Шесть проблем

Очень важным для организма является гормон адреналин, его выработка происходит во время стрессовых ситуаций. Также повышение секреции данного гормона связано с чувством тревоги и опасности, его повышение наблюдается при шоковом состоянии, получении травмы. Его выброс способствует тому, что биение сердца учащается и становится сильнее, зрачки расширяются. Адреналин называют стимулятором эмоций, ведь человек испытывает настоящую бурю эмоций. В случае стресса возникающие эмоции держат организм в тонусе. Если же гормон выделяется при позитивных обстоятельствах, то он способен будто бы окрылить человека. … Андре продолжал неспешно идти в сторону своего дома, а Олли шёл чуть позади, не переставая удивляться тому, что на улицах Парижа было так тихо в столь поздний час. Англичанин и сам старался шагать как можно бесшумнее, искоса наблюдая за Бонфуа, погрузившимся в свои мысли. Глядя на высокую отощавшую фигуру, внутри Олли просыпалось желание немедленно откормить старого друга. Однако Керкленд чувствовал, что сейчас лишний раз к французу приставать не стоит. Вряд ли даже само решение пригласить к себе домой Оливера далось затворнику просто. Стоит дать французу время привыкнуть к нему, да? Как часто они проводят время наедине друг с другом? Недостаточно часто, чтобы Андре мог расслабиться в его обществе, по всей видимости. В поле зрения показался дом. Однако Бонфуа не спешил подходить к нему. Странное чувство съедало его изнутри, и, кажется, не зря. Пусть перед глазами очертания предметов размывались, но сине-красные отблески на сыром асфальте Андре способен был различить. Франция остановился, жестом приказывая Англии сделать тоже самое. Поднеся к губам указательный палец, он призвал сохранять тишину. Прислонившись к стене, Бонфуа прислушался. Кто-то вёл довольно интересную беседу. — Мадемуазель умерла сегодня утром. Более точное время назовём после экспертизы, — говорил мужчина. — Ребята насчитали двенадцать ножевых ранений. Все нанесены в живот. Большая кровопотеря… Андре уставился на Оливера, скромно стоящего в сторонке. Кажется, англичанин всеми силами старался спрятать то, что было в карманах. Старательно отводя взгляд голубых глаз в сторону, Керкленд понимал, что уже спалил себя с потрохами. И отчего-то ему больно становилось лишь от одной мысли, что в сиреневых глазах он сейчас мог увидеть разочарование. Француз будто только на эту и реакцию и рассчитывал. Кивнув своим мыслям, Андре принялся ждать, когда ночные визитёры уберутся восвояси. Присев на корточки и упёршись спиной о стену, Бонфуа поднял взгляд на ночное небо столицы. Тучи, светящиеся оранжевым, медленно рассеивались, давая горожанам возможность увидеть звёзды. Надоедливый столичный ледяной ветер не давал забыть о себе. — Андре, — прохрипел Оливер дрожащим голосом. — Можно сесть рядом с тобой? — Как хочешь, — ответил Бонфуа. Керкленд сел рядом с французом, не прислоняясь к стене, — боялся перепачкаться. Чёрное пальто Бонфуа не было застегнуто, что немного удивило англичанина и чем он воспользовался, не раздумывая. Оливер оттянул полу пальто и приютился рядом с Андре. Поначалу француз казался таким же холодным, как и гуляющий по улице ветер. Прижавшись ближе, Керкленд старался хоть как-то согреться… Однако минут через пять холод перестал быть проблемой. Андре казался по-настоящему горячим. Не отрывая взгляда от редких звёзд, мерцающих на небосводе, он не менялся в лице, хотя и позволял сейчас англичанину прижиматься к себе достаточно близко. Вот так он всегда… Не прилагая особых усилий, Франция вызывал у Англии бурю различных эмоций: от недоумения, до лёгкого возбуждения. В целом же, всё это выливалось в чувства уюта и покоя, преобразовывалось в ощущение