Чай из хризантем

      Любому городу идёт март. Любой вещице, любому человеку. Март цветной и серый, март искренний и ненастоящий, оранжево-солнечный и грязно-дождливый.       Неспроста люди бросаются из крайности в крайность в начале весны. Растаявший в сердце под первыми тёплыми лучами зимний лёд образовывает море внутри, а душу потом раскачивает на волнах то в одну сторону, то в другую.       Таков и март.       Ему март был и близок, и далёк одновременно. В итоге, он даже растерялся, когда скрипнула старая, непримечательная дверь, а рыжая девчонка — скажите только, зачем он за ней ходит! — поманила за собой в особый, загадочный и незнакомый мир, который только способна вместить маленькая однушка.       — Заходите-заходите, — пролепетала она, стянула разноцветный длинный шарф, повесила его на крючок. Итальянец неловко прошёл, помялся, снял своё пальто.       Чёрный кот вспорхнул в коридоре, словно вспышка, а потом, интересуясь, вытянул свои уши и усы из-за угла. Видя изменившееся лицо своего гостя, рыжая рассмеялась:       — Хотите сказать, что я ведьма? — переведя взгляд на чёрного кота, спросила она. — Это старая и избитая шутка, сегодня даже не пятница тринадцатое. — На всякий случай она взглянула на календарь, висящий на стене.       Он проследил за её руками. Она резко оторвала целую пачку листов с календаря, меняя январь на мартовскую дату.        — Старый календарь, насколько мне кажется, это самая безжизненная вещь на свете, — в задумчивости проговорил он. — Если только он не прошлогодний ежедневник с планами, записями и номерами.       «Хотя почему это так? — подумал мужчина дальше. — Ведь оттого, что время уже прошло, оно не сделалось менее интересным». И эта мысль казалась ему приятной и понятной, ведь он нередко возвращался мыслями по следам ушедших лет.       — Вообще-то я не люблю кошек, — вдруг сказал итальянец. — Ну, не особо. Мне больше собаки нравятся...       В этот момент они совершенно случайно пересеклись взглядом.        — Посмотрите. — Махнул он рукой в сторону кухни.        Она ничего не поняла, только обернулась. Кот отчаянно жевал цветы.        — Эй!!! А ну, кыш! — вскрикнула она. — Ш-ш-ш! Ушёл оттуда!        Кот дёрнулся, подпрыгнул на полметра, горшки на подоконнике покачнулись и раздался оглушительный звон.        — Нет, ну серьёзно?! Серьёзно? — причитала она, сметая землю и осколки.        А когда её гость потянулся к ней, чтобы помочь, резко его остановила:       — Нет, идите. — Мужчина замер. — Идите, вон, в комнату. — Указала она веником.       В комнате его внимание сразу привлёк портрет моложавой женщины, а рядом — фотография седеющего мужчины. Он потрогал пальцами клавиши изящного старого фортепиано. Чёрный кот, бегающий по квартире, со свистом пролетел у него под ногами.       — Я бы сказал, что вы, наверное, ведьма, — едва заметно улыбнулся он, поглаживая кота, когда рыжая девчонка вошла в комнату. — Нет, скажу лучше колдунья. — Мужчина поднял голову. — Я могу? — Он указал рукой на инструмент. Ему кивнули в ответ.       Да, воистину, прекрасные аккорды семнадцатой сонаты Бетховена в ре-минор будоражили душу, кровь начинала бурлить, а мысли — ходить ходуном. Так приятно тянуло свежестью из приоткрытого окна, и будто бы хотелось жить сначала, будто жизнь начиналась вновь, и любое Гейлигенштадтское завещание, написанное прежде, теряло всю свою силу. На столе в стакане стоял усохший, будто забытый цветок хризантемы. И даже он, казалось, потянулся навстречу необычайно весеннему Шторму.       Да, да, без любви люди вянут, словно срезанные цветы, в какой бы хрустальной вазе они ни стояли, как бы красивы ни были, как бы они ни пахли мёдом.       Если бы только высадить хризантемы или другие букетные цветы из вазы в грунт. Из срезанного цветочка обязательно появится большой и сильный куст. И что нужно для этого? Вода, хороший горшок с землёй и тепло заботливых рук.       Когда он вышел из дома на бурлящую улицу, он вдруг почувствовал, как этот большой и сильный куст вдруг расцветает внутри него. Будто зачарованный, он не заметил даже, что наступил в лужу, что его идеально вычищенные ботинки покрылись неидеальной грязью. Что-то влекло его, и он, очарованный и околдованный, продолжал идти по улице, встречая и взрослых, и детей.       Из подъезда на крыльцо вылетел мальчонка лет пяти, зажмурился на солнце, потом увидел куст с голыми ветками, увидел улыбающегося мужчину, увидел лужи, мокрых громко щебечущих птиц, и крикнул вышедшей следом женщине:       — Мама, мама! Уже весна, мама?!