A sheep in wolf's clothing

День сто первый. Чимин молча сидел перед приборной панелью вот уже несколько часов. Смотреть в иллюминатор в попытках увидеть это «неизвестное космическое тело» смысла нет, но парень всё равно смотрел иногда. «Всё-таки там действительно что-то есть. И к чему же я в итоге прилечу? Близнец это Земли или просто кусок камня, случайно движущийся по нашей орбите? Но для камня он слишком четко движется. Столько времени строго параллельно нашей планете. Мы так долго изучали Марс, но боялись заглянуть за Солнце. А что, если там живут точно такие же люди, как мы? Как я? Возможно ли, что на двух планетах-близнецах развилась одинаковая цивилизация? Это настолько же возможно, насколько невозможно». Чимин неспешно потягивал из термотюбика псевдо-огурцы. Именно под псевдо-огурцы и тяжелые мысли оказалось невыносимее всего терпеть оставшиеся миллионы километров до заветной цели. Размышления о подобной людской цивилизации атаковали всё сильнее, тем верней, чем ближе Чимин подлетал к неизвестному доныне объекту, и чем чётче обрисовывались координаты того на мониторах. «Если существа на этой планете развились образом, подобным людям — то их политическое устройство, культура, технологии — всё это — альтернативный образец развития Земли. Если их генотип совпадет с нашим — все теоретические разработки альтернативных реальностей в один момент проявятся через эту планету. Если инопланетяне более технически развиты — они могли давно найти Землю…». Чимин замер. Опять машинально посмотрел в иллюминатор по направлению следования. «Почему же они не нашли Землю? Закономерный вопрос и закономерные же выводы. Два вывода. Либо инопланетная раса не настолько хорошо технически развита, либо всё-таки на этом космическом объекте нет жизни. Такая близость даже нам дала возможность и посеяла интерес в разведке на предмет иной жизни, а ведь более развитая раса должна была попытаться найти другую жизнь хотя бы в качестве эксперимента. Пусть я мыслю с точки зрения рядового землянина-учёного… Будь у меня иной научный потенциал — хотел бы я искать более примитивные формы?». Пак плотно закрутил тюбик и сунул его в отверстие для отходов. «Конечно, нет. Я бы искал наоборот — высшие формы. Только… Если бы не привел к краху жизнь на своей планете».

***

День сто двадцать девятый. Чимину ещё лететь почти пятьдесят дней, если проведенные им перерасчёты верны. Точка рандеву была пройдена на шестьдесят часов раньше, а, значит, и все цифры, рассчитанные на Земле и принятые за абсолют, оказались не действительны. По существу сдвиг всего пути произошел в меньшую сторону на сто двадцать часов, что в общей сложности около пяти земных суток. Отклонение большое, и это может понять даже несведущий человек. С одной стороны, Чимин мог несказанно радоваться. Он на пять дней меньше проведет в этой удручающей невесомости. Причём «удручающей» — сказано абсолютно слабо. А с другой стороны — потратить больше трёх суток на перерасчёты и теперь уже повесить на себя все ошибки… Ошибка пяти суток лежала полностью на учёных, разрабатывавших проект. Теперь же вся ответственность перешла на Чимина. Забивая этим голову еще неделю после завершения расчетов, после окончательного вытравливания из мыслей всех апогеев и перигеев, удельных и проградных импульсов, Чимин вновь вынужден сидеть перед мониторами и пялиться в странные сигналы оповещения. Помимо координат неизвестной планеты радар стал улавливать еще одно тело, напоминающее спутник. Чимин не может сказать, что ему данное на руку. Это значит, что у планеты есть гравитационный колодец и он минимум может быть равен земному. Фактически Паку надо спланировать приземление на поверхность, о которой он ничего не знает. Велик шанс разбиться при неправильных расчетах. Израсходовать лишнюю энергию или приложить недостаточную. Если у неизвестной планеты есть атмосфера — можно пару раз «черкануть» об неё, но если нет?.. Как только новая волна расчетов завершена, а тело Чимина со спокойной душой закутывается в пристегнутый спальный мешок — на экране радара появляются координаты третьего незарегистрированного космического объекта.

