A sheep in wolf's clothing

— Юнги, это же оно?! — вскрикнул Чимин, показывая вдаль вытянутой рукой. Юнги неутвердительно кивнул, смотря куда-то по направлению руки Чимина. Пять единиц по земным мерам составили около трёх часов. Если только их не считали в расстоянии. Больше всего Чимин боялся идти через свалку, потому что у него не было с собой навигатора, чтобы обходить «лужи», и защитного костюма, чтобы без навигатора можно было идти по ним. Но Мин сам порвался обойти свалку за километр, сославшись на сильную тошноту. «Он же не видит, да?». — У вас такое хорошее зрение? — улыбнулся Мин. — Зато обоняние у большинства ни к черту. Чимин ускорил шаг. Но Юнги схватил его за плечо и притормозил. — Если честно, я боюсь туда идти, — негромко сказал он. — Почему? — Если там кто-то есть? И он не хочет, чтобы его тревожили. Или если там никого нет, но за этим местом следят? Или если даже время от времени проверяют — выяснить, кто туда пробрался, для Предводителя ничего не стоит. Чимин открыто смотрел ему в глаза. — Я сам схожу туда. Могу даже отпустить тебя домой. Для меня уже не остаётся выбора на этом пути — или я иду туда или погибаю. «Я знаю, что это эгоистично. Но, пожалуйста, согласись пойти со мной. Я не доберусь назад в одиночку. Силы на исходе. Всё на исходе. Мне нужно выяснить, смогу ли я найти там помощь. И мне нужна помощь тебя, как обероновца. Господи, Юнги. Я понесу за тебя любую ответственность, абсолютно любую, если это будет возможно. Только подай мне руку». Юнги немного помедлил. Потом подошел и крепко обхватил Чимина под локоть. Пак задохнулся от неожиданности и только сейчас понял, что его мышцы словно сдувшиеся воздушные шарики. Его ноги тряслись, а живот тянуло внутрь от голода. — Я помогу тебе в любом случае. Только больше не говори, что погибнешь. «И пусть это совсем, совсем не разумно — я не понимаю, почему так поступаю. Словно он говорит мне — иди за мной. И я иду, даже в страхе погибнуть вместе с ним».

***

Ещё через полчаса они уже были возле таинственной установки, на которой, по словам прокажённого, якобы находилась радиостанция. — Юнги, как у вас показывают, что пришли с миром? — Прошептал Пак, пока они притаивались за валуном. — У нас нет такого. Это просто чувствуют по запаху. — Ладно. Тогда… просто пойдем туда. Они медленно поднялись, перевели дух и двинулись прямо к дверям установки. — Если там помощники предводителя — сопротивляться бесполезно. Нас обоих отправят на обеспол тут же, — негромко «дал надежду» Мин. — Но если нет — у нас впереди много интересного, — усмехнулся Чимин. Установка не выглядела обитаемой. Все окна завешены плотными тряпками, тропинка ко входу почти не протоптана. Плотный слой пыли на пороге. — Тут давно никого не было, — оповестил Пак. — Смотри: порог ужасно пыльный. — Может, он его переступает? — Хах, — не сдержал удивленый смешок Чимин. «Остроумно, если бы не было так оправданно». Чимин глубоко вдохнул и постучал три раза. От последнего удара дверь сама собой приоткрылась, дав понять, что никто ее не запирал.

***

Сердце выпрыгивало из-под ребер. Юнги вытаращил глаза в тёмную щель. Чимин тоже. Признаков жизни оттуда не поступало. — Пошли, — шепнул Пак и приоткрыл дверь шире. Они оба медленно пробрались внутрь. Кромешная тьма. Вокруг царит небольшой беспорядок, но не фатальный. Чимин приоткрыл и зафиксировал занавеску. Слой пыли на предметах интерьера тонкий — максимум недели две. — Человек, который отсюда уходил — уходил не насильственно, но не по своей воле и сразу, — сказал Чимин Юнги. — Грязная посуда и пропавшая еда в холодильнике — когда уходят намеренно, то от этого избавляются. Как будто… «Арестовали? Его арестовали?». Мин выглядел очень обеспокоенным. Чимин быстро прошагал в соседнюю комнату почти на инстинкте. Юнги резко повернул к нему голову и побежал вслед. Пак замер уже на пороге, открыв рот от изумления. На всю комнату красовалась огромных (по сравнению с человеком) размеров радио-антенна. Под ней был большой пульт управления с рупором, а сбоку — механизм для поднятия крыши. Только сейчас Чимин сообразил, что не обратил внимания на отсутствие диска антенны снаружи. Владелец так хорошо продумал маскировку, что, не зная об установке — её сложно найти. И только в последнюю очередь возникла мысль, от которой его ноги подкосились — настолько сильная и отчаянная: «Господи. Это моё спасение».

