A sheep in wolf's clothing

В происходящее можно было поверить, если бы это оказалось плохим сном. Ужасным, тем нехорошим сном, из которого нельзя проснуться. Но однажды ты всё-таки открываешь глаза, минуту приходишь в себя и всё понимаешь. Абсолютно всё понимаешь. Чимин давно понимал, но глаза уже были открыты. Поэтому верить не оставалось сил. Уже около десяти минут он молча сидел в прострации на пыльном полу. Юнги всё так же стоял у дверного косяка, подогнув ногу. Немая сцена немного выводила его из себя, Чимин же думал, что сможет просидеть вот так целую вечность, все тридцать два часа неподвижно. Он давно привык к длине суток и двум спутникам на мутном, ночном небе, к хронической изжоге и патологической слабости. Теперь требовалось вернуться к той точке восстановления, когда у него еще присутствовали силы на борьбу. — Я даже подумать не мог, — наконец, произнес он. — Ты слишком долго искал это место, чтобы сейчас вот так легко опустить руки, — немного погодя, ответил Мин. Он отлично сохранял рассудок. Может, потому что не был поражен болезнью, а, может, всё зависело от его половой принадлежности. Альфы очень сильные не только физически. — Я не совсем понимаю, что зависит от этого парня, но, думаю, самое время перейти к другому плану, — добавил он. «Что зависит от этого парня?». Чимин почувствовал прилив чего-то обжигающего в области легких. «Что от него зависит… Да, собственно, ничего. Всё сейчас, да и раньше — зависит только от меня. Этот погибший парень вряд ли смог бы починить антенну лучше меня, разве что помочь физически, как и… Юнги? Я знаю, какие детали мне нужны отсюда, подопытный мог разве что просто дать мне их. Забрать сейчас детали и отправиться в корабль? Каждая минута… Каждая минута промедления отдаляет меня от Земли». — Юнги, я понял. Даже если он погиб… всё в порядке. В плане. Мне только нужна твоя помощь. У Мина загорелись глаза. Он оторвался от косяка и подлетел к Чимину, помогая подняться. — Я готов. Еще одно приключение. Столько заварушек, сколько ты устроил, не было на Обероне с начала его существования, — улыбнулся он. — Но… Нам надо почтить память погибшего и взять у него нужные инструменты. Почтить память — похоронить, отдать ему должное за помощь, — добавил он, увидев замешательство инопланетянина. — У нас на Земле такие традиции, я думаю, что должен их учесть. — Да, отлично, — согласился Юнги. — Я просто поддержу. Руководи. «Стремление к жизни у них просто невероятное. Он намного сильнее альфы. Выучить язык и обычаи неизвестной планеты, пробраться в уни, побывать в тюрьме и на работах… Не боится ни нас, ни правительства, ни новых мест… Насколько же их раса сильнее нашей», — думал про себя Мин, пока Чимин внимательно собирал какие-то бумаги со стола умершего. Думал про себя, даже не понимая, что перед ним сейчас — самый отчаявшийся и обреченный человек на Земле.

***

— Куда мы направляемся теперь? — с опаской уточнил Мин. — Я говорил ранее, что покажу тебе кое-что, о чем ты уже не сможешь забыть. И что это будет поворотным моментом в твоей жизни. Сложно описать и не с чем сравнить, если честно, — улыбнулся Чимин. — Ты всё еще можешь отказаться. Но, как сам и сказал, ты слишком далеко зашел, чтобы остановиться, да? — Да, если честно, — ответил Юнги. Страха в его крови было больше, чем энтузиазма. Но остановиться сейчас значило предать все свои усилия. Юнги потихоньку начинал понимать, почему Чимин так опасался за него и его сознание. Кому он сможет теперь об этом рассказать? Всё увиденное придется унести с собой, в противном случае положить на кон свою жизнь. Нет, не на кон. «Сложить голову за нечто…», — только и смог сформулировать Мин. Что-то предпринять? «Если у него… Только ли с целью изучения он прилетел? А что дальше? Чего земляне хотели тут добиться, если бы нашли жизнь? Если у них другие существа, другая жизнь. Уничтожить систему Оберона. Только ли систему уничтожить?». Юнги остановился. Чимин вопросительно обернулся на него. — Какая у землян основная цель? — Вдруг спросил он. — В смысле? — Помимо исследования. Чимин встретился с затуманенным больше обычного взглядом. — Исследование, больше ничего. По крайней мере, я прилетел сюда для исследования. Юнги, — Чимин подошел к нему и взял за запястье. — Мне надо объяснить подробнее. На Земле я такой же преступник, как и здесь. Меня собирались отправить на казнь, что-то вроде обеспола. Но потом дали альтернативу. По сути, то же самое. Смерть. Мне нет смысла умирать здесь, как и на Земле. Но выходит, что другого исхода нет. Если ты думаешь, что я собираюсь причинить Оберону зло, то… Просто посмотри на меня. Чимин снова отошел на шаг назад и раскинул в стороны руки. — Меня можно убить, просто ударив легонько в живот или в голову. И как только твои подозрения перейдут в область предательства — просто сделай это. Мне станет легче, намного легче. Если бы я хотел зла, то не стал бы передавать тебе знания о Земле. Не стал бы ничего рассказывать. И тем более не повел бы тебя в свой космический корабль. Так это называется, если я еще не упоминал. Вы можете построить такой же и прилететь на Землю. И сделать то же, что и мы. Всё, что я делаю — не злой умысел, а обмен опытом. Это всё равно, что ты бы дал мне лингву под названием «Оберон», а я тебе — «Земля». Равноценный обмен. Нам это дается одинаково трудно. Мы одинаково сильно стараемся. Мы в одинаковой опасности, — закончил Чимин. — И если ты до сих пор сомневаешься, просто ударь меня. Он не без волнения заметил, что кулаки Мина были сжаты, но бить тот явно не собирался. Юнги сильно задумался, туман потихоньку стал рассеиваться. Он подошел и опустил тонкие руки Чимина. Мягко обнял его. — Я склонен верить тебе больше, чем себе. Внутри меня что-то нарастает, и я не могу дать этому названия. — Я не предам вас, что бы ни случилось, — обнял его в ответ Пак. — Я боюсь, но чувствую, что мне нужно это преодолеть. — Я понимаю тебя. — Под глюком, — начал почти шепотом Юнги. — Я видел… Я видел, что ты покидаешь меня. А потом происходит что-то страшное. Я видел много непонятного, но точно не помню, когда это было. Видения под глюком смешиваются в один большой ком, и уже ничего не разобрать. Но момент, когда ты исчезаешь, я видел более чем отчетливо. Просто обещай, что не исчезнешь. Что не оставишь меня с вот этим всем… Чимин словно со стороны видел свои воспаленные глаза с фиолетовыми сосудами, отмирающую белую кожу, выпадающие волосы и сдувшиеся мышцы. Видел себя такого и понимал, насколько же нелепо прозвучало его: — Не оставлю, Юнги. «А я видел, как ты покидаешь меня, Юнги».

