Номер Пятнадцать

      Испытание групповым сексом закончилось, когда мы все выбились из сил. Если честно, я уже ужасно умирала от усталости. Перед глазами плясали разноцветные пятна, а сознание перестало хоть что-то фиксировать. Казалось, что эти игры идут уже несколько дней, а то и недель.       Что-то заставило меня приподнять голову, что лежала на груди какой-то блондинки. Как-то слишком подозрительно тихо вокруг. И действительно, нас, рабынь, оставили на этом маленьком столе, на котором мы сплелись как клубок змей. В куче на маленьком столе спали все рабыни, что сегодня участвовали в Играх. Но это было что-то вроде антракта. Хозяева покинули зал, по помещению лишь бегали служанки, похожие на нас, которые наводили порядок, мы же обессиленные лежали посередине, не пытаясь ничего сделать, даже занять более удобные позы.       Неужели Хозяева не боятся, что мы можем уйти, потому оставили нас так? Я внимательно посмотрела на других рабынь. На мне лежала Восемнадцать, на которой сверху устроилась номер Два. Сбоку торчала чья-то соблазнительная задница, ухваченная красивой ручкой. И так дальше еще чьи-то руки, ноги и голые тела.       У меня от лежания в неудобной позе затекла шея, а правая рука оказалась пережата, причем так сильно, что ее невозможно было вытащить из-под груды тел. Я дернула раз, другой, но то ли так устала, то ли вес был непомерный, что у меня ничего не вышло. Я обессиленно повалилась назад и будто снова отключилась.

***

      Что может быть хуже осознания своей беспомощности? Понимание того, что то, что тебе грубо навязывают, тебе нравится, но так быть не должно. Девушке не должно нравиться валяться в грязи под прицелом сотен глаз. Нормальный человек не должен отклячивать жопу, подстраваиваясь под каждый удар.       Некто бил меня чем-то, напоминающим плеть с длинными веревками. Каждый удар по ощущениям будто укутывал меня в разящий кокон, а потом вновь отпускал из плена, оставляя болезненные красные зудящие полосы.       Это был следующий этап, на котором мы должны были показать свою покорность. От нас требовалось одно — стоять ровно. И мы стояли в ряд, совсем близко друг к другу. Мы не соприкасались, между мной и соседками было метра по два, но я прекрасно их видела. Над головой у каждой завис свой механизм, управляемый собственным Некто. Но после первого удара, обрушившегося на мое тело, стало уже совсем неважно.       Некто умел бить — это я знала и до этого. Но сейчас это было публично и сильно. Не было отвлекающего наслаждения, а лишь внимательные взгляды Хозяев, чуть ли не облизывающихся на наши страдающие истекающие кровью тела.       Удар. Удар. Удар. Я будто отключилась от мира, даже не слышала голоса диктора, который отпускал какие-то пошлые шутки. Это неважно. Совершенно неважно. Удар. Удар. Удар.       Такое уже было. Ощущение, будто проваливаешься куда-то под воду, в мир, где нет боли, но и нет наслаждения. Где меня просто оставят в покое. Дом. Казалось, что он так близко, буквально руку протяни, но это лишь эфемерная близость. Как мираж, иллюзия таяла с каждым ударом.       Я услышала громкий полустон-полукрик справа, который смог пробиться через туман в голове. Я медленно повернула голову, будто преодолевая толщу воды. Справа меня проходила такое же испытание Номер Двенадцать. Но та, несмотря на прямой запрет на движение и звуки, повалилась на колени, пытаясь закрыться от ударов руками.       — Нет! Прошу, не надо! Отпустите меня! Мне больно! — причитала она, размазывая слезы вместе с кровью по лицу.       Но Некто не останавливался, а все так же безжалостно ее бил, будто ничего не замечая. Он явно приказывал ей встать и продолжить терпеть, но та уже ничего не осознавала: она выла, как раненый зверь. Металась, даже задела меня в попытке спрятаться.       — Номер Двенадцать не прошла испытание, — объявил оратор, и сопротивляющуюся и вырывающуюся девушку тентакли сплели в извивающийся, кричащий кокон, а потом запихнули в знакомую белую капсулу.       Она не стала слушаться, и ее отпустили. После этой мысли каждый удар по моему телу стал ощущаться будто в тысячу раз сильнее. Я опустила глаза вниз. Вся моя кожа была испещрена царапинами, ушибами, гематомами, залита кровью, которая размазывалась по всему телу, оставляя грязный след на белом полу. Вся кожа превратилась в одну большую болевую точку, пульсирующую и горящую, на которой нет живого места.       Удар. Удар. Удар. Боль. Удар. Я. Удар. Не. Удар. Могу. Удар. Больше. Удар. Силуэты зрителей расплываются. Удар. В глазах темнеет. Удар. Слабость в ногах, я пытаюсь сохранить равновесие, делаю шаг назад. Удар. Нога, влажная от крови, не находит твердой поверхности, скользит. Удар. Я лечу? Удар. Резкая боль в затылке. Удар. Свет меркнет.

