A sheep in wolf's clothing

Пробуждение в каталажке состояло из диких криков полицейских и атаки дубинками толстых, железных прутьев камеры. Чимин спал очень мало, а сегодня — возбуждённый таким поворотом событий — и вовсе почти забыл про сон. На третий день вой прутьев или железное эхо полицейских его почти не испугали. Прокажённый просыпался за несколько минут до официального подъема. Чимин сегодня успел опередить внезапность испуга на несколько секунд. — Симин, как твоё состояние? — удивительно приятельски поинтересовался прокажённый. Чимин тяжко сглотнул в немом повиновении подступающей тошноте. Его лихорадило, кожа была холодной и казалась липкой. Наверное, такая она и есть — Пак давно забыл ощущение чистого тела. Он поскорее начал перебираться ближе к открытому туалету. Вокруг заговорили неприятными словами о состоянии парня и о том, как всем это надоело. Для Чимина неприемлемо было терпеть одновременно унижение и плохое самочувствие, поэтому слова его почти не задели. Он обосновал для себя необходимость — область эмоций больше никуда не выходила. Ему даже не приходилось закладывать воняющие пальцы к корню языка, чтобы вывернуть желудок до беловатой желчи. Каждое новое утро на Обероне сложно было называть «добрым».

***

— Юнги, что нам сделают за прогулы уни? — Ничего. Только поставят еще одну печать в тастасгрифе. — Что делают, когда печатей набирается много? — Смотря каких. У меня пол-тастасгрифа в метках, и ничего. А кому-то достаточно одной… — Мин осекся и замолчал. — Юнги, мне кое-что рассказали этой ночью, — понизил голос Пак в унисон осечке. — Что? — Про установку на пустоши. Я спрашивал у тебя… Тот, который был на обесполе, сказал, что в пяти единицах от свалки обеспола есть установка, которую я ищу. — Чимин обернулся вокруг себя на всякий случай. — Я не смогу её сам найти. Поможешь? — А гарантии? — Пока будем идти – я расскажу тебе много информации из разряда отречённых. Юнги задумался на несколько секунд, но Чимин почувствовал формальность этого действия. Давно было понятно, что Юнги пойдет на всё в обмен на раскрытие секрета Чимина. Что за отречённый, который не знает преступных законов Оберона? Что за странные вещи из материалов, несуществующих на его планете? Что за оберонец без собственного запаха? И почему он спрашивает про обеспол, когда от него постоянно несёт этой страшной свалкой? — Пять единиц — много. Надо либо ночью идти, либо забить ещё один день в уни, — прошептал Юнги. «Нужен ли будет мне этот день, когда я найду установку и починю антенну?». — Это дело стоит прогула, Юнги.

***

На горячную и полубольную голову Чимина находилась предприимчивая (а, скорее, более рассудительная) голова Юнги. То ли он боялся потерять столь ценный источник пока призрачной информации, то ли действительно беспокоился за здоровье неизвестного ему Чимина с украденными документами. В любом случае, вместо того, чтобы сломя голову бежать к непонятной установке, Юнги заставил Чимина пойти к себе домой для еды и душа.

***

Инопланетная квартира уже не внушала того необычного чувства, как в первый раз. Маленькие, пустые комнаты не давили, занавешенные окна не казались опасными. После тюрьмы Чимин вряд ли задумался хоть на минуту перед тем, как оказаться в узком и холодном пространстве душа. Инопланетная вода пахла затхлостью, чем-то полумертвым. А, может, так пах сам Чимин. Еще на Обероне не было понятий о ванных принадлежностях, но это уже не сбивало с толку после всего произошедшего. За окном моросил едкий дождь. Серость сменялась серостью (или не менялась совсем за последние несколько суток). Чимин устало развалился на хлипком диване и очень долго смотрел в никуда. В доме было всего две комнаты, и внезапно возникла мысль подсмотреть во вторую. В прошлый раз, когда они были здесь под глюком, Пак так и не решился осмотреть дом лучше. Чимин прислушивается к шумящей в ванной комнате воде. Встаёт, не чувствуя мышц. Дверь приоткрыта, и первое, что парень видит в щёлку — это зеркало. И странное отражение в нём. Что-то около двери. Вроде, там стоит человек? Жуткий инопланетянин. Короткая волна страха сковывает — вдох, выдох, вдох мимо легких — но уже следом… Секунду. Чимин толкает дверь. И веки сами распахиваются в ужасе. Сильная ссадина на пол-лба, красные глаза с расширенными зрачками, белые, обескровленные губы. Кадык ужасно выпирает, на коже на его месте образовался синяк. Чимин спохватился и подбежал ближе. Широко раскрыл рот, высунув язык — он был с обильным, белым налетом. Вся слизистая в сильных покраснениях. Розовые, воспалённые веки шелушились, ресницы были в светлом, микроскопическом песке. Чимин несколько раз медленно моргнул, теперь отчетливо чувствуя, как этот песок по крупицам прилипает к тяжелым ресницам. — Матерь божья… — Только и смог тихо выговорить он. Он быстро покрутился и осмотрел тело. В весе, безусловно, не доставало килограммов пяти минимум. На рёбрах и в местах выступающих костей тоже были синяки. Чимина бросило в холодный пот. Он поднял руку к губам и с силой укусил себя. Так вот почему парень не ощущал такой значительной ссадины на лбу. Кожа слабо реагировала на боль. Некроз тканей? Чимин почувствовал, как у него задрожали губы от ужаса. Слабость налилась свинцом во все конечности, глаза заволокло туманом. Осознание противилось, как могло, но реальность давила намного сильнее. Он чем-то заразился.

