Сладкая

«Твой шепот заполняет эти пустые коридоры, Ты зовешь меня, и я ищу тебя. Я бегу, гонюсь за тобой, Ты нужна мне все больше, я… Растворился в тебе, Куда бы я ни бежал, Куда бы ни поворачивал, Я нахожу что-то новое. Я растворился в тебе — Это то, что я не могу побороть. Я не могу вырваться, Я могу провести всю жизнь, Растворившись в тебе.» (1)*

Комната, в которой сейчас живет Акане была не большой, но и не маленькой. Вполне просторной, умещающей в себе средней ширины кровать с двумя тумбами по бокам, небольшой шкаф с вещами, которых у девушки практически не было, небольшой письменный столик у окна и трельяж. Дверь в уборную находилась в противоположной стене от кровати. Вообще эта комната была на удивление уютной. Здесь она и провела все четыре года своей жизни. За окном совсем стемнело. Приняв душ, Акане, завернувшись в полотенце, собрав влажные волосы в пучок, подошла к зеркалу и, склонившись ближе к своему отражению, оглядела следы от укуса вампира. Ферид всегда кусал ее очень аккуратно, ранки заживали равномерно и быстро, но не беспомощи специальной мази. Достав крохотный тюбик, девушка осторожно выдавила немножко содержимого на пальчик и так же осторожно нанесла мазь на следы от клыков. Внезапно в ее комнату постучали. — Да! — отозвалась она, закрутив крышечку тюбика обратно. — Акане, привет. Увидев девушку ее возраста, с голубыми глазами и темно-фиолетовыми волосами, собранными в слегка сложную прическу, брюнетка облегченно выдохнула. — Касуми-чан, это ты. — Я видела сегодня тебя с Микой-саном. — Азартно прискокав к подруге, тихонько и радостно пролепетала девушка. — Он обещал забрать тебя отсюда во внешний мир? Вы ведь планируете сбежать отсюда? — Тихо! — шикнула Акане. — С ума сошла? Господин Ферид знает и слышит все, что происходит в каждом уголке его особняка. — И смысл тогда стараться что-то скрыть? — подруга усмехнулась, на что брюнетка незаметно фыркнула. — Я, кстати, пришла, чтобы тебя на ужин позвать. На обеде ты сегодня не была, Чиё-сама беспокоится. — Я забыла. — Нелепо усмехнулась Акане, распустив свои длинные до поясницы темные волосы. — Да и не хотелось. Мне так паршиво сегодня. — Станет еще паршивее, если не будешь поддерживать здоровье своего организма и плохо питаться, а Ферид, сделав пару глотков твоей крови, выкинет твой бесполезный труп на помойку. Микаэла этого точно не одобрит, подумай хотя бы о нем. Пока Касуми говорила эту лекцию, Акане уже оделась в привычный серый сарафан и принялась приводить в порядок свои волосы. Кухня в особняке Ферида была просторной, словно специально рассчитанная на нескольких человеческих слуг. Все было устроено, как в обычной городской квартире. Газовая плита, холодильник, раковина, верхние и нижние шкафы. Только обеденный стол отсутствовал. Слуги тут кушали по-традиционному, сидя на полу с подносом. — Ну, и где вас столько времени носит, глупые девчонки? — пожилая полноватая женщина, одетая в такой же серый сарафан, что и Акане с Касуми и в белый фартук, подала порции девушкам и те уселись на пол друг напротив друга. — Простите, бабушка Чиё, это я виновата. — Спохватилась Акане. — Мне пришлось приводить в более пристойный вид свои влажные волосы. — Почему не обедала сегодня, милочка? Хозяин и так пьет у тебя кровь, такими темпами не долго и до упадка сил. А там и чего хуже. — Я понимаю это. — Девушка устало выдохнула и слегка покачала головой, демонстрируя свою безысходность. — Просто я совсем загналась, Чиё-сама… — Я понимаю, милая. — Оставив полотенце и подойдя к ней, женщина по-доброму погладила свою подопечную по голове и с жалостью покачала головой. Акане очень любила их кухарку, бабушка Чиё готовит еду для всех людей, живущих в этом особняке и прислуживающих Фериду. Для девушки она стала словно мамой, так как всегда