A sheep in wolf's clothing

Чимину снится короткий сон, который состоит из темноты и чьих-то рук. Больших, мясистых рук, которые он ощущает вокруг всей шеи. Его начинают душить, и за секунду перед накатившим ужасом Пак успевает вспомнить, что ему уже очень долго не снилось вообще ничего. Страх не даёт ни малейшего шанса посмотреть на дикую картинку хотя бы ещё несколько мгновений. Чимин пытается закричать и распахивает глаза, но вместо крика слышит своё сипение в скафандре с закончившимся воздухом. Парень не сразу успевает понять — что происходит и где он находится — судорожно ищет какую-то кнопку на груди, но не может найти. К горлу подкатывает рвотная масса, в голове звенит, и Чимина ровно перед открытием шлема успевает вырвать прямо внутри защитного костюма. Первый короткий порыв минует, и желудок стремится вывернуться еще раз — но уже нечем. Пак успевает слабо обрадоваться, что ничего не ел перед посадкой. Боль в горле освобождает его от необходимости думать, подтверждая, что парень всё еще жив. Чимин запрокидывает голову, глотая одним ртом вонючий воздух с запахом гари. Всё тело ломит и тянет, спина и ноги онемели. В корабле почти кромешная тьма, только лампы аварийного освещения слабо дают увидеть хаос, который сейчас творится вокруг. Парень даёт себе фору в несколько минут, чтобы прийти в себя. Слабость просто дикая — он не представляет, как сейчас поднимется из кресла. Чимин медленно шевелит пальцами рук и ног, потом пытается подвигать локтями и коленями, чуть отрывает спину от сиденья, упираясь плечами — переломов нет. Наверное, сейчас это самое главное. Спустя ещё минут десять он, наконец, решается подняться. Правда, это больше похоже на ползновения подстреленного животного. Гравитация неизвестной планеты даёт о себе знать с лихвой. В первые мгновения она кажется раза в три больше, чем на Земле. Чимин чувствует близость к голодному обмороку, поэтому первым делом вылазит из скафандра и ползет в продовольственный отсек. Вытягивает из тетрапакета первое, что попадается под руку — похожее на пережёванное мясо. Желудок принимает пищу почти спокойно, и этому в очередной раз можно обрадоваться. Следом Чимин спешит стянуть с себя грязную одежду. Сейчас ему меньше всего хочется думать об обстановке за пределами корабля. Он старался выстроить курс падения на пустынную местность и заочно хочет думать, что ему это удалось.