***

День сто сорок шестой. Отсек тренажеров начинает встречать Чимина чаще, чем техническое отделение корабля. Два спутника — это вам не шутки. У Чимина начинают рождаться подозрения, что гравитация на новой планете может быть сильнее, чем на Земле. И если корабль, может, выдержит такое, то кости и мышцы Чимина после полугодового пребывания в невесомости — вряд ли. Он старался заниматься по предписанной Сокджином и Намджуном программе, но подсознательно ему начинает казаться, что этого недостаточно. Еще Пак повышает суточную дозу витаминов Д, К, цианокобаламина и токоферола. Очень долго сомневается, но всё же не решается повысить дозу рибофлавина. Есть риск, что при таком распределении медикаменты на неизвестной планете у него закончатся раньше, чем планировалось в проекте, но важнее выжить при приземлении и пройти адаптацию, чем валяться на этой планете с переломанными костями.

***

День сто пятьдесят восьмой. Радио-антенны на корабле улавливают странный, короткий сигнал. Чимин специально уже две недели летит с выставленными на высокую громкость динамиками оповещения, чтобы не пропустить ни единой активности. По всем особенностям жанра оповещение срабатывает, когда он только собирался уснуть. Пак сломя голову (если так можно сказать в условиях невесомости) летит в технический отсек. Нельзя винить себя за промедление или вроде того — сигнал пропал так же быстро, как и появился независимо от технических характеристик и возможностей антенны. Будто бы его просто пустили в неизвестность без цели. Короткий сигнал без существенных данных, состоящий из едва различимого, рандомного звука. Суть не в звуке или отсутствии информации. У Чимина всё тело покрывается мурашками. «На этой планете… Кто-то живёт». Кто-то живёт. Существо, которое послало сигнал в космос. Радиосигнал. На неизвестной планете всё-таки есть разумная составляющая. Минимум есть радио-установка и одно существо, которое ею воспользовалось. Существо, которое послало сигнал в космос с целью… Чтобы его получил кто-то, помимо него. Значит, существо эволюционировало до понимания масштабов Космоса и осознает, что во Вселенной может быть другая форма жизни. Сигнал выглядит, как проба пера. Если бы такой же сигнал посылали с Земли, а именно с целью получить ответ от «иной» формы — в него бы вкладывали больше информации. «На неизвестной планете технические средства развиты меньше, чем на Земле?!». Чимин еще не имеет права укрепляться в этой мысли, но к другому раскладу вещей прийти сложно.

***

День сто шестьдесят второй. Спустя более пяти месяцев Чимин морально подготовился ко всему, чему только можно. Благодаря снимкам через телескоп удалось понять, что на планете есть какая-то атмосфера, но точный состав её определить пока было невозможно. Радиосигналов корабль больше не получал. Чимин пытался послать сигналы «СОС» на неизвестную планету, но ответов или реакции не последовало. После этого в слабой технической базе неизвестной расы сомневаться почти не приходилось. Координаты одного из тел около планеты на время пропали, следом то же самое произошло со вторым, что дало понять — это, действительно, спутники, и их движение аналогично движению Луны вокруг Земли. Чимин с замиранием сердца наблюдал за сменой цифр расстояния до указанных координат. Через шестнадцать суток он, предположительно, откроет внеземную цивилизацию. Новую форму жизни. Или полностью совпадающую, но слабо развитую.

***

День сто семьдесят второй. На расстоянии почти шестнадцати миллионов километров уже можно точно сказать, что на неизвестной планете есть океан. Чимин рассматривает фотографии бортовых камер. Атмосфера на поверхности планеты выглядит почти так же, как на Земле, но океан имеет больше серо-зеленую окраску. Значит, его химический состав не совпадает с земным. Значит, водный мир уже не такой, или вовсе может отсутствовать. За шесть дней до приземления Чимину приходится начать пить успокоительное перед сном. Мысли не дают уснуть и жужжат в голове, как застрявшая в занавеске муха. Это сравнение какое-то непривычное спустя столько времени в Космосе. И Чимину, перед провалом в сон, вспоминается его первый старый компьютер и засоренный вентилятор, который, кажется, жужжал почти так же.

