Метанойя

      — И куда ты собрался в такую жару? — Брат смотрел на меня устало, отстранённо. После смены в шахте он весь был перемазан грязью, а запах пота от него заставлял морщиться.       — Какая тебе разница? — раздражённо ответил я. Брат лишь продолжал брезгливо и вяло стаскивать с себя одежду, будто боясь ещё сильнее запачкать руки.       Я сидел у двери и аккуратно вставлял в потрёпанные кроссовки новые шнурки. Над ухом жужжал маленький вентилятор, явно не справляющийся с сегодняшней аномальной жарой.       — Клифф, — брат бросил грязную форму в таз и повернулся ко мне, утомлённо опершись о стену, — ты не знаешь, случайно, человека по имени Артемас?       Клиффорд вдруг напрягся и выпрямился.       — Где ты слышал о нём?! — строго и громко спросил он в ответ. Усталость после смены словно рукой сняло.       — Эй, ты ещё с нами? — прокуренный баритон учителя резко вернул меня к реальности.       Я хотел было ответить, но стоило мне открыть рот, как медиатор выскользнул из-под струн и звонко ударился о каменный пол. Артемас тут же поднял его и осторожно протянул мне.       Его рука чуть-чуть коснулась моей. Артемас вздрогнул и тут же отстранился. Чуть замявшись, он поправил галстук и отошёл к стеллажу. Учитель всегда держался на расстоянии от меня.       — Чувствую себя заразным, — шепнул я на ухо Собаке. Но та, видимо, настолько увлеклась, барабаня по мешку с песком, что не заметила этого.       — Следующее занятие — день оплаты, — вдруг вспомнил учитель. — Постарайтесь не забыть.