уверенности в том, что всё всегда наладится в любом случае. Тем временем Бонфуа едва дышал. Оливер слишком ушёл в свои ощущения, чтобы это заметить. Сладкий запах алкоголя, исходящий от француза, манил. А запах табака тяжёлых сигарет немного отталкивал. Мятая, но свежая, рубашка не давала англичанину покоя. Он желал сорвать её и отправить на гладильную доску. Однако немного извращённая фантазия моментально подкинула несколько вариантов дальнейшего развития сценария. Андре слегка склонил голову, вслушиваясь в тишину. Жандармы наконец-то уехали. Безмолвие на улице прерывалось лишь завываниями ветра и участившимся дыханием Оливера. — Можем идти, — с этими словами француз начал подниматься. Опомнившись, англичанин следом встал на ноги и чуть отряхнул брюки. Не дожидаясь Керкленда, Бонфуа уже направлялся к подъезду. Лестница. Пятый этаж. Дверь квартиры. Замочная скважина. Постель…

***

Оливер давно уже сладко спал в гостиной, где француз обустроил спальное место для гостя, в то время как сам хозяин дома не мог уснуть. Лампа освещала рабочий стол, на который не постеснялся закинуть ноги Бонфуа, временами искоса поглядывающий на мятую постель, а затем вновь углубляющийся в чтение книги. Это его так затягивало, что время пролетало по-настоящему незаметно. Глаза немного щипало от бесконечных чёрно-белых строк и искусственного освещения, но это привычное дело. На столе периодически позвякивали стеклянные кружки, на дне которых оставалась кофейная гуща. Тем временем Париж готовился встречать рассвет. А незваные гости не нашли лучшего времени, чтобы начать трезвонить в квартиру. Лениво потянувшись, Андре не торопился открывать дверь до тех пор, пока не вспомнил, что в соседней комнате спал вымотавшийся англичанин. — Merde!*  Подскочив с насиженного места, он спешным шагом направился к двери. — Что? — строго поинтересовался он у… жандарма. — Доброе утро, месье, — сухо поприветствовал его представитель закона, продемострировавший документы. — Я бы хотел задать Вам пару вопросов… Дверь захлопнулась, не позволяя ажану** договорить. На лице полицейского удивление быстро сменилось злостью. Позвонить в квартиру вновь ему не дали. Андре уже вышел из квартиры, чуть прикрыв дверь. — Вы по поводу недавнего убийства некоей мадемуазель Даниэле Наварр? Поспешу Вас осведомить, что это дело вне компетенции полиции, и оно было передано в более высшие инстанции для дальнейшего разбирательства. Подробности Вам знать не обязательно, — всё тем же холодным тоном отчеканил Франция заготовленную речь. — Но… Андре сунул в лицо жандарма одно из своих удостоверений, которое потребовал от спецслужб взамен за раскрытие нашумевшего дела, где фигурировал один психопат, оставивший после себя гору искалеченных трупов. Знания, которыми располагал Бонфуа, позволили задержать преступника максимально быстро. Честно заслуженный документ давал право заткнуть рядовых полицейских и замять некоторые дела без постороннего вмешательства. Сейчас он был очень кстати. Правда, без внимания этот инцидент не останется, но дальше разобраться со своими же людьми для Бонфуа — не проблема. Чувствуя своё превосходство, Андре поймал взгляд жандарма. Этот взор сощуренных сиреневых глаз, в котором сейчас невозможно было разглядеть и тени сомнения, стоил многого. Вкладывая в голос больше твёрдости и даря презрительную усмешку, он спросил: — Вопросы? — Никак нет, — ошарашенный ажан поспешил удалиться, отдав честь. Чуткий слух уловил шебуршание у двери. — Ты подглядывал? — поинтересовался Андре, оборачиваясь назад и пересекаясь взглядом с хитро улыбающимся Оливером. — Совсем чуть-чуть, — ответил он. Бонфуа вернулся в квартиру и запер за собой дверь. Улыбка англичанина на доли секунд померкла. — Вчера было