Четыре Поттера на одного Снейпа

      Гамильтон выпил очередную порцию зелий. У него было столько вопросов, а этот противный Поттер всё спал и спал. В конце концов, его терпение лопнуло, и он «случайно» столкнул стакан с прикроватного столика. Раздался грохот, и Поттер, наконец, проснулся.       — Гарри, — обратился к нему Гамильтон, едва тот нацепил очки, — а скажи, ты ведь знаешь Сириуса Блэка, нашего крестного?        — Нет, я вообще не знал, что у меня есть крестный, — просто сказал тот.       — А Ремуса Люпина? А бабушку Вальпургу? Алису и Фрэнка Лонгботтом?       — Нет, я знаю только Невилла. Его растит бабушка, и о родителях он никогда не упоминал.        — В моем мире родителей Невилла запытала Беллатриса, они в Мунго, — тихо сказала Герда.       Гамильтону стало до слёз обидно — здесь нет никого из близких ему людей! Какой ужас! Только абсолютно незнакомые и ненужные «братья» и «сестра»! И Хогвартс полный грязнокровок! Фу! Он ни за что не будет общаться с грязнокровками — грязь она и есть грязь!       — Гамильтон, а ты не возражаешь, что я буду наследовать роду Поттер? — робко поинтересовался Гарри.       — Нет, меня ведь с детства готовили принять оба рода, и Поттер, и Блэк. Меня ведь воспитывала бабушка Вальпурга, — гордо ответил он.       — Ты вроде говорил про каких-то других людей? — «местного» Поттера одолевало любопытство.        — Я жил в доме на площади Гриммо. Это особняк семьи Блэк. Моим воспитанием, как наследника Рода, занималась бабушка Вал. Она не могла доверить это дело Сириусу, которого она изгнала из рода. К тому же, она всегда говорила, что его дурное мировоззрение совершенно не соответствует духу нашего времени. Никогда не соответствовало, а теперь уж и подавно. В мире, очищенном от скверны, таким как он места нет. Я проводил у Сири, Луни и Хвостика только выходные. Мы развлекались. Это было очень весело!       — Жаль, что я никого из них не знаю, — сник Гарри.       — Не расстраивайся, я найду их! Они наверняка где-то есть. Кстати, я действительно не буду обижаться на тебя, если ты уступишь мне место в команде Гриффиндора!       — Хорошо, — тихо согласился тот.       «Какая размазня! С ним совсем не интересно!» — подумал Гамильтон.       — А с кем ты дружишь? — задал он свой следующий вопрос. Бабушка Вальпурга всегда говорила, что о человеке можно судить по кругу его общения.       — С Роном Уизли и с Гермионой Грейнджер, — простодушно ответил тот.       — С Уизли? С этим нищебродом? Он же Предатель Крови, — с отвращением сказал Гамильтон.       — Ты говоришь прямо как Малфой, этот белобрысый придурок! — разозлился Гарри.       — Сам ты придурок! Драко Малфой — мой лучший друг! Мы общаемся лет с трех! Он потомок древнего рода, и он лучший из лучших! А ты — всего лишь жалкий полукровка! А Гермиона Грейнджер — и вовсе небось грязнокровка!       — Заткнись, Гамильтон! А не то пожалеешь! А-то сам кто? Ты такой же полукровка, как и я! — разошелся Поттер.       — По крайней мере, я воспитан в соответствии с традициями благородных родов. А ты — просто плебей! Ни манер, ни воспитания! — заносчиво процедил Гамильтон.       — Подумаешь, какой благородный! Ты был воспитан в традициях тех, кто пытал и убивал ни в чем не повинных людей! — подала голос Герда. — В традициях Того-Который-Убил-Наших-Родителей! Тебе придётся отказаться от своих убеждений, или помалкивать о них, иначе окажешься в Азкабане среди таких же маглоненавистников!       — Ты всё врешь! Убивали и пытали последователи твоего обожаемого Дамблдора. Жалкие революционеры, «Орден Феникса», так они себя называли! Они хотели объединить наш мир с миром маглов! Вот идиоты! Герда засмеялась.       — Придурок, ты хоть знаешь, что и Сириус, и Ремус, и Алиса с Фрэнком — все они входили в Орден Феникса. И Уизли, которых ты так не любишь, тоже!        Гамильтон пошел красными пятнами.       — Может быть это было так в твоём мире! А в моем — нет! Они не могли!       — А почему же тогда леди Блэк не доверяла им твое воспитание? Чем они занимались всё то время, что ты их не видел? И за что, как ты думаешь, она выгнала из рода собственного сына?       Гамильтон несколько раз закрыл и открыл рот. Он был потрясен и раздавлен. Его маленький и уютный мир рухнул и перевернулся с ног на голову. Он свернулся калачиком и старался не смотреть в сторону своих новоявленных «родственников».