переживала за то, что аристократ часто позарится на кровь брюнетки, и порой выпивает слишком много. Также она многому научила Акане, порой даже лишний раз опекала. Для девочки, ставшей сиротой в столь ранние годы, даже самая простая теплая поддержка со стороны кого-то стоит всех пролитых слез. Одарив Чиё уставшим от всего, но таким любящим взглядом, девушка как всегда добро улыбнулась. — Давай, ешь скорее, пока не остыло. — Пригрозила она пальцем и вернулась к плите. Пока девушки ужинали, а кухарка, насухо вытирая чистую посуду, складывала ее на место, на кухне появился сам хозяин особняка. И заметили его присутствие, лишь когда раздался его воркующий томный голос. Девушки тут же, оставив свои тарелки, встали на ноги и поклонились господину. А Чиё, мысленно хмыкнув, продолжив вытирать посуду, лишь невзначай склонила тому голову. — Вы что-то желаете, хозяин? — уважительно спросила женщина. — Нет, дорогая, я просто искал Акане-чан. — Аристократ пристально посмотрел на девушку и, как всегда, вальяжно усмехнулся одними губами. — Зайди после ужина ко мне. — Хозяин удалился так же быстро и бесшумно, как и появился. В большом светлом зале, практически полностью покрытом мрамором, была абсолютная, звенящая тишина. Нарушали эту тишину лишь тихие, очень слабые, томные выдохи королевы вампиров, расположившейся на троне полулежа. Ее холодные щечки пылали алой краской, ножки так и желали обхватить крепкую талию парня, ручонки жадно, рывками сжимали белую ткань плаща, пальчики сильнее зарывались в блондинистые волосы. Не в силах перенести окутавшую ее эйфорию, вампирша, откинув голову назад, уткнулась макушкой в спинку трона и закусила свою нижнюю губу до крови. Такое наслаждение она получала, когда кормила Мику своей кровью. Постепенно королева поняла, что ее розоволосая голова начинает задавать легкие круги, блондин уже порядком долго пьет ее королевскую кровь. Но, черт возьми! Она бы столько отдала, лишь бы это наслаждение не прерывалось! — Мика… — слабо и ласково позвала она парня. Ее маленькая ручонка легла на его затылок, в надежде хоть немного задержать напоследок побольше удовольствия. — Достаточно. Парень все-таки оторвался от белоснежной шеи, не забыв языком слизать успевшие выступить капельки крови из мгновенно затянувшихся ранок от клыков. Ему тоже было приятно, чертовски приятно. Особенно, когда голод начинал притупляться после достаточного количества глотков, и постепенно возвращался разум. Запах своей жертвы становился более тонким и нежным, чувство пульсирующей жилки под губами дурманил и будоражил своим трепетом, заставляя сжимать прокушенную плоть яростнее, сильнее, с особой жадностью. Разумеется, королеву ни в коем случае нельзя назвать таковой жертвой. Правильно сказать, что это Мика является ее выкормышем. Она для него является своего рода матерью, которая подарила голубоглазому жизнь, вторую жизнь, выкормила, словно поставила на ноги. И Мика с этим нисколько не спорил. Просто есть определенная нить, прозрачная и живая, но ее чувствовали оба, и Мика, и Крул. Нить, которая слабо свидетельствует о том, что все-таки в какие-то моменты кормления своего вампиреныша королева тоже зависит от него. Зависит от его голода, жадности и жажды. Давно у нее не пили кровь, Крул даже забыть успела, как сладко это чувство, и как быстро становится наркотиком. — Ампулы пусты. — Сквозь вновь повисшее на лице безразличие пробормотал вампир. — Моя кровь уже скоро не сможет помогать тебе. Ты не можешь всю свою вечную жизнь просуществовать на моей крови. Это невозможно. — Ее ручонка поглаживала крепкое плечо парня, изредка пальчиками выводя воображаемые узоры на нем. — Когда собираешься стать настоящим полноценным вампиром, Мика? Белокурый лишь молча продолжал смотреть в пустоту, а затем встал и направился вниз