Однострочники

      Чоноп вдыхает, и его лёгкие пропитываются солёным океаническим воздухом. Грудь жжёт, но Чонопу всё равно. Он, щурясь из-за ярких солнечных бликов на глади воды, мечтает о том, как бы поскорее погрузиться в воду. Он, сколько себя помнил, всегда любил океан – только не часто ездил к нему. Наверное, для того, чтобы каждая встреча была особенной и запоминалась надолго, а ожидание новой встречи с неприступной стихией было трепетным и волнительным. И он всегда оттягивал время погружения, чтобы прочувствовать этот момент встречи. Только не сегодня – в этот раз ожидание затянулась на пару лет, и ему было просто необходимо воссоединение с холодной солёной водой.       Ребята пытаются отговорить его, но Чоноп лишь машет им рукой. Он быстро шёл по берегу, ощущая, как босые ступни проваливаются во влажный песок, скидывает одежду, не заботясь о том, что она может промокнуть, или более того, её могут унести нарастающие волны. Он подошёл к воде так близко, что пенистые барашки щекотали его щиколотки. Холодная океанская вода ласкала кожу, а соль проникала в раны, оставленные усердными танцевальными тренировками. Но, чёрт возьми, это то, что так любил Чоноп.       Волны набегали на берег и у него кружилась голова. Не смотря на всё, это успокаивало. Холодная вода принимала в его свои ласковые объятия, и Чонопу казалось, что она проникала во все трещинки его тела, заполняя их собой, застывая, – таким образом он исцелялся, и это позволяло жить дальше, а не разваливаться на куски. Но сколько ещё вода сможет исцелять его трещины?       Чоноп не знает. Чоноп не хочет знать.       Чоноп чувствует, как нарастают волны.       Он просто ускоряет шаг и одним мощным прыжком ныряет под воду, ощущая, как холод сковывает тело. Ему необходимо всего пару мгновений, чтобы привыкнуть к температуре. Чоноп выныривает, разбрызгивая солёную воду, рукой проводит по лицу, откидывая чёлку с лица. Вода окутывает тело, но, кажется, что проникает вовнутрь, затекая прямо под диафрагму, топя всех его бабочек, все его амбиции и мечты.

«Погружаясь в пучину морскую, теряю себя. Простишь ли ты мою ошибку? Сможешь ли принять меня таким?»

      Он, правда, утопил их уже давно – он не помнит, когда для него океан был тёплым. Чоноп научился принимать обжигающую холодом ласку. Мун возвращается на берег, ловя ладонями брызги воды. Он подбирает с песка доску и бежит с ней обратно. Чоноп падает грудью на доску, и ощущает, как его качает на волнах. Гребёт и вскакивает, ловя волну. Он прекрасно держит равновесие и позволяет себе шалость – ласкает кучерявую волну, запуская в неё пальцы. Ему нравится скользить по водной глади, и вслед за волной нестись вперёд. Брызги летели в его лицо, мешая что-то увидеть дальше кончика носа. На губах чувствовалась соль, её слизывал Чоноп, ощущая, как щиплет потрескавшиеся губы.       Чоноп впервые за долгое время чувствует себя свободным. В последний раз это было здесь же – посреди океана, стоя на доске для сёрфинга, он бороздил волны и был счастливым. В такие моменты он жил, чувствовал и его жизнь наполнялась разноцветными вспышками, яркими красками. Исчезают холодные оттенки, и всё расцветает. На губах появляется улыбка.       Мун ловит одну волну за другой, теряя счёт времени. Голые ступни леденеют от воды, но Чоноп продолжает упорно скользить по волнам. Потому что только так он может чувствовать. Только сёрфинг позволяет ему расширить гамму чувств       И даже когда Чоноп чувствует, как доска уходит из-под ног, а волны глубже погружают в себя – Чоноп улыбается. Потому что даже это дарит ему больше ощущений, чем его обычная жизнь. Ему надоела серость рутины, и он хотел освободиться от неё.

«Еще не настало время быть моложе»

      Ему нравится видеть океан изнутри – тень от больших рыб, едва пробивающиеся через толщу воды солнечные лучи. Пузырьки последнего воздуха, игриво улетающие вверх. Холод сковывает тело, но Чоноп не сопротивляется. Убаюкивающий шёпот волн, который вскоре превращается в помехи, как на радиоволнах, а вскоре и в протяжный писк.

«Нет, я не хотел спасения. Спасения, от самого себя»

      Чоноп вряд ли сможет вспомнить, кто его спас. Прекрасный юноша, словно из фантазийной сказки, появился как раз в тот момент, как лёгкие человека наполнились солёной водой. Дэхён рассматривал юношу, пытаясь прочитать на его лице хоть одну причину, почему стоит спасти его. И Дэхён не находил, он просто чувствовал, что этому юноше необходим ещё один шанс, чтобы начать жить и наслаждаться каждым днём. Дэхёну было странно видеть улыбку на почти безжизненном лице.       Чонопу, кажется, снится переливающийся тысячами бликов чешуйчатый хвост. Словно глубокое темное небо, собравшее на своём бархате звёздную пыль.       Дэхён отстегнул от ноги юноши крепление от остатков доски и подхватив его под руки, всплыл с ним на поверхность. Берег был всё так же пуст, и поэтому невероятный юноша с лёгкостью смог вернуть Чонопа на берег. С трудом нажимая на грудь неудачливого сёрфера, Дэхён делал вдохи в его губы. Мун закашлялся, отплёвываясь от воды. В какой-то момент он открыл глаза, встречаясь взглядом с прекрасным юношей. Чонопу почудился нежный перезвон колокольчиков, и то, что на дне глаз напротив, таятся маленькие вселенные – глубокого синего цвета, взрываясь мириадами звёзд. И он падал туда – на самое дно Марианской впадины, которая находилась в одной из вселенных Дэхёна. Падал и не хотел это прекращать.