***

День сто семьдесят шестой. Чимин еще вчера подготовил всё необходимое оборудование, исследовательские инструменты, скафандры. На расстоянии пяти с половиной миллионов километров Пак решил, вопреки убеждениям космической лаборатории перед отправлением, что через тридцать шесть часов всё же начнёт снижать скорость корабля до привычной второй космической. А именно 11,2 километров в секунду, чтобы при вхождении в атмосферу (Чимин уже не сомневался в её аналогичности земной) не повредить корабль или вовсе не разбиться. Чимин всё еще пытается отправлять сигналы «СОС» — но всё безрезультатно. Возможно ли, что на неизвестной планете уже настроились к враждебному приему? Через тридцать шесть часов парень начнет обратный отсчёт шагам в неизвестность.

***

День сто семьдесят восьмой. Чимин забывает позавтракать (или пообедать?). Сразу после пробуждения он уже сидит перед приборной панелью. Возникает сразу куча проблем, именно на нынешнем этапе. Куда посадить корабль, не возникнет ли проблем с обшивкой корабля и химическим составом атмосферы? Если скорректированный курс подведет, и корабль уйдет под воду — может создаться проблема с транспортировкой оборудования на сушу. Что, если на поверхности много жилого пространства? Говоря категориями землян — что будет, если корабль упадет в городе? У Чимина есть последняя разработка компьютерной индустрии для военных целей — программа, способная воссоздать голографический муляж здания вокруг указанной зоны, но для создания этого муляжа тоже нужно время, необходимо собрать данные о строении, которое собираешься воссоздать. Если корабль упадет в городе, да еще днём — то времени на это не будет ни капли. Чимин запускает таймер с обратным отсчетом на 28 часов и постепенно начинает снижать скорость корабля. Таким образом, чуть меньше, чем через тридцать часов, он приземлится на неизвестную планету. Каждые десять минут с бортовых камер на монитор приходит изображение примерного ландшафта. Благодаря им Чимин получает картину суши, правда, с туманностями в форме облаков. Довольно густые. Очевидно, на планете сейчас сезон дождей? Суша имеет мало зелёного цвета, следовательно, климат не такой хороший и сбалансированный, как на Земле.

***

Пять часов проходят как на иголках, и Чимин может уверенно сказать, что не заметил пролетевшего времени. Ему приходит в голову мысль, что инопланетяне могли никогда не видеть космического корабля. Вспоминаются шутки с Сокджином про зелёных человечков и эксперименты. «А что, если инопланетяне живут под землей, и скопировать их жилище в программу будет невозможно? Тогда корабль будет смотреться на поверхности как хер на лбу. Его тут же заметят». Чимин еще даже близко не представляет, каким образом будет исследовать разумных существ, если они не похожи на него. Как жаль, что голограмма воссоздания местности статична. Иначе можно было бы таскать её с собой и «надевать». «Представляю инопланетянина, который встречает инопланетянина, как две капли воды похожего на него. Есть ли у них понятие „близнецы“?». Язык? Жесты? Голос? У Чимина есть несколько синтезаторов речи на всякий пожарный, но вообще ученые на Земле создали их, ткнув пальцем в небо. Чимин со своим земным языком примерно то же самое действие на этой планете. Пальцем в небо.

***

Помня опыт взлета и центрифугу, Чимин принимает решение не есть за десять часов до посадки. Когда на таймере остаётся десять часов шестнадцать минут — он выпивает где-то стакан ванильного молока. «Это будет последнее, что их учёные найдут в желудке инопланетянина», — думает в шутку Чимин, отправляя тетрапакет в контейнер отходов. — «Интересно, у них есть вообще такие продукты?». Обратный отсчет показывает десять часов.