***

Будь он здоров и полон сил — то потерял бы сознание от исступления. Сейчас область эмоций терпела крах на внутреннем уровне — Чимин чувствовал слабо и странно. Всё, кроме страха. Он пересиливал или компенсировал все остальные чувства. Земной абсолют основного инстинкта — страх — проявлялся на Обероне в чистой эссенции. Если ты почувствовал страх Оберона — ты почувствовал всё. Чимин подошёл к подъёмнику и осмотрел его. Рванул рубильник, и крыша тут же двинулась с места. Юнги замер в дверях, как вкопанный, не прерывая ни одним словом действия Пака. Он не доверял, а боялся. Пак боялся, пока не проверит. Страх, страх, страх — его густая консистенция давала вечность. Вечность Великому Предводителю. Так отчетливо всё понимать и не иметь возможности изменить — ещё один страх. Пытаться всё изменить, отчетливо понимая — второй. Не понимать и не пытаться изменить — третий. Пирамида страха, вереница бесконечного сомнения в каждом правильно-неправильном действии, цепочка ДНК с врожденным геном анти-автономности личности… «Могу ли?». Имею ли право? Не больше, чем обероновцы сами на себя хотят их иметь. Сверх-инициатива — диктаторский контроль своей воли, ничем не отличный от режима Оберона. «Чуть большее давление может в итоге породить лишь похожую форму?». Чимин обернулся на Юнги, внимательно наблюдающего за небом в раздвигающейся пасти крыши. «Если послать сигнал… Что потом случится со всеми этими существами? Земляне никогда не славились хорошими стратегиями захвата территорий. Монголы, англичане, американцы — как рождались их народы, как рождались их колонии? Через смерти „не таких“, дикарей и варваров. Обероновцы — дикари, а мы — варвары. Но только с противоположных точек зрения. Для своего мира они — высшие создания, для их мира мы — лишь помощники. Я помощник? Или всё же варвар?». Чимин подошёл к пульту управления. Такие были на Земле еще в незапамятные времена. Сейчас похожие есть лишь в музеях. Он запустил его, измазав руки в пыль. Пока машина запускалась, он осмотрелся в комнате. — Интересно, кто тут находился? И вернется ли? Думаю, мне очень важно найти его. — Сказал он будто в пустоту. Мин спохватился. — К слову… — Начал было он, но осекся. Чимин подошёл к столу и начал просматривать какие-то бумаги. Это были чертежи мало понятной техники. Судя по всему, довольно примитивной для Земли, но инновационной для Оберона. — С этим он может далеко пойти, — заключил Пак. — О… Он обратил внимание на перевернутую фоторамку. На Земле так обычно делают, чтобы скрыть нежелательного родственника от глаз. — Чимин… Пак перевернул рамку. Она оказалась разбитой — осколки мелким звоном усыпали стол. На фото был мужчина, который держал на руках мальчика. Чимин вгляделся в лицо. И поначалу не совсем понял. — Ему не нравился его ребенок, что ли… — Обернулся он на Юнги. Тот смотрел на него, весь бледный и испуганный. — В чём дело? — Присмотрись внимательнее к фото, — сухо ответил Мин. — Дело не в его ребенке. Чимин отколупнул ногтем неудобно расположенный осколок с лица мужчины. Хватило еще пары секунд, чтобы всё понять. Это лицо он, скорее всего, никогда не забыл бы. «Запомнить… Почему я думаю об этом?». Запомнить. Что-то внутри подсказывало, что это «важно для него»? «Для подопытного». — Юнги, это… Он? — Ошарашенно прошептал Чимин. — Тот самый? — Да, — сипло и коротко ответил Мин. «Убитый подопытный с практики по обесполу!?».