***

Собрав приборы для анализа воздуха и верхнего слоя почвы, счётчик Гейгера, отцепив от запасного скафандра лишний кислородный баллон, Чимин, наконец, готов открыть люк. Голова раскалывается, ноги подкашиваются почти на каждом шаге — ему кажется, что он разучился ходить. Сердце колотится сильнее, чем когда парень впервые признавался девчонке в любви — Чимин выбирает для сравнения самые сильные, но приятные чувства. В промежуточной камере скафандр обдаёт струями горячего пара с обеззараживающими веществами — отсек дезинфекции не повреждён, и это очень кстати. С лестницы спуститься без происшествий не получается — Чимин матерится и падает на землю камнем. Подниматься на ноги не спешит — сейчас каждое движение для него и его костей в буквальном смысле подвиг. Парень осторожно переворачивается на спину и замирает. Вокруг кромешная ночь. Ночь без единой звезды, потому что в небе горят два огромных спутника разных цветов. Один полностью белый, как фонарь, а второй — зеленый, как старый ночник. У Чимина перебивает дыхание. Такие картинки он раньше видел только на развлекательных сайтах. Две Луны на одном небе. Но надо быстрее соображать, поэтому Чимин не растягивает удовольствие. На этой планете он будет ещё очень и очень долго. К слову… «Ночь?!» — Эта мысль моментально режет по мозгу. — «Корабль совершал посадку ещё днём, сколько же я провалялся без сознания?! Но почему я чуть не задохнулся в скафандре, его кислородный максимум — двенадцать часов. Свободных двенадцать часов…». Чимин хмурится. Пытается сообразить в Земных величинах. «Если после приземления прошло больше двенадцати часов — то уже должно светать. Но, судя по положению и яркости спутников — сейчас глубокая ночь. Тогда в чём дело?». Параллельно смутным мыслям парень запускает анализатор воздуха. Через несколько минут на дисплее высвечивается стандартный набор показателей, почти не превышающих норму, от чего глаза Чимина чуть не лезут на лоб. Смущает одна цифра — превышение углекислого газа вдвое — не четыре десятых, а восемь десятых — но… «Идентичная атмосфера… На этой планете такая же атмосфера!». Чимин не спешит, ещё несколько раз проверяет показатели. Потом достаёт счетчик Гейгера. Радиационный фон тоже немного выше нормы, но это из-за углекислого газа. «Неужели…». Руки трясутся, но Пак тянется к нужной кнопке. Пара секунд — и шлем скафандра открывается. Чимин задерживает дыхание на пару мгновений, а потом аккуратно тянет воздух носом. — Господи Боже… Он дышит. Свободно дышит на этой планете. Воздух чем-то пахнет — необычно для Земли, но ничего сильно особенного. Прохладный ветер обдаёт лоб, щеки — Чимин чувствует запах инопланетного дождя. Земля вокруг мокрая, местами заводи — корабль упал в лесу, среди голых деревьев. Парень втыкает в мягкую почву анализатор. И пока тот пищит, выискивая знакомые соединения, Чимин оборачивается, наконец, на корабль. И замирает в сильнейшем потрясении. Он бы, наверное, мог смириться с чем угодно. С любой поломкой, с любым повреждением, кроме этого. Только не это и не сейчас. Чимин широко распахнутыми глазами смотрит на изогнутый и треснутый диск радио-антенны. Его единственный источник связи с Землей. Его единственный шанс сообщить, что корабль приземлился и Пак остался жив. Без этого сигнала на Земле даже не шелохнутся. Без антенны никакие собранные данные не имеют ни малейшего смысла. Чимин чувствует, как ноги внезапно слабеют от эмоций, которые он сам не в силах описать. Внезапное отчаяние и бесполезность чего-то огромного и необъятного, миллионов километров и тысяч часов за спиной. Два спутника смотрят на эту картину, как будто два больших глаза. Вслед кривой форме очерчивают её тень на земле. Чимин не может вдохнуть. Из оцепенения его выводит только истошно завопивший анализатор.

***

Чимин лежит на полу корабля, рассматривает вырванные приборы в свете аварийного освещения и пытается привести мысли в порядок. Он думает о том, что, если бы не получил тогда неизвестный радиосигнал — давно бы открыл ячейку с медикаментами и нажрался до смерти таблеток. И этот странный сигнал — больше не мысль о спасении, а интерес учёного. Чимин чувствует, как сейчас ничего для него не имеет смысла. В оторванном от Земли состоянии — смысла ни в чём нет. — Как странно. Необычная депрессия… «Я, кажется, уже очень давно не писал ничего на диктофон?». Пак вспоминает об этом так же внезапно, как когда-то прекратил запись. Парень чувствует дикую боль в мышцах — пятнадцать минут на ногах отдаются словно целый день беспрерывного марафона. «Стоит проверить приборы. Надо встать, Чимин. Надо встать и начать работать. Хотя бы для себя… Депрессия тебе не к лицу».