***

После такого долгого полёта для Чимина этот остаток — всего лишь баловство. Убивая лишнее время, он высчитывает, что провёл в корабле примерно четыреста двадцать семь раз по десять часов, а тут остался всего один. Всего один.

***

Скафандр надет. Ремни затянуты. Время истекло. Теперь или всё, или ничего. Чимин проверяет связь приборов, герметизацию, исправность датчиков. Три раза «вдох-выдох». Осталось за малым. Его собственная жизнь сейчас ощущается им самим сквозь перчатку скафандра. Это дистанционный пульт управления в руке. Позади — целых полгода нервов, мыслей и неизвестности. Недели расчетов и ошибок. Впереди — минуты без сожаления. — Даю импульс на спуск, — коротко рапортует Чимин. Бортовые средства записи фиксируют его действия. — Гашение скорости. Вхожу в плотные слои атмосферы, — парень щурится. В иллюминаторе появляются желтые всполохи. Сначала редко, потом всё чаще и больше. Чимин смотрит на показатели, ища ошибки, а, точнее, желая их не найти. — Перегрузка четыре единицы. В пределах нормы. Иллюминаторы начинают коптиться. Чёрные языки крадутся от краёв, суживая видимость. Еще минута — и иллюминаторы почти черные. Видимость теряется. Всполохи еще видны несколько секунд яркой каймой по кромке стекла — но почти тут же исчезают и они. — Прохождение сквозь плазму. Радиосигнал пропадает, — Чимин не знает, зачем говорить это по рапорту — на поверхности всё равно никто не принимает его радиосигналы. — Перегрузка две единицы. В пределах нормы. Выпускаю парашют. Начинается тряска. Корабль гудит, скорость падает медленней, чем должна. Загорается красная лампочка тревоги. — Проблемы с парашютом… Чёрт возьми, проблемы с парашютом! Чимин должен себе признаться, что на секунды его охватила паника. Он упускает несколько очень важных мгновений — на такой скорости — жизненно важных мгновений. Запасной парашют открывается — оранжевая лампочка — тоже неисправность, слишком долго. — Неисправность запасного парашюта! Задержка, задержка! Чимин чувствует, как покрывается холодным потом. Копоть на иллюминаторах сгорает, глаза слепит Солнце, в голове давит. — Вытяжной парашют открыт, скорость выше нормы, — Чимин тяжело сглатывает и стискивает ремень. — Тормозной парашют открыт, скорость выше положенной нормы. Купол открыт… — он закрывает глаза. «Скорость слишком высокая. Меня просто раздавит об землю». — Стабилизация. Задержка стабилизации. Задержка дольше нормы. Скорость выше нормы. Перевожу систему в режим аварийного приземления, — Чимин жмет необходимый режим и чувствует, как его сердце заходится в бешенстве, крича мозгу, что не хочет умирать. Он и сам не хочет умирать с таким катастрофически огромным путём сквозь звезды за спиной. — Повреждение стропил. Неисправность парашюта. Скорость близится к норме. Аварийное приземление активировано. Он не может сказать, что вся жизнь сейчас проносится перед глазами. Он не может понять, о чём думает. Но если вдруг сейчас придется умереть — то лучше быстро. Очень быстро. «Угроза разгерметизации! Угроза разгерметизации!». — Повреждение обшивки. Угроза разгерметизации, — Чимин уже не знает — говорит он это или только думает. Для него остаются считанные секунды. А дальше? Через мгновения корабль встречается с поверхностью на скорости, превышающей допустимую. Конечная картина в глазах Чимина - погасшая приборная панель и куча оторванных от стен приборов. Тряска, как на очень плохой дороге - стабилизация не прошла. Взрыв, потом еще один. Температура, кажется, выше допустимой. Но Чимин уже перестает это понимать. В глазах темнеет и для легких не хватает воздуха. Парень проваливается в чёрную пропасть. «К звездам или на плаху». И он до последней секунды не в силах сказать — какой именно билет тогда всё-таки выбрал.