***

Он заразился. И, судя по симптомам, совсем не пару дней назад. Антисанитария, неизвестные растения и пища, ослабленный организм — чего он вообще ожидал? Теперь добраться до корабля оказалось первостепенной задачей. Но… Потом снова идти в город за Юнги, потом опять возвращаться к установке на пустоши? А вдруг дальнейший путь будет еще длиннее? Это слишком много, а Чимин слишком ослаб. И времени катастрофически мало. Стрессовых ситуаций уже оказалось излишне, мозг не выдерживал. Но тут Чимин внезапно ощутил нечто странное. Опасную мысль, преступное действие, на которое он был готов. Почти доказанный, пресловутый «эффект бабочки». «Что, если привести Юнги в корабль?».

***

— Эй, Чимин. Ты чего поник? — Да так. Много мыслей. — Что за мысли? «Чимин. Ты должен еще раз подумать. По факту, ты обрекаешь человека на смерть этой информацией. Моральную или физическую — что угодно. Как он это воспримет? Всё то, что увидит и узнает? Что, если он бы не хотел этого знать, если бы у него был выбор? Но… Да, ты ведь можешь предоставить ему этот выбор? Переложить ответственность за последствия на него самого. Так подло, но безопасно. Много вещей в этом мире имеют такую паршивую дуаль. Но для чего-то же ее имеют. Что, если он не сможет правильно распорядиться этой информацией, даже если узнает? Может, мне всё же еще немного повременить? Как только я найду установку — всё обретет конец. Единственное, что мне необходимо — связаться с Землей любым способом. Потом я буду лечиться. А если не выйдет?.. Так, ладно. План таков. Сначала я схожу в уни. Возможно, найду книгу, в которой могут объясниться симптомы. Возможно, это не такая серьезная… Чёрт, о чем я говорю?! У меня развился даже некроз кожи, мать вашу! Блять, некроз кожи за несколько дней! Что здесь за ядерные микробы?! Чимин, успокаивайся. Сначала ты идешь в уни и приводишь мысли в порядок. На это у тебя есть около тридцати часов. За это же время ты должен подготовить Юнги. Подготовить и преподнести ему выбор. Чтобы сделать всё быстро и осторожно — тебе необходим помощник. Просто какой-то дьявольский квест, а не космическое путешествие. Потом ты идешь искать установку в зависимости от результата выбора Юнги. С ним или без него. Пока я могу просто узнать ее координаты. Потом вернуться в корабль и…». — Чими… — Юнги, — резко оборвал его Пак. — К сожалению, установка должна повременить. Это долгий путь, а я плохо себя чувствую, — внезапно он понимает, что высказался резко и слишком апатично. Чимин лишь надеется, что не совершает ошибку. Юнги спокойно смотрит водянистыми глазами, сохраняя дистанцию короче приемлемой. Слова до него вроде плавно доходят. Эта дистанция заставляет Пака чувствовать себя виноватым в том, чего еще не совершил. Эта дистанция неожиданно заставляет Юнги уловить невероятный, доселе не ощущаемый запах. Не феромонов — не альфы, не беты и не омеги. Странный запах волос, кожи, рта, рук — тела. Не от конкретного источника где-то внутри, а будто весь Чимин — один сплошной источник. И аромат отличается в каждом новом кусочке — шея не то же самое, что ладони, а живот иначе, чем гениталии. Юнги на самом деле совсем не слышит, что пытается донести до него Чимин. Глаза заволакивает густым туманом. Нос забивается острыми ощущениями. Голова гудит возбужденным обличением. Он судорожно удивлен, что смог это так тонко и внезапно почувствовать. Но как разумно объяснить? Что за феномен? Как так может статься, что Чимин — больной Чимин, сидящий перед ним и так тонко ощущаемый — на самом деле… «Чужак?».