***

      Свет. Такой приятный и манящий. Он не режет глаза, а, напротив, будто зовет меня. Он прекрасен. Я лечу к нему. Я умею летать? Кто я? Так хорошо, что думать абсолютно не хочется. Зачем все эти вопросы, ведь сейчас важен только манящий свет.       Я лечу вперед, но Тьма за моей спиной все сгущается. Я ощущаю ее, она тянет ко мне свои щупальца, пытается схватить. От нее веет ужасом. Я пытаюсь ускориться, но свет не приближается, все так же немного согревает меня своими лучами, но не дает приблизиться. А Тьма уже дышит в спину, я рвусь вперед изо всех сил, но все тщетно.       Холод. Холод, пробирающий по всему телу. Свет издевательски мелькает впереди, далеко, маленькой точкой. Тьма забрала меня, оставив в царстве холода. Я пытаюсь сделать последний рывок, но Тьма опутала все тело, не давая пошевелиться. Я открываю рот, но не издаю ни звука, будто рыба, выброшенная на берег. Только холод и Тьма.       Холод постепенно будто перераспределился, сконцентрировавшись сзади. Морозит спину, ягодицы, а по животу гуляет какой-то странный ветерок. И звуки. В этом королевстве тишины появился какой-то гул, успокаивающий и знакомый. Это человеческая речь. Я пытаюсь вслушаться, но сосредоточиться очень сложно, смысл ускользает, но я не сдаюсь.       — Она жива?       Тот же самый взволнованный знакомый голос, который я уже слышала. Кто он? Откуда я его знаю?       — Да, и если ты перестанешь мне мешать, то такой и останется. Ты слишком переживаешь за рабыню, — незнакомый мужчина с циничными нотками.       — Она не просто рабыня…       И тут я понимаю, кто это, откуда я знаю этот голос. Я никогда не слышала его таким растерянным и… живым? Но это был Некто. И вместе с этим осознанием ко мне начали возвращаться воспоминания, что до этого мелькали лишь на периферии сознания. Они кружили вокруг меня, раскладываясь цветными калейдоскопом, от этой яркости рябило в глазах. Мир закружился, и я почувствовала, что вновь куда-то падаю, но уже не в ту Тьму.

***

      — Девочки уже совсем скоро покинут «Центр», потому мы не можем оставить их без нашего фирменного знака.       Я стояла в толпе таких же рабынь, слушая, что приготовили для нас организаторы игр. Радовало только то, что я поняла, что осталось совсем чуть-чуть. И вроде, несмотря на мое поражение в последнем раунде, у меня все еще есть шанс.       После посещения «медпункта», от которого остались только какие-то отрывочные воспоминания, мне, наконец, стала очевидна одна мысль: Некто явно человек. Его холодные интонации были совсем не похожи на тот озабоченный и потерянный голос, зато был похож на человека. Да и его собеседник явно был не роботом. Несмотря на заметную механизированность, это все еще были гуманоиды, а не искусственный интеллект, сошедший с ума. И это было не так страшно.       Теплый голос Некто все еще стоял в ушах, хоть он и отдал мне пару команд механическим голосом, я слышала заботу в его тоне. Он волновался за меня, и не как за своего «рысака», который может победить в забеге, а как… человек. И это придавало сил.       Нас построили в ряд, будто в очередь к концу сцены. Из-за спин мне не было ничего видно, а выглядывать я просто не решилась. Очередь спешила. Примерно за минуту делая шаг. Шаг вперед, легкие шаги, затерявшиеся в голосах Хозяев и ведущего, девушка останавливается, ей что-то говорят, а потом либо выкрик, либо тишина. Затем удаляющиеся шаги — девушек строили по периметру зала, где мы начинали.       Вот блондинка, что стояла передо мной, сдвинулась с места, открывая мне обзор на зрительский зал. Перед ним, практически на самом краю, стоял ведущий, который, как всегда, нахваливал девушек, но нам почему-то было практически ничего не слышно, только какие-то обрывки — акустика была сделана таким образом, что мы могли разобрать команды только тогда, когда они относились к нам, да и то они постоянно дублировались в наушник.       Блондинка на дрожащих ногах подошла к ведущему, который по-свойски огладил ее. Лица девушки я не видела, она стояла ко мне спиной, понять, что происходит, я тоже не могла. Над головой блондинки заработал механизм, вытянувший из своих недр металлические штыри, на конце которого располагались какие-то непонятные полоски металла.       