Keep Coming

Погода в конце августа бывает непредсказуемой, и Эффи, лежа на кровати, всматривалась в горизонт, думая о том, что скоро будет дождь. Что по вашим меркам двойная доза снотворного? Ерунда. - Диво-лекарство, говорите, - улыбнулась девушка, отбрасывая на противоположную сторону кровати пузырёк с таблетками. Она отыскала часы на тумбе: было далеко за полночь. Ей никак не удавалось уснуть, хотя Эффи чертовски устала за целый день. От бессилия ей хотелось разрыдаться. - А ещё было бы неплохо найти Эбернети и высказать ему всё, что я о нем думаю, - размышляла она. Тринкет подошла к окну, рассматривая сонный город. - Ужасный, мерзкий тип! - прошептала она в темноту, представляя образ мужчины перед собой. Её видение отсалютовало рукой и, подмигнув, отправил ей воздушный поцелуй. Эффи не смогла сдержать улыбки, так он действовал на неё. Она снова отвернулась к окну. Панем никогда не спит. Он как зверь, всегда начеку. - Нужно узнать про это место всё. Благо, вся ночь впереди. Девушка понятия не имела с чего начать. Казалось, ей не хватит вечности, чтобы осилить то, о чём она забыла. Она устроилась на диванчике у окна, и уже через несколько минут, прочесывала сеть. Первое видео, попавшееся ей на глаза, первые впечатления. - Хороший старт, - подумала она. Приятный, как ей показалось, голос бывшего президента заполнял комнату. «И в наказание за мятеж, каждый год 12 округов Панема должны выбирать по одному юноше и одной девушке от 12 до 18 лет, обучать их искусству выживания и готовить к смертельной битве.» - Жестоко, но ведь в этом есть смысл, - шепнула она, снова пытаясь представить Хеймитча. - Запись жатвы будем смотреть? Это не было её ошибкой. Она до конца думала, что поступает правильно. Яркие сообщения, анимации, видео всплывали на экран её компьютера. Статья о Голодных Играх. Видео-эксклюзив с 76-ых. Её дыхание постоянно сбивалось. Поражало то, как к этому относились капитолийцы – страсть и азарт охватывали людей; им нравилось смотреть как люди убивают друг друга. Она не могла отвести свой взгляд, забывая о дыхании. Чувство незащищенности и нарастающая паника взяли верх. С каждым видео ей становится только хуже, но она продолжала смотреть, включая следующую запись. Девушка ахнула, не веря своим глазам. «Война. Ужасная война. Вдовы, сироты и безотцовщина. Восстание потрясло, пошатнуло нашу страну… - она слушает это второй раз, только сейчас ей не кажется голос бывшего президента приятным. Она прячет глаза, закрывая их ладонями. Нужно досмотреть любой ценой. В конце концов, это уже прошлое. - Единственный выживший победитель будет награжден, и станет служить символом нашей щедрости и нашего великодушия. Так мы вспоминаем наше прошлое. Так мы охраняем наше будущее.» Женщина-капитолийка одарила всех стоящих на площади своей очаровательной улыбкой, эмоционально добавляя в конце: - Я это обожаю! - Нет, не может быть, - она отрицательно качает головой, больше не в силах сдерживать слёзы. Судорожно выключает компьютер. В голове всплывает недавний допрос врача: - Кем работали? - Сопровождающая Дистрикта 12. Эффи сворачивается в клубочек, думая только о том, каким монстром она была. Речь сопровождающей, чьи руки вытащили бумажечку с именем Китнисс Эвердин, была страстной, полной предвкушения. Это была Эффи Тринкет. Существо, желающее зрелищ и хлеба, любой ценой. В глазах потемнело. Девушка начала задыхаться. Ей не хотелось дышать вовсе. Она вдруг почувствовала, что умирает.