по лестнице. Цепеш одарила его недовольным и слегка сердитым взглядом. Ее рука на миг крепко сжалась в кулак, а в следущее мгновение громко хлопнулась о твердую поверхность трона. — Куда собрался? — внезапно раздался ее почти детский голос, который сопровождало что-то похожее на угрозу, и впервую очередь не для самого Микаэлы. Это и заставило того остановиться и развернуться на ее зов. Ее по-настоящему королевская ухмылка окрасила лицо вампирши. Поднявшись с трона, Цепеш неспешно стала спускаться по ступенькам. Звонкие постукивания от ее каблуков прекратились, лишь когда она остановилась совсем рядом с ним, на одну ступеньку выше, тем самым оказавшись чуть ближе к уровню с его ростом. — Хочешь ее крови, Мика? Вампир внутри весь вздрогнул. Вздрогнул от одного только тона, которым она наградила своего любимца. Она произнесла это так спокойно и негромко, но резко и холодно. — О чем ты, Крул? — Не строй из себя дурочка, Мика. — Алые глаза сверкнули жутью. — Кто же, как не твоя ненаглядная овечка пожертвует свою кровь для тебя? — Что тебе сделала Акане? — в глазах парня промелькнул сердитый блик. Но королева сейчас выглядела куда недовольнее. Ее ладошки обхватили лицо Мики, заставляя смотреть в глаза вампирши пристальнее некуда. — Ты все еще мечтаешь забрать ее у Ферида и убежать из Сангвинэма? — злая усмешка одолела ее лицом. В конце концов, парня это достало. Убрав ее руки от себя, вампир отправился прочь из дворца. — Не смей сбегать от меня из города, Микаэла! — истерически, закрыв глаза и сжав кулачки, так по-капризному чуть ли не провизжала Крул. — Я же все-таки люблю тебя, мой маленький… — Это она уже произнесла тихо, дрожащим голосом, проводив скрывшуюся за огромными дверями спину страдающим взглядом. В этом особняке Акане всегда чувствовала просто бешеную тоску. Чувство, что эти высоченные стены подавляют, а вечно холодная атмосфера высасывает у нее всю энергию только сильнее угнетало. И спасение она могла находить лишь в компании нескольких человеческих слуг Ферида Батори, которые так же, как и она сама, забыли об элементарной радости самой жизни. Были и те, кого устраивала такая жизнь. Но Акане вряд ли входила в эту категорию. Она потеряла большую часть своей семьи и теперь является кормушкой тому, кто ее убил. Путь к покоям хозяина от собственной комнаты Акане был самым простым и коротким, что не удивительно. Последние два шага, и девушка уже стоит около злосчастной двери. Сделав глубокий вдох, Акане попыталась выдохнуть из себя хотя бы часть напряжения. И вот, постучав и услышав в ответ приглашение войти, она, открыв дверь, по причывке входит и сразу же видит аристократа, сидящего за письменным столом, подпирающего рукой лицо. Покои Ферида были довольно немалых размеров и, можно сказать, за счет этого практически полупустые. Зато посередине прекрасно располагался рояль. У стены стояла широкая кровать, которая, как понимала Акане, была вампиру совсем не нужна. У другой стены располагался письменный стол, за котором он сейчас сидит. Над столом висел портрет самого аристократа. А у другой, противоложной последней, стены находился огромный старинный сервант. Девушка тут же склонилась. Получив жест в свой адрес, она поспешила сесть за музыкальный инструмент. Открыв крышку, девушка повернулась к господину в ожидании. — Сыграй мне что-нибудь столь лиричное. — Устало просит он. Положив пальцы на клавиши, девушка, прикрыв на время глаза и немного подумав, начала исполнять мелодию, которой ее учил Ферид, еще когда ей было четырнадцать. Музыка лилась, словно серебристый тонкий ручеек. Все еще подпирая лицо рукой, Седьмой прародитель, по-свойски усмехаясь, слушал, как исполняет мелодию его так называемый ягненок, и тихо наслаждался столь глубоким чувством, которое она вкладывала в исполнение.