Сначала к девушке резко прислонился один, следом другой, а затем третий. От каждого прикосновения рабыня вскрикивала, но ведущий не давал ей отойти, пока непонятная процедура не закончится. После к ней спустился еще один манипулятор, отчего она завыла на одной ноте, будто ее режут. Она прижала руки к груди и, так их и не отнимая, пошла по правой стороне на полагающееся ей место. Моя очередь.       Я нервно сглотнула, ноги потяжелели, будто к ним привязали грузы. Я сделала неуверенный шаг вперед, на нетвердых ногах подошла к концу сцены.       — Номер Пятнадцать. Горячая рабыня, уже показавшая себя безумно страстной. Сейчас по общему зачету занимает третье место. Впереди только номер Восемнадцать и Два.       Мое поражение в прошлом раунде откатило меня назад в тройке. Остался последний рывок, глупо будет споткнуться на крайнем шаге.       — Теперь поставим на ней клеймо центра, — продолжил ведущий и цапнул меня за грудь, больно сжав ее в руке. Над головой знакомо зашуршали манипуляторы.       «Что происходит?»       Подняв глаза, я наконец разобрала, что это за манипуляторы. Это что-то вроде инструмента для таврения*. К коже подносился раскаленный металл, оставляющий шрамы, будто я скот. Я видела несколько фильмов, где людей таким образом пытали. Красный металл плавил кожу, будто масло, а жертвы срывали голоса от боли*. И тогда я, будучи маленькой девочкой, закрывала глаза от страха, неспособная выносить такого зрелища, а здесь все в реальности.       И тут мне стало по-настоящему страшно. Только сейчас я поняла, что до этого я никогда так сильно не боялась ничего в этом Центре. Я затряслась, пытаясь вырваться, не слушая успокаивающих слов Некто. Манипуляторы обвили мое тело, лишая подвижности, но я все равно рвалась на волю. В макушке молотом билась мысль, что я не должна этого допустить. Это неправильно и непереносимо больно. Но манипуляторы были сильнее.       Они обхватили меня крепче, выбивая остатки дыхания. Мне на кожу попрыскали что-то холодное, а следом металл коснулся моей груди чуть выше правого соска. В первое мгновение я даже не поняла, что произошло, увлеченная попытками вырваться, следом последовало второе касание. И тут я почувствовала жар, будто над моим соском решили развести костер. И отвратительный запах горелого мяса.       Третье касание было самым больным, оно будто распалило костер, подкинув углей. Я закричала, но, что такое боль, я поняла только тогда, когда мне на свежий ожог обильно прыснули спиртовой раствор, усиливший ощущения раза в три. Я горю! Неужели они оставили что-то под кожей, что еще подогревает ее?       Меня освободили от пут, и я сразу же потянулась к груди, пытаясь определить, что со мной. На удивление, все было нормально — кожа была чуть теплее, чем обычно. А на месте металла ярко-красный знак, от вида которого меня бросило в пот.       Знак был похож на инь-ян, если бы у него было бы три «грани», а посередине открытый глаз**. Всем известно, что значит открытый глаз, а кроваво-красный цвет клейма только еще больше напоминает об этом. Это знак Дьявола и Ада***. Я точно в Аду… и на мне дьявольское клеймо. Видела бы это моя религиозная бабушка.       Тело тряслось то ли от боли, то ли от страха. Я еле смогла дойти до выделенного мне места, как уже объявили последнее решающее соревнование.       — Рабыня должна обладать сильными мышцами, чтобы уметь ублажить своего Хозяина.       Из этого объяснения я ничего не поняла, зато на него отреагировал Некто, который уверенно приказал мне расставить ноги на ширину плеч, будто мы на физкультуре. А затем, когда я это сделала, протолкнул внутрь меня что-то шарообразное и гладкое.       — Крепко держи шар внутри себя, сжимай мышцы****.       И я сжала, хоть шар и так не пытался выскочить, требовалось минимальное напряжение — не расслабляться и помнить про него. Не так и сложно.       Я скользнула взглядом по залу, где сидели Хозяева. Они осматривали нас будто мясо на рынке, прикидывая, какой шмат себе взять. Переговаривались между собой на незнакомом языке, показывая пальцами и размахивая руками.       