***

Она не могла просто остаться в огромном особняке и просто ухаживать за гребанными розами, отчаянно делая вид, что ничего особенного не произошло. Не смогла бы, ни за какие деньги и предложения, просто забыть о Китнисс, которая столько всего перенесла, и уж точно не смогла бы забыть его. Мужчина поморщился, вспоминая их последний разговор, когда она была ещё собой. Он, как и пообещал Эффи, направился в бар, пытаясь отыскать бутылку побольше, дабы напиться и забыть этот приятный вечер. Она конечно же возвращалась в Тринадцатый, якобы забрать остатки роскоши - свои вещи, и случайно опаздывала на поезд. Она приезжала в Двенадцатый, чтобы узнать, как поживают её детки, изредка заглядывая к Эбернети, чтобы прочитать мораль. Она бы не смогла оставить их. Никогда. Только не его Эффи. - Чёртова дура, - пронеслось в его голове, а внутри что-то сжалось. В последний раз, когда она забежала в его дом, он остановил её очередной приступ. Обычно он просто слушал, не снимая с губ надменной улыбки. А она так старалась подбирать нужные слова, снова вызывая в нём это восхищение от наглости и смелости в её глазах. Но в тот раз что-то случилось с ним. Он чертовски устал, ему было не до неё. Просто встал с кресла, подошел в два шага и положил руки на плечи. - Что.. Что ты делаешь? - это подействовало сразу же. Девушка запнулась, слегка краснея. Он посмотрел ей в глаза, смотря внутрь, возможно, впервые не СКВОЗЬ неё. Он пытался почувствовать, разглядеть в ней хоть что-то. Тринкет только поморщилась от перегара. Ей до ужаса хотелось сжаться до размеров атома, но отнюдь не от запаха. - Ты не жертва в этой истории, Эффи. Ты никто, массовка, хорошо сыгравшая на сцене. Спасибо тебе. - Что?! – Эбернети почувствовал, как она задохнулась от возмущения, и прежде чем она успела сообразить, он приблизился к ней настолько непозволительно близко, что она снова задохнулась, почувствовав у висков горячее дыхание. - Заткнись, - шепнул он. - Просто проваливай в своё королевство и оставайся всем недовольной капитолийкой до конца своих дней. Но только без нас. Она глотала воздух, как рыба, выброшенная океаном на сушу. Он отпустил её подрагивающие плечи. - Мы не семья, - швырнул напоследок, будто бы так и нужно. Будто бы он устал играть роль, и теперь снял маску. Слезы предательски накатились на её глаза. Развернулась на каблучках, и зашагала прочь. Не выбежала, а вышла. Потому что знала, он не станет бежать ей вслед и извиняться. Он сказал правду. Он был прав, чёрт возьми! И ему хотелось кричать об этом прямо ей в ухо. Эбернети крепко сцепил зубы. От этих воспоминаний становилось тошно. - Как всегда всё испортил, кретин, - шептало подсознание. – А теперь сделай вид, что это ничего, что ты не виноват перед ней, запей эту мысль виски, и постарайся заснуть со спокойной душой. Эбернети не удалось бы заснуть после всего, даже если бы он скупил всё снотворное Панема. Казалось, бывший Центр имеет особенную энергетику. И Хеймитч, ощущая её всем телом, не мог чувствовать себя в безопасности здесь. Когда Игры перестали существовать, Центр выкупили местные богачи, чтобы фанатики не смогли разрушить это здание. Теперь же место, где тренировали будущих убийц, служило гостиницей с той же схемой, как и во время Игр. Номер этажа - означает номер дистрикта. Бар был полон, как и всегда, всякой капитолийкой дрянью. Эбернети, нашел уютный уголок и упиваясь алкоголем уставился в стенку, не замечая Хэвенсби. - Она вспомнит, не переживай, -мужчина кивнул официанту, присаживаясь напротив. - Я не уверен, что это хорошо. - Послушай, Эффи умница. Она справится с этим. Главное, подготовить её к воспоминаниям постепенно. - Да, - протянул мужчина, закуривая сигарету. Впервые за очень долгое время. Он просидел в баре почти всю ночь. Выкурил все запасы сигарет, что у него были, но практически ничего не выпил. Словно он чего-то ждал. Что-то происходило внутри него, и он не мог найти покоя. Чёртовы кошки раздирали горло изнутри. Он чувствовал дикую вину. - Думать о домашней птице куда лучше, чем о тебе, Тринкет, - усмехнулся он, поднимаясь к себе на этаж. Лифт медленно поднимал его, возвышая над миром. Время тянулось как мед. Он нашел её в холле, без сознания. В руке, в крепко сжатой ладошке, девушка держала маленький листочек, с надписью: «Китнисс Эвердин. Никогда не смей забывать.»