***

      Аномально палящее солнце будто истребило всё живое. На пустынных улицах ни души — только раскалённый песок и дрожащий от жары воздух. Нещадное пекло.       Я вышел из пустого супермаркета с парой позаимствованных вещей в рюкзаке. Остаться незамеченным в такой день сложно, но у меня есть проверенные методы. Было бы стыдно явиться без гроша в день оплаты.       Ноги от усталости заплетались, спина неприятно прела под тёмным рюкзаком. Всё, чего мне хотелось, — поскорее дойти домой и упасть под вентилятор.       За спиной послышались глухие шаги, но я не обратил внимания.       Тиму придётся помучиться, чтобы продать это всё, если жара не спадёт. Если он не успеет, то лучше вообще не приходить в подвал в следующий раз. Это лучше, чем лишний раз показывать, что я нищий. Хотя Артемас, наверно, и так догадывается. Многие в этом городе нищие.       Мысли крутились в голове, сменяя друг друга и утомляя ещё сильнее. Почему-то мне не хотелось даже единожды проявить себя перед Артемасом с плохой стороны. Я как идиот старался показать себя в лучшем свете, но, похоже, он и так считает меня каким-то неприкасаемым…       И тут я осознал, что шаги позади не прекращались. Посреди пустого города именно за моей спиной шли какие-то люди. Стало не по себе. Усталость и утомлённость прошли в ту же секунду.       Я ускорился. Ускорились и они. Я завернул во двор. Завернули и они.       Я нервно сглотнул, чуть не подавившись. Они не отставали ни на шаг, будто дразня бесполезным преследованием. Сердце бешено колотилось в груди. Я вышел на небольшую песчаную равнину, повиляв по подворотням. Они упорно шли за мной. Я слышал их раззадоренные голоса. «Хватит с ним играться — поймаем и получим награду!» — отчётливо донеслось до меня.       В суставах пальцев зудело от страха. Их толпа, а я один. Надо спасаться. Надо бежать, искать людей — делать хоть что-то! Истеричные мысли заклубились в голове. Кажется, у меня не остаётся другого выбора…       Резко развернувшись, я достал нож из кармана и прижал палец к выдвижному лезвию, готовясь его достать. Они лишь ухмыльнулись в ответ, будто не воспринимая меня всерьёз.       Преследователей оказалось четверо. Один сжимал в руке камень, второй нашёл себе обрезок ржавой водопроводной трубы, третий пафосно обматывал ремень вокруг правого кулака, а четвёртый лишь разминал пальцы. И все смотрели на меня с азартом. Как хищник смотрит на жертву.       Резким отточенным движением пальца я вытолкнул лезвие вперёд, и… оно вылетело с крепления, со звоном упав на утоптанный песок. Парни мерзко загоготали.       — Хах… — Я переводил взгляд то на нож, то на ухмыляющихся недругов. Печально улыбнувшись, я не придумал ничего лучше, чем сказать: — Подождите минуту, кажется, тут был ещё штопор.       Реакция последовала мгновенно. Камень прилетел мне прямо в голову, сбив с ног. Преследователи с улюлюканьем понеслись на меня.       Я пытался уползти, закрыться, подняться, но град ударов вжимал меня в землю. По телу медленно расползалась ноющая боль. По рёбрам, спине, ногам, рукам. Не защититься, не убежать, не дать отпор. Липкая горячая кровь из виска лилась на землю, противно засыхая и сворачиваясь на лице, кожу жгло раскалённым песком, а я лишь продолжал истерически смеяться, корчась и задыхаясь от боли. А они всё били и били, не останавливаясь…       Уши оглушил раскатистый звук выстрела. Поднятый пулями песок обрушился в раны. Я застонал, вытянувшись от боли и жжения. С трудом раскрыв слипшиеся от крови глаза, я увидел, как нападающие убегают, бросив всё своё «оружие».       Поодаль от места драки виднелась чёрная фигура на фоне палящего солнца. С одноствольным ружьем в руках. Фигура чуть выждала и начала приближаться, но я уже не смог дождаться её. В глазах вдруг поплыло, и сознание покинуло меня. Последнее, что я смог сделать, — вытолкнуть не слушающимся от онемения языком выбитый зуб.       Когда я открыл глаза, я был в бункере.       Всё тело казалось жутко тяжёлым, кожа высохла до неприязни, прикасаться к одежде, обивке дивана и прочим сухим вещам было невыносимо. Всё, чего мне хотелось, — это выпить пару стаканов воды.       С трудом поднявшись с дивана и жутко шатаясь, я подошёл к стальному чайнику. В нём я увидел своё отражение: майка разодрана в клочья и еле висит на угловатых плечах, большая часть тела перемотана бинтами, по животу что-то размазано, всюду синяки и ссадины.       Дрожащей рукой я взял стальной чайник со стеллажа и занёс его над стаканом. В ушах что-то гудело, всё тело чуть потряхивало — то ли от слабости, то ли от нервов.       — Мур! — От неожиданного возгласа я сжал руку так, что осколки лопнувшего стакана брызнули из-под пальцев. Сдавленно вскрикнув от боли, я обернулся. В дверях стоял Артемас. Он смотрел на меня строго как никогда. — Это твоё? — Учитель демонстративно поднял перед собой мой рюкзак. — Сядь, надо поговорить.       — Я просто ужасно хочу пить.       — Боюсь, ты не заслужил даже этого.       Я сжал порезанную ладонь в кулак и молча повалился в угол дивана. Та часть, на которой я лежал до этого, вся была покрыта грязью и кровавыми пятнами. Артемас открыл рюкзак и вывалил все вещи на стол прямо передо мной. Я лишь виновато смотрел в пол. Среди вещей валялся мой нож, который кто-то уже успел починить.       — И много ты уже так вынес? — Учитель с грозным видом наклонился ко мне. Я лишь молча кивал и изо всех сил старался отвести глаза, чтобы не видеть его лица. — Где-то осталось ещё краденое?       — Мы всё… — я замялся. Стоит ли впутывать Тима? — Я всё продал.       Уголки его губ приподнялись в кривом подобии ухмылки. Артемас чуть прищурился, пристально посмотрев на меня. Я был уверен: он знал, чувствовал, что я недоговариваю.       — Эх, Эни, что же мне с тобой делать? — Он отошёл в сторонку и достал сигарету из пачки с полки. — В последнее время ты меня удивляешь. Не в лучшую сторону, но зато сильно. — Я не знал, что мне ответить, и лишь пялился в одну точку, сжимая порезанную руку в кулак. Я чувствовал себя полным разочарованием. Так стыдно… — Ты знаешь, кто их послал за тобой? — Помещение медленно наполнялось запахом сигаретного дыма. Таким же едким и противным, как чувство вины, терзающее меня изнутри.       — Не знаю, — глухо и тихо ответил я.       Никогда не думал, что он узнает о том, чем я занимаюсь. Никогда не думал, что так получится.       — А я узнал. — Артемас ни на секунду не отводил от меня тяжёлого печального взгляда. Даже не моргал. — Этого человека зовут Инглеберт Палмер. И поверь, если бы я не появился вовремя, то ты бы уже подох. — Я чувствовал на себе его взгляд, и это ощущение пробирало до дрожи. — Я хорошо знаю его. Этот Палмер не успокоится до тех пор, пока не изведет тебя. Для него это чисто спортивный интерес. Ты нарвался на самого жестокого и беспощадного злодея в городе, поздравляю тебя, Мур.       — Что мне делать? — Я нервно теребил край своей майки. Было ужасно неприятно, но я не мог перестать.       — Во-первых, — Артемас неторопливо постучал сигаретой о край пепельницы, — не высовываться. Ближайшую неделю лучше посидеть, не выходя на улицу совсем. И лучше не у себя дома. Во-вторых, молиться, что Инглеберт не узнает, кто твоя семья и кто твои друзья, зайдя, например, в школу за информацией. На твоём месте я позвонил бы старшему брату и объяснил ситуацию. А потом скрылся бы где-то и ждал. Тебе есть куда уйти?       Собака живет со строгим отцом, который ненавидит меня и переломает мне кости при первой же возможности. Тим сам не появляется особо у себя дома, с чего мне у него жить? У Тони дома постоянно члены банд. Кто сказал, что из них нет никого, купленного Палмером, вроде тех, кто побил меня? Винс… Я даже не знаком с ним особо. С чего ему оказывать мне такую услугу? Ни у одного из моих "бетонных" друзей не было ни нормальной семьи, ни надёжного места жительства.       Но… Куда, блин, он шёл с этим ружьём?!       — Нет, — сдавленно ответил я. Внутри разгоралось мерзкое, едкое чувство… Тёмное и пугающее. Надежда на хороший исход умирала в агонии.       Артемас печально улыбнулся мне в ответ.       — Какая разница, где я о нём слышал? Я первый спросил!       — Большая! — Клиффорд сердито нарезал круги по комнате.       — Вечно ты начинаешь свои занудные допросы! Сраный же ты гад, ничего уже узнать нельзя! — От злости я дёрнул шнурки так, что кроссовка до боли сжала ногу.       Брат остановился и грозно зыркнул на меня.       — Этот человек опасен, идиот.