***

— Итак, мы имеем… — Чимин внимательно смотрел составленный список поломок. — Повреждение обшивки в техническом отсеке. Из-за удара и взрыва расплавилась в некоторых местах проводка. С этим ты, парень, справишься за пару дней. Дальше — повреждение радио-антенны. Пока я не восстановлюсь — на антенну лучше не лезть. Да она не имеет смысла, пока проводка не в порядке. Топливному отсеку тоже хана. Удивительно, как от него не разнесло на кусочки весь корабль. Технически… — Пак перелистнул следующий лист. — Улететь отсюда я уже не смогу. Если на этой планете нет космических станций и необходимого оборудования — моё спасение остаётся только за починкой антенны. А теперь мне нужно расставить приоритеты… Чимин посмотрел в грязный от сгоревшей копоти иллюминатор. Солнце начинало подниматься из-за горизонта. Взгляд на часы… — Сутки здесь, определённо, длиннее, чем на Земле. Пак обнулил таймер и запустил его заново. — Будем считать время от восхода до захода. Теперь мне, в первую очередь, надо скрыть корабль. Парень открыл ноутбук, запущенный от автономной станции. На диске была единственная программа, забирающая всю память компьютера. Пользоваться ею Чимин учился почти два месяца под строгим руководством Намджуна. «Holographic spy — III edition» третьего поколения — очень полезная военная штука. Благо, от автономной станции можно было запустить и «точки опоры» — специальные датчики, определяющие область покрытия. Со зданием Чимин намучился бы до нескольких дней — пришлось бы создавать макет в архитектурном модуле. Сейчас же было достаточно взять встроенный макет естественного ландшафта — Чимин выбирает невысокий землистый холм. Аккуратно упаковывает в рюкзак датчики и вылазит из корабля. От ощущений у него по коже не перестают бегать мурашки. Парень решается вылезти в своей обычной одежде, не натягивая тяжелый скафандр. На улице довольно холодно, но утеплённых штанов и куртки хватает, чтобы не замерзнуть. Чимин, оказавшись на земле, переводит дыхание. Осматривается вокруг… Теперь он лучше может видеть, какой путь «пропахал» его корабль. И меньше удивиться количеству обнаруженных поломок. Вокруг бескрайнее, сырое поле. Пустырь. Никаких поселений не видно и близко, а, может, это всё особенности ландшафта. Или инопланетяне, правда, строят свои дома под землей. — Интересно, у них крутят по телеку новости? Я бы дал интервью, как первый астронавт на их планете, — усмехается Чимин. Через сорок минут установка датчиков завершается. Чимин отходит чуть дальше и вводит код защиты. Слышится треск, гудение, волосы на голове слегка электризуются — и Пак видит, как на месте корабля начинает появляться едва заметная «завеса». Минута, три, восемь — с каждым разом завеса становится плотнее. — Ну да, автономная станция не дает много энергии сразу. Это ожидание для Чимина какое-то приятное. Через пятнадцать минут он уже видит на месте корабля нечётко очерченный земляной вал. — Как я благодарен этим тупым макетам. На обучении мне пригодился всего один — и то заросли кустарника. Чимин оборачивается в сторону восхода. Солнце кажется ярче, чем на Земле. С поля постепенно поднимается серый туман. Испарения кажутся слегка едкими, да и анализатор показал вчера превышение в почве вредных соединений, причём парочку таких, о которых на Земле даже не знают. Чимин оборачивается на голый лес. Деревья неестественно чёрного окраса, а у корней виднеется какой-то непонятный налет красного цвета. — Вот чёрт… — Чимин на автомате отрывает от земли одну ногу и задерживает дыхание. — Химическая свалка? Вот почему вблизи никто не живёт. Парень спешит назад в корабль. Когда проходит сквозь голографическую завесу — волосы электризуются сильнее. Как будто кто-то приближает воздушный шарик, потерев его перед этим о шерстяную кофту. Чимин оборачивается — перед глазами будто водная рябь с вкраплениями чёрно-белых помех.

***

Пак заканчивает починку проводки на полдня раньше, чем рассчитывал, а заодно выясняет, что сутки на неизвестной планете составляют тридцать два часа. Это очень непривычно и сбивает с толку, так как тело и мозг дико устают уже спустя восемнадцать, как обычно на Земле. Приборная панель загорается, и ни одна строка, содержащая слово «Error», не в силах остановить радость Чимина. Основной источник энергии работает исправно, компьютеры запускают анализ системы, освещение в отсеках восстанавливается. Но всего через полчаса от этой радости не остается и следа. Чимин, под неравномерное пищание и гудение начинает понимать, что практически не готов морально к следующему, самому важному шагу. Поиску разумной жизни.