными на груди руками и нахмурившись. Что-то подсказало бунтарю, что дело было не только в Майки. – Раф, надо поговорить. Лео не хватало только таблички с надписью: «Попробуешь пройти мимо – четвертую». – Лео, прости, чуть позже. Я должен извиниться перед Майки. Раф сказал это с настолько искренним сожалением, что лидер тут же смягчился в лице. Уже тот факт, что мастер сай признал свою вину, говорил о многом. Но будто бы вспомнив, зачем он сюда пришел, Лео последовал за братом, стараясь сохранить при себе всю строгость. – Я хотел поговорить о твоем поведении. Да, Раф знал, что рано или поздно мечник подойдет к нему, слишком уж много взглядов от брата он ловил на себе. Его до тошноты раздражало то, что Лео пытался выполнять роль второго отца, но на этот раз он сдержался. – Слушай… – Раф даже остановился. Его голос звучал виновато и робко. – Я знаю, что в последние дни я был для всех той еще занозой в заднице. Я виноват, ладно? Признаю… Но теперь все в порядке, не волнуйся, сенсей вправил мне мозги. Обещаю больше не вести себя как мудак. Лео такого не ожидал. Он смотрел на Рафа, на его легкую добродушную ухмылку, забыв совершенно все, что хотел сказать, все заготовленные фразы и вопросы. Забыл о человеке, лежащем в луже собственной крови, забыл о том, что случилось полчаса назад. Он видел старого доброго Рафаэля, расположенного к общению и никуда не прячущегося. И все теперь, кажется, было хорошо. Раф долго извинялся перед Майки и потом еще целый час сидел у него в комнате, поскольку непоседе был настоятельно рекомендован постельный режим. Они перечитывали старые комиксы, обсуждали фильмы, а ночью мастер сай присоединился к общему патрулю в городе. В стычке с футами два дня спустя Раф сражался с братьями бок о бок, никуда не отходя, прикрывая их спины и позволяя прикрывать свою. И все шло как обычно, изо дня в день, из недели в неделю, ничего не предвещало перемен. А через два месяца он, никому ничего не сказав, улизнул ночью из логова.