Один из них, жирный старик с огромной залысиной, смотрел прямо на меня, будто истекая слюной. Он махнул рукой девушке, что стояла сбоку от его дивана, та опустилась на колени, с трудом справляясь с ширинкой. Она вытащила напоказ его небольшой член и взяла его в рот, легко запуская его по полной себе в рот.       Старик довольно крякнул, но взгляда от меня не отвел. Заметив, что я изучаю его, он что-то сказал на этом же неизвестном мне языке, уже обращаясь ко мне, но я все поняла. Он хочет меня купить. Нет, только не этот мерзкий старик, истекающий потом и жиром. Это… отвратительно.       Я посмотрела на рабыню, что безучастно сосала член. Неужели я буду делать так же? НЕТ!       — Держи шар, — отвлек меня от этих мыслей Некто, направляя свои манипуляторы между ног.       Я чуть наклонилась вперед, чтобы видеть, что происходит, но все равно больше почувствовала, нежели смогла углядеть. К тому шару, что был внутри меня, каким-то образом прикрепили груз, заметно увеличивший вес. Я сжалась, рефлекторно соединив внутреннюю часть бедра на чем-то таком же округлом и холодном. Рядом раздался звук покатившегося стеклянного шарика***** откуда-то справа. Я быстро повернула голову и поняла, что одна из рабынь не удержала шар и сразу выбыла из соревнований — по указке невидимой руки она спустилась вниз и через зал проследовала на сцену под комментарии ведущего.       Шар тянуло вниз, а напрягать мышцы было все тяжелее. Я чуть хитрила, сжимаясь еще бедрами и ягодицами, но, посмотрев на других участниц, поняла, что это не запрещено. Зато когда одна из девушек напротив попыталась поставить стопы поближе друг другу, ей это, видимо, сразу запретили — она быстро расставила их даже шире, дернувшись всем телом, и это не пошло на пользу — шар с характерным звуком поскакал, оказавшись где-то в зрительном зале.       Спустя какое-то время нам нацепили еще один груз, и тут стало по-настоящему тяжело. Я пыталась перекатывать шар вверх, но тот неумолимо пытался выскользнуть из меня, а от этих упражнений стало еще хуже — я чувствовала, что непроизвольно возбуждаюсь, а, следовательно, шару еще легче выскользнуть. Чем больше я сжималась, тем больше ощущала внутри довольно большой шар с небольшими выступами, как у огурца. Грузы напоминали такие же стеклянные шары, через которых продета веревка.       Я сжала зубы, пальцы на руках и ногах, будто это как-то может мне помочь. Пыталась сконцентрироваться по полной на одной мысли — нужно держать. Я не могу так легко сдаться.       Знакомый звук катящегося шара — Номер Восемнадцать покинула соревнования. От осознания того, что я ее обогнала, я с облегчением выдохнула, чуть не выронив шар. Осталось продержаться больше Номер Два — хоть я не знаю точно, как считаются победители, но это явно какой-то взаимозачет.       Я посмотрела в глаза Номер Два — та ухмыльнулась в ответ. Она не собиралась сдаваться. Я тоже.       Следующий груз вывел из соревнования еще сколько-то девушек — я не следила. Мой взгляд постоянно был направлен на соперницу, которая, сама того не желая, придавала мне сил. От еще одного груза лицо брюнетки перекосило, и она выпустила из себя шар, и вся эта гроздь с диким грохотом обвалилась на пол. Брюнетка зло на меня посмотрела и спустилась в зал.       — Итак, у нас есть победительница — Номер Пятнадцать!       От неожиданности я выпустила шар, отчего гроздь победоносным салютом промчалась по полу. У меня получилось!       — Иди на сцену, — приказал мне Некто.       Я с видом королевы проходила мимо уже теперь не моих Хозяев. Я победительница, а значит, поеду домой, как мне обещали.       — Двух самых слабых рабынь мы отбраковываем — Центр торгует только качественным товаром, — сказал оратор, как только я заняла свое место — самое первое в строю, рядом с Номером Два.       Двух крайних рабынь затянули в коконы и куда-то утащили, но мне было все равно, куда. Сразу же после этого начались торги, с третьей девушки. Оратор нахваливал ее, напоминая самые красочные события, произошедшие с ней за сегодня. А я все никак не могла понять, почему я тут стою, когда должна уже ехать домой.       