немного не до этого, но я хотел задать один вопрос, — начал француз, подходя чуть ближе к Оливеру, делающему шаг назад. — Зачем ты это сделал? Губы Керкленда растянулись в фальшивой улыбке, а сам он убрал за спину руки, скрывая от глаз Бонфуа хаотичные движения пальцев. — Не понимаю, о чём ты? Андре потянулся рукой к пальто, висевшему справа от него, где были едва заметны красноватые разводы. Припоминая вчерашний вечер, француз был уверен, что там были спрятаны неопровержимые доказательства вины англичанина. — Шлюха, — бросил Оливер. — Что? — на подобный ответ Бонфуа не рассчитывал. — Та шлюха, с которой ты спал… А ты с ней спал, в этом я абсолютно уверен… — Керкланд говорил немного сбивчиво, отводя взгляд в сторону. — С чего ты взял, что я с ней спал? — нахмурил брови француз. Не то, чтобы это было неправдой, однако интерес к словам англичанина, несомненно, проснулся. — Да ты спишь с любой девкой, проживающей в шаговой доступности от тебя! — в сердцах выкрикнул Керкленд, а затем опомнился. — Извини, это меня не касается. Кивнув, Андре сказал первое, что пришло в голову: — Ревнуешь. — Что? Нет-нет-нет, — отнекивался англичанин, активно замахав руками и делая поспешный шаг назад, упираясь спиной в стену небольшой прихожей. — Это… Нет! Я не ревную. Андре сделал шаг навстречу Оливеру, затем ещё один, безжалостно вторгаясь в личное пространство Керкленда. Нависая над ним, Бонфуа испытывал чувство любопытства и скрытого удовольствия. Придерживая тонкими пальцами подбородок, француз приподнял голову англичанина выше, вынуждая смотреть себе в глаза. — Так поэтому ты её убил? И при том довольно жестоко. Она ведь страдала… — Франция облокотился рукой о стену, чувствуя слабость в теле. — Ты совершил убийство ради меня. Это льстит. — Льстит? — взгляды пересеклись, а веснушчатые щёки покрылись лёгким румянцем. — Пожалуй, — согласился Андре. Голубые глаза Оливера сфокусировались на лице француза, а затем неловкая улыбка растаяла. Недовольство — это то, что почувствовал Керкленд. Внимание его привлекли тёмные круги под глазами, бледность кожи, прерывистое дыхание хозяина дома. Это будто отрезвило. — Иди на кухню, — строго скомандовал Олли, проворно ускользая от Андре. — Что? — не успел сориентироваться француз. — Какого чёрта? Я тебя тут отчитывать собрался. — Поешь, поспишь, тогда и отчитаешь. Оливер потащил за собой Бонфуа в направлении кухни, схватив того за ворот чёрной футболки. — Это единственная приличная футболка, а ты её сейчас растянешь! — Не будешь сопротивляться - не растяну, — с привычной весёлостью пролепетал Олли. Француза насильно усадили за стол и строго наказали сидеть и ждать. Пока Оливер разогревал вчерашний ужин, к которому никто тогда так и не прикоснулся, Андре буравил недовольным взглядом осанистую спину англичанина. Стоило французу остыть, его взгляд скользнул по талии Керкленда, которую очаровательно обрамляли завязки фартука, а затем опустился на задницу, которую обтягивали слегка помятые брюки. В то время как Бонфуа задумчиво любовался видами англичанина, кухню заполняли ароматные запахи, на которые желудок отзывался нетерпеливым урчанием. — Как давно ты ел, Андре? — поинтересовался Оливер, не оборачиваясь, продолжая помешивать вчерашний томатный суп. Молчание затянулось. Рука француза потянулась к пачке сигарет, что лежала в кармане. Зажигалка пару раз щёлкнула. — Ты иногда напоминаешь мне маленького ребёнка. Будто специально привлекаешь внимание к себе, — вслух рассуждал Керкленд. — Я не ребёнок, — в голосе Бонфуа проскользнуло недовольство. — Ну да, разумеется, — с сарказмом произнёс англичанин. — Ты же Франция. Сама серьёзность. Тем временем Оливер уже подавал суп к столу вместе с приборами на две персоны. — Я