***

Даже с другого направления Чимин с легкостью нашел свой корабль. Казалось, он проделывал этот путь уже сотни раз. Наверное, на Земле и за всю жизнь он не прошел такого расстояния, как на Обероне. — Юнги, мне будет сложно объяснить, что сейчас произойдет. Так что просто смотри, что на Земле называется сказкой, — улыбнулся Чимин. Он не ошибся ни на грамм в том, какой потрясающий эффект это произведёт на Юнги. Так как инопланетянин плохо видел, то помехи голографической завесы для него были пустым местом. В итоге Мин буквально сделал шаг, и перед ним…  — Нихера себе, что это за хрень!? — Почти во весь голос закричал он. Чимин не смог удержаться и коротко засмеялся. Юнги осел на землю и сидел вот так с широко распахнутыми глазами и ртом. Он не мог произнести ни слова. Пак помог ему подняться. — Это невероятно, такого не существует! — Воскликнул Мин. — Хочешь еще раз? — Улыбнулся землянин. Он подтолкнул Юнги назад, по его волосам прошел электрический разряд, и корабль вновь исчез. — Чимин! — Заорал Юнги в панике. — Чимин, куда всё исчезло?! — Сделай шаг вперед, — послышалось прямо перед ним. Юнги быстро шагнул и врезался в смеющегося Чимина. Тот схватил его под руки — у инопланетянина в прямом смысле опять подкосились колени. — Я даже представить не могу, — с судороджной улыбкой зашептал Мин. — Это, действительно, как сказка. Это… круче глюка! — Я знал, что тебе понравится, — всё еще улыбался Пак. — А как тебе моя машина? Она, правда, изрядно побитая. — Я не видел такого никогда и нигде, Чимин. Чимин… — Всё еще причитал инопланетянин. — Ты прилетел на этом? Ты… Ты… Невероятно! Я не представляю, как это возможно, сколько единиц, сколько всего… Ты потрясающий, — выдохнул, наконец, он. — Ты просто потрясающий. Ты был прав — такое в целой жизни невозможно забыть. — Это только маленькая часть, — Чимин обнял его за плечи, успокаивая от нахлынувшего адреналина. — Это лишь маленький корабль для полётов, и только его внешняя часть. Ты представляешь, на что вы способны, Юнги? Какие ресурсы могут быть на Обероне? Какие корабли и машины? И всё это только в ваших руках, а земляне готовы поделиться знаниями. Всеми, какими возможно. — То есть, я могу увидеть и твою планету? — Восхищенно спросил Мин. — Д-да, конечно. Если построите такой корабль, — запнулся Чимин. — Это невероятно. Как же мне теперь… До этого мне не хотелось этого так сильно. Было интересно, но не хотелось так сильно. Чимин, Чимин… — Юнги внезапно закрыл руками лицо и впечатался ему в грудь. — Чимин, я не могу… Это так прекрасно… Пак в изумлении увидел, что Мин в мгновение расплакался, как ребенок. Слезы градом катились из его глаз, так внезапно и сильно, что Чимин растерялся. Он крепче прижал к себе инопланетянина, понимая, что почти нет разницы между ним и человеком, между Юнги и Чимином… Что эмоции их объединяют, и что душа, чувства, эмоции — общие, душевные терзания и порывы — общие. Язык чувств и разума — общий. Что Юнги, этот инопланетянин — такой же. Такой же беззащитный перед миром Чимина, как и Чимин — перед Обероном. И на мгновение… «Это точно сожрет его». — Боже мой… Юнги проходил тот же путь, что и Чимин. Тот же страх перед неизвестным и непонятный язык. То же смятение, страх, разочарование и восторг. Только у Юнги это называется запахом, а у Чимина — душой. И души инопланетян приняли друг друга на не принявших взаимозапахи планетах. И если сигнал жизни не дойдет до Земли, то мучительная смерть ждет обоих. Они оба умрут с невыносимыми знаниями и с величайшим сожалением. С величайшим сожалением о том, что ничего не смогли изменить. — Я сделаю всё, чтобы у нас получилось, Мин. Я сделаю всё, что в моих силах. — Я верю тебе. Теперь… Теперь я верю тебе, как никогда не верил.