Девушку после жарких споров все-таки продали, и ее новый Хозяин поднялся на сцену. Он ухмыльнулся, после чего туго закрепил на шее поводок, резко дернул, отчего рабыня не удержалась на ногах и упала, разбивая коленки в кровь. Хозяин и не подумал ей помочь, а потащил ее в зал, к своему дивану, будто ничего не замечая. Девушка успела быстро подняться, а иначе он бы так и поволок ее со сцены по лестнице, а затем и по залу…       Я с ужасом смотрела, как деловито приступили к торгам второй девушки, и тут ситуация повторилась, разве что Хозяин не стал ее сразу дергать, зато огладил ее по всему телу, больно сжав грудь. А потом повел к себе на диван.       Третья девушка попыталась что-то возразить, за что была бита плетками из манипулятора, что только распалило толпу — цены на «строптивую девчонку» тут же выросли. К ней Хозяин подходил сразу с длинной веревкой. Замотав девушку так, что та могла лишь переставлять ногами, спустился вместе с ней.       Я с ужасом смотрела на все это — мне удалось спастись, но им — нет. Как только я выйду отсюда, нужно сразу идти в полицию и спасать всех остальных девушек. Это просто кошмар. У них нет другой надежды, кроме меня.       Мне удалось незаметно шепнуть Номер Два:       — Я спасу вас, — на что та очень внимательно посмотрела, затем грустно покачала головой, но что это значит, я так и не поняла.       Девушек продавали как горячие пирожки — быстро и с азартом. И вот уже подошла очередь Номер Два. И за нее разгорелся нешуточный спор. Цены росли, как на дрожжах, мужчины перекрикивали друг друга, а ведущий азартно подначивал толпу. И вот определился победитель — тот самый мерзкий мужчина, пускавший на меня слюни. Он облапал всю девушку, чуть ли не трахнув ее прямо на сцене, а затем быстро стащил ее к себе. Моя очередь?       — И вот время нашей финалистки. Как известно, по правилам, оглашаемым нашим рабыням, Победительница отправляется домой. Но что может быть для рабыни с клеймом домом? Только дом Хозяина — другого пути у нее уже нет.       Я задрожала от гнева, на глазах навернулись слезы. ЧТО? Довольно бесполезные примечания. *Несмотря на то, что нам показывают в фильмах и комиксах, клеймение не такой уж и болезненный процесс. Все мы хоть раз в жизни обжигались, но стоит помнить, что половина той боли — от неожиданности. Героиня насмотрелась всяких фильмов и боялась, потому ей и было так больно. Также, в материалах (хентай, комиксы, манга, фики), что я в основном видела, везде был раскаленный до красноты металл, что халтура — тавро будет нечетким, так как таким образом его пережигают. И еще мне попадался материал, где для «более четкого рисунка» инструмент держали не 1-2 секунды, а полминуты, что так же дилетантство и бред. Добавила эту часть сюда как пояснение, потому что материалов, доступных по теме, мало, а в хентае или фиках оно совсем как-то с отрывом от реальности происходит. ** Знак, который был изображен на клейме, я специально изобразила. Ссылка: https://radikal.ru/lfp/b.radikal.ru/b28/1805/1a/7aca18699b83.jpg/htm Клеймо происходит от знака Триксель — знака БДСМа. Здесь является символом Центра. *** Открытый глаз — знак Ада только здесь, в реальной жизни нет такой связки. Глаз здесь рисуется в середине перевернутой звезды в пентаграмме, как знак того, что Дьявол все видит (А символика с козлом не используется, вместо нее глаз). В результате красный глаз у обывателей ассоциируется именно с Адом и его обитателями. **** Упражнение с шарами известны с давних времен, их действительно практиковали в том числе и элитные секс-рабыни и гейши. Крепкие мышцы влагалища позволяют крепко обхватывать мужской орган. ***** Все наверняка слышали звук катящегося стеклянного шара, потому даже не стала как-то это заменять. Кстати, если что, вы не сходите с ума. http://lurkmore.to/%D0%A4%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B5%D0%BD_%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%B0%D1%8E%D1%89%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%8F_%D1%88%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0