Я просто сосед

Дни становились скучнее и протяжнее, вынуждая искать любые способы времяпрепровождения. Но Джеймс всё же валялся на диване, к верху пузом, тупо глядя в потолок . ,, Ну вот почему я такой неудачник, а? '' - Эта мысль не давала парню покоя уже на протяжении нескольких дней, пока тот не был у соседа. Сам же Генрих волновался не меньше. На первый день он был рад тому, что наконец-то его никто не трогает и не засыпает в его шкафах . На второй день тревога всё нарастала: может просто Фергусон не знает где искать? В другой комнате? На чердаке? Где ещё? На третий день мужчина уже был готов сам ломиться в дом к Джеймсу, с тщательным допросом что там происходит. Но, конечно, он так не сделал, ибо у него всё ещё осталась гордость, способная заставить его только поехать развеяться куда глаза глядят. Генрих вышел из дома, закрыв дверь на ключ, оглядывая разбитое окно. ,, Только попробуй не объявиться до моего возвращения! '' Он обошел двор, открывая путь к красной машине. В это время Джеймс понял, что если он будет сидеть на жопе ровно, то ничего не узнает о соседских тайнах, так что накинув рубашку, он выбежал из своего жилища. Генрих в этот момент выезжал за пределы своих владений, почти не глядя в разбитое зеркало заднего видения. Но младший, в попытках заглянуть себе за плечо, повёл себя действительно глупо. Он выбежал на дорогу, не поворачивая головы на ярко-красный соседский автомобиль. — ОТХОДИ, ИДИОТ! Но Генрих не успел затормозить... Джеймс, широко распахнув глаза от страха и неожиданности, был сбит и повален на сырую, прохладную от вечерней росы, землю. Он обхватил руками ушибленный живот и скорчился, громко шипя. Фергусон хлопнул дверью машины и не менее напуганный, остолбенело таращился на мальчишку. Что делать - было яснее ясного, но этот случай был так похож на то происшествие с капканом, что сосед совсем некстати углубился в воспоминания. Джеймс барахтался в лужице своей крови, отчаянно дергая всеми конечностями. — П-помоги... — голос звучал жалко и рвано, может из-за большой кровопотери. Фергусон, одной рукой придерживая паренька под худые колени, другой фиксируя тонкие лопатки, взвалил его на руки и понёс домой. Тот извивался, намереваясь уползти к себе, но Генрих был сильнее и, исполняя свою давнюю мечту, уже поднимался по лестнице. Джеймс дергался. Дрожал всем телом. Сердце колотилось в бешенном темпе так, что дышать было почти невозможно. По щекам катились слёзы, изо рта доносились свистящие звуки, по разбитой губе текла тонкая струйка крови. Деревянная дверь выбивается ногой. — Кхе-н-Кхе-ри, — парень был на пределе возможностей, стараясь не закрывать глаз. А то ведь так можно и не проснуться... Вскоре, была выбита вторая дверь, и Джеймс понял, что лестница, по которой идёт сосед, ведёт не ВВЕРХ, а ВНИЗ. ,, Где я? '' Бинт, словно поджидавший их, лежал на тумбочке и Генрих начал аккуратно перевязывать руки, ноги и живот пострадавшего. Вернее - попытался. Ибо этот самый пострадавший дергался в конвульсиях, выдавливая из себя хрипящие и свистящие звуки. В конце концов, Фергусон плюнул на всё происходящее с высокой колокольни и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь Джеймс закричал. Просто оглушительно заорал. Не взирая на боль в животе, от сжатия диафрагмы, он продолжал звать на помощь, с каждой секундой убеждаясь, что помочь некому. Что он тут один. Он умрёт здесь? По спине холодком пробежали мурашки. Сколько он здесь протянет? Час? Два? Даже если больше - ЕГО НИКТО НЕ НАЙДЁТ. Он погибнет. Про него все забудут. Останется только безымянный череп... Наверху раздались шаги, слетевшая с петель дверь негромко скрипнула. Генрих спускался по лестнице с какой-то вещицей в руке. Это зелёнка? Вата? Еда? Это шприц. И не пустой. Внутри находилась мутноватая жидкость, покачивающаяся с каждым шагом. Джеймс, пытаясь не замечать как вниз и вверх дергается его брюшная полость, быстро, насколько мог отполз к краю, вжавшись в стену. Фергусон неумолимо приближался. Сев перед измученным парнишкой, он молча отодвинул ему голову и приставил иглу к пульсирующей вене на шее. ,, Будь спокойным мальчиком, и, возможно, не почувствуешь боли.'' — НЕТ , ПОЖАЛУЙСТА! Тонкая игла... — ПЕРЕСТАНЬ , ПРОШУ! Жидкось была холодной, противно разливающейся по всему организму. Через несколько секунд Генрих отстранился. — Покричи мне тут... — Ч-что ты сделал ? — Парень, неистово дрожа, потёр рукой красный след. — Ничего особенного. Можно сказать, облегчил твои страдания. И мои заодно. Я же любя... Последняя фраза слетела с уст Фергусона и, немного повисев в воздухе, опустилась в сознание Джеймса. — Л-любя? Генрих пожал плечами и кивнул. Воздух словно становился теплее, убаюкивая в образовавшейся тишине. — З-зачем ты меня у-убиваешь? Генрих покачал головой: — Я тебя не убиваю... — НЕПРАВДА! Я всё знаю! Ты заманиваешь к себе детей и закапываешь их заживо! Вечно под каким-то предлогом: то сюрприз, то цветы! Помнишь?! Помнишь, Дядя Генри?! — Голос срывался, а Джеймс бредил. Он никогда ещё не был в подобном отчаянье. Глаза слипались, дышать было по-прежнему трудно. — Парень, ты меня с кем-то перепутал, —Фергусон усмехнулся, разглаживая усы. Конечности отнимались... Голова ныла, умоляя о сне. Горло неприятно резало. Карие глаза моргнули и закрылись...