бы ещё выпил что-нибудь, — Андре многозначительно посмотрел на друга. — Воды. Не более. Хватит с тебя алкоголя и кофе. Запах уже не выветривается. Керкленд был твёрд в своём решении и не собирался поддаваться натиску француза. Налив воды в стакан и поставив его перед Бонфуа, сел на свободное место напротив и приступил к еде. — Приятного аппетита, — пожелал Андре. Андре помешивал ложкой суп, в то время как Олли давно уже покончил со своей порцией. Желудок хоть и требовал, однако сам француз не очень хотел приступать к еде. Англичанину это порядком надоело. Керкленд поднялся и поставил свою тарелку в раковину, затем сел на стул рядом с привередливым другом. — Тебя хоть с ложечки корми. — Что?! Нет! Но было поздно. Олли уже подносил ложку к его рту. — Будешь сопротивляться - накормлю силой. — Ты монстр. Олли подхватил двумя пальцами подбородок француза и прикоснулся ложкой к его губам. — Скажи «А-ам». Бонфуа ничего не оставалось, кроме как съесть первую ложку. Прожигая Керкленда взглядом, он выхватил у того прибор из рук. — Я всё понял. Дальше сам управлюсь. Андре поспешил съесть свою порцию, отметив просебя, что Оливер действительно не плох в готовке. Как всегда, впрочем. Керкленд забрал тарелку со стола и принялся мыть посуду. Бонфуа хватило наглости приволочить все те кружки, что скопились за ночь в спальной, подсунуть их англичанину и бесшумно уйти обратно в свою комнату. Оливер старался сохранять терпение. Помимо того, что служил временной домохозяйкой для одного бессовестного француза… Что он вообще здесь делал? Во-первых, навряд ли ему что-нибудь грозило за одно правонарушение, которое благополучно удалось скрыть. Во-вторых, он заботился об Андре? Временно да, но ведь тот способен жить самостоятельно и может обойтись без помощи со стороны. В целом, так оно и было. В-третьих, в голове ясно прозвучал самодовольный голос Бонфуа: — Ревнуешь… Чёрт возьми, да! В точку! Это короткое воспоминание заставило англичанина немного засмущаться. С делами на кухне к этому времени было покончено. Керкленда начали обуревать эмоции. Когда держать их в себе стало тяжело, он с конкретными намерениями направился к Бонфуа. Оливер вошёл в спальную и приблизился к Андре, сидящему в кресле у окна с книгой в руках. Тот, кажется, даже внимание не обратил на гостя и продолжал бегать взглядом по странице. Англичанин забрал книгу и демонстративно громко захлопнул её. Тыкая уголком книги в направлении Бонфуа, он сказал: — А сейчас, мистер, Вы выслушаете то, что я хочу Вам сказать, — голос его не дрогнул. — Выкладывай, — Андре поднял на него взгляд. — Я не твой домработник! Не твоя мамочка! И не мне следить за тем, как хорошо ты питаешься, как часто бреешься, в каких условиях живешь. Это совершенно бесполезное занятие, так как ты снова и снова… Неожиданно для Оливера наглый Бонфуа притянул его к себе, цепляясь тройкой пальцев за ремень англичанина. Керкленд пискнул от резкости движений, но поддался и сделал пару маленьких шагов навстречу французу. Сердце его учащённо билось. Что-то подтолкнуло Олли наклониться ниже и приблизиться к губам Андре. Решиться он не мог, на лице его отразилось замешательство. Бонфуа усмехнулся и запустил пятерню в мягкие волосы англичанина. Притянув того к себе, он вынудил поцеловать себя. Оливер послушно приоткрыл губы и робко ответил на поцелуй француза. Андре сжимал в одной руке ремень, а другой сминал короткие светлые волосы. Пробежавшись языком меж губ Олли, он желал показать, что хочет углубить поцелуй, но Керкденд резко отстранился, испугавшись такого поворота события. — Сделаешь кофе? — как ни в чём не бывало спросил Андре, забирая из рук Оливера свою книгу. Англичанин залился краской и, спотыкаясь, поспешил выйти из комнаты.