***

- Это просто непостижимо! - возмущался врач, гневно поглядывая на Хэвенсби. - Нервное истощение, очень сильное. Я предупреждал, ей нельзя волноваться. Организм и без того истощен. Знаете, чем это могло закончится?! - Ну ладно, - закатил глаза Эбернети, - что мне сейчас с ней делать? - Дайте ей выспаться. Будьте рядом, когда очнется. Сейчас ей нужна поддержка близких. Не переживайте, Хеймитч, Вы тоже подойдете. Она открыла глаза только на следующие сутки. Настроение было паршивое, как и самочувствие. Эффи по поднялась на локтях, ощущая на себе взгляд. Глаза цвета пасмурного осеннего неба, настороженно и строго смотрели на неё, от чего ей стало только хуже. Слезы снова предательски покатились с глаз. - Так не пойдет, Тринкет. - он покачал головой. - Я ждал, когда ты проснешься два дня, не начинай утро с истерик. Пожалуйста. - Уйди, прошу тебя, - выговорила она. - Ах, да, я помню, в суд подашь, - он улыбнулся, присаживаясь на край кровати. - Я знаю, почему меня хотели убить, - тихо прошептала девушка. Она резко села на кровати, спустив ноги. Пальцы ног коснулись холодного каменного пола и обожглись холодом. Она как будто остекленела. А он почему-то смотрел на её ноги. Чёртовы ноги. Её чёртовы ноги. - Вспомнила что-то? - собрал все эмоции в кулак и перевёл взгляд с ног на глаза. Стал пристально всматриваться, будто бы там должна пробежать бегущая строка ответов на все его вопросы. - Не совсем. Я пыталась понять, почему ты так реагировал. И знаешь, я думала, ты ужасный хам. А сейчас я не могу понять... Кто из нас больше ужасен. - Это без вариантов я, Эффи. Не стоит претендовать на мои звания, солнышко. Вот, выпей, - он протянул ей стакан, куда недавно налил красного вина. Для себя, конечно же, но, увидев состояние Эффи, решил, что лишний алкоголь в крови не помешает ей. - Я наслаждалась зрелищем! Мне нравилось смотреть, как они умирают! Господи, - она выпила залпом содержимое, даже не морщась, и, вернув стакан, запустила пальцы в свои волосы. - Эффи, - нахмурившись, Эбернети пытался понять, что только что произошло, пытаясь отвлечься от скребущего ощущения под рёбрами. – Ты только что стакан вина залпом выпила. Я понимаю, стресс, но… Она резко соскочила с постели, теряя равновесие. Хеймитч успел подхватить девушку. - Прости, - она зажмурилась, затем осторожно поднялась и подошла к графину. – Я вкуса не чувствую. - Ерунда, просто не уловила. С вином такое бывает. Она с недоверием посмотрела на Хеймитча, затем перевела взгляд на тумбу. Там лежали яблоки и несколько конфет. Недолго думая, она откусила понемногу от каждого фрукта. И с каждым укусом, на её лице проявлялась паника. - Ничего, - слетало с её губ, каждый раз, и каждый раз это слово хлестало Эбернети по щекам. Эффи почувствовала, как снова теряет равновесие, и снова эти руки хватают её за плечи. - Так, сладкая моя, мне это совсем не нравится, - он усадил её на свои колени. - Прости. Какого чёрта?! Тринкет, какого, мать твою, чёрта ты просишь прощения? - Не в первый раз ты в обмороки падаешь, при капитолийских диетах с тобой и не такое случалось, - он улыбнулся, вышло некрасиво, натянуто, фальшиво. Его серые глаза излучали такое беспокойство, что Эффи поняла, что отлично разбирается в эмоциях. Он молчал, смотрел на неё, а она кусала губы, жмурясь в попытках сдержать слёзы. - Солнышко, ты не виновата. Сказал. Думаешь, этого достаточно? Думаешь, ей стало лучше? - И ты вспомнишь, я обещаю, - Эбернети передёрнуло от того как мягко он произнёс это. - Спасибо, - прошептала она, пытаясь изобразить улыбку на губах. Такую же фальшивую, как и у него. Снова затянулась тягучая пауза, разговор не клеятся. Она понемногу приходила в себя, и Хеймитч заметил это по тому как ярко вспыхнули её щеки. Видимо от осознания, что она всё ещё сидит на коленях у Эбернети. - Ты совсем лёгкая, - вырвалось у него, - Обсудим это? - Почему бы и нет. В конце концов, что еще остается делать леди, оказавшейся на коленях не совсем джентльмена? - Не знаю, - попробовал подыграть Хеймитч. - Наверное, сохранять лицо? Она засмеялась. Отчаянно, звонко, будто бы это сможет разрядить обстановку. - И еще манеры. - Манеры, - Хеймитч сжал её талию чуть сильнее, рассматривая мягкие губы, растянувшиеся в искренней улыбке. Так она действовала на него. Смотрел и думал, что его чёртова выдержка катиться к чертям. Ещё немного Тринкет. Поулыбайся мне ещё чуть-чуть. Не смог удержаться. Притянул её ближе за подбородок и поцеловал.