«Не позволяй воде поглотить себя…»

      С волос юноши капала солёная вода, застилая пеленой глаза Чонопу. Но Мун продолжал смотреть, пытаясь запомнить каждую чёрточку этого прекрасного лица. И Чоноп совсем не хотел противиться желанию, полностью идя у него на поводу – он протягивает руку, с трудом отрывая её от песка. Пальцами едва касается щеки сказочного юноши, скользит по его шелковистой коже вверх по скуле, заправляя мокрую прядь, с которой скатывается последняя капля, падая на щеку Чонопа, за ухо. Дэхён ничего не понимает, но от этого едва ощутимого касания, вся его жизнь делиться на «до» и «после». Потому что никто и никогда не дарил ему теплоту прикосновений. Даже после ледяной океанской воды, пальцы Чонопа всё ещё были тёплыми.

«Не дай захлебнуться в волне холодной!»

      Чоноп вновь слышит перезвон хрустальных колокольчиков, и он не может понять (если быть честным, он и не хотел), реальны они, или его мозг играет с ним плохую шутку. Потому что ему кажется, что юноша напротив слишком фантастичен для этого мира.       Он откашливает последнюю воду из лёгких, а рука безвольной плетью опускается на песок. В последний раз он смотрит в аквамариновые глаза, замечая беспокойство на дне лазурной глади. Но разве стоит волноваться за него, за обычного Чонопа?

«Спаси, сохрани, награди свободой, спаси!»

      Когда Чоноп просыпается в больничной палате, то реальность режет острым ножом все его нервные окончания. Никогда ещё он не ощущал себя в реальном времени настолько ярко. Словно исчезла невидимая оболочка, которая всё это время служила ему буфером для внешнего мира. Дышать становится проще. Он думает о том, как он вообще жил до этого? Краски ярче, звуки громче. Исчезла толща воды над его головой.

«Достаточно с меня мольбы! Может быть, я проснусь и цепи сброшу?»

      Чоноп возвращается домой, и ему больше не хочется к океану. Он заводит собаку, исполняя свою детскую мечту. Он, наконец, понимает, что не нужно ждать, какого-то сакрального знака, чтобы что-то сделать. Наверное, потому, что свой знак он уже получил. Нет, не то, что он чуть не утонул, нет.       Просто тот юноша никак не выходил у Чонопа из головы. Муну казалось, что именно он вдохнул в его жизнь новые краски. Странно – выплёвывал он воду, а внутри всё заполнилось разноцветными пятнами. Словно тысячи бликов с того фантастического хвоста осели светлячками в его душе. Возможно, Чоноп когда-нибудь ещё раз отправится к океану, в попытке найти своего сказочного персонажа. Но Чоноп больше не хочет ловить призрачные хвосты своих фантазий, он хочет добиваться целей.       Тогда почему не сделать сказку своей целью?

«Не дай воде меня забрать»

      И только спустя пару лет, когда огни его родного города становятся сигналом его побед, он позволяет себе погнаться за солнечным зайцем, так странно вдохнувшим в него краски чоноповой жизни. И в поисках своих наваждений, он выходит на тот самый скалистый берег, с которого видно пляж, на который он возвращался из раза в раз. Кажется, что это было в прошлой жизни.       Чоноп замечает блеск в воде, и прищурившись, может разглядеть лишь блеснувший на солнце тысячью бликов чешуйчатых хвост, собравший на себе звёздную пыль. Чоноп улыбается и отчаянно торопясь, спускается вниз. Он видит лишь следы на песке, и следует по ним.       Ему кажется, что он охотится за собственной тенью, но когда в толпе на береговой ярмарке замечает юношу, то ускоряет шаг. Чоноп почти ухватил его за рукав куртки, как его наваждение оборачивается к нему. Наверное, впервые кто-то смог дотронуться до солнечного зайца.       Чоноп смог. Он смотрит в глаза юноши, и совсем как в своей прошлой жизни, тонет на дне Марианской впадины.

«Погружаясь в пучину морскую, теряю себя»

      Чоноп слышит перезвон колокольчиков, а юноша ему улыбается. Его сказка становиться реальностью, а мечта – достигнутой целью. Его наваждение вполне реально, и даже берёт за руку, обхватывая чонопову кисть прохладными пальцами. И Чонопу внезапно хочется жить.

«Простишь ли ты мою ошибку? Сможешь ли принять меня таким?»