the road to you

       Это его предел. Предел Джесси Разерфорда. Вновь примятое лицо, мешки под глазами и полная пепельница на тумбочке возле кровати. «Заебало» — шепчет Рзерфорд в тысячный раз, и эта реплика, обращённая к жизни, входит в список пустых фраз, когда ты решаешь изменить свою жизнь, начать с чистого листа, но тебе не хочется что-либо начинать или заканчивать. Ты привык. Тебе хорошо в том мире, что ты сотворил сплошными и бесконечными косяками. Или ты просто ленивый идиот. Но это уже другое…        Телефон Зака, выложенный из кармана джинсов вчерашним вечером, уже полдня лежит в прихожей нетронутым. Руки наслаждаются каждой пылинкой в воздухе, мягким пледом чёрного цвета, теплом от своего же тела, а не от нагревшегося аккумулятора. Голова проваливается в объятия подушки после многочисленных попыток подняться с постели. Похоже на субботнее утро, но вокруг Зака витает лишь чувство конца. Безнадёжного и совсем близкого конца. В прихожей проложена редкая дорожка песка, который скопился в кроссовках, пожалуй, въевшийся в память Эбелса. «Ты там был, и ты все потерял, потому что ты мудак, потому что провалялся там, на пляже, ещё полтора часа, как преданная и отшибленная псина».        Джесс просто не создан для дружбы, он думает слишком много о себе, о том, как себя утешить в такие времена, когда ничего не привлекает. И в поисках ответа на вопрос «кто он такой?» — в голову приходит лишь одно: «глупая, неуравновешенная девочка-истеричка». Приятно познакомиться.        Разерфорд выкуривает последнюю сигарету и бубнит что-то о зависимости. /Парень, ты никогда не будешь зависим от чего-либо/. Но ему хочется снова, опять, ещё раз окунуться в тот вечер. Хотя бы для того, чтобы вспомнить: что такого блядского он натворил, потому что Зак не пишет ему уже полдня.        Когда ты понимаешь, что это всё? Когда бросила девушка? Когда родители плевать на тебя хотели? Когда дорога твоей жизни направлена прямиком в жопу? Зак даже не знает можно ли сплести всё это вместе и сравнить с отвержением единственного друга. Он не знает, что для него хорошо, а что плохо, потому что детей по их начальному этапу жизни ведут родители, а Эбелса не ведёт никто. Ещё немного и парень застрянет между железной дорогой и мостом. Заку даже не хочется думать, что он лежит и ноет из-за парня. Потому что этот парень ведь был его другом, не так ли? Ему всегда говорили: «не будь таким наивным придурком». Но он такой, что поделать?        «Проснуться забыл?» — пишет Джесси, вновь и вновь потирая сонные глаза.        Томное ожидание, к которому Джесси должен был привыкнуть полгода назад, не на шутку наскучило ему. «Что, если взять у него номер телефона, раз уж мы официально тусим вместе?» — мысль /я мать твою всё ещё пьян/ кажется до жути глупой, но такой привлекательной.        Отвратительный звук волн, голос Зака, пляж и слова, погребённые в бутылке алкоголя и тоски. Буря, мгла, пепел и песок в глазах, большее вспомнить невозможно. Провалы памяти с недавних пор /ах, нет, конечно, с давних/ стали стилем жизни Джесси Разерфорда. А однажды, лет в 70, он не сможет вспомнить свою загулявшую в хламину молодость. Не сможет вспомнить тот запах, которым пропахла его кожаная куртка: никотиновые дружки и неизвестный аромат, цепляющий что-то живое в Джесси.        Зак замечает, что та самая кожаная куртка принесла ему в тысячи раз больше комфорта, чем каменная подушка, на которой покоится его голова. Все мысли сбиваются в одну гематомку где-то на внутренней части черепа и существовать становится невозможно. Этот Джесси-придурок-каких-свет-не-видывал занимает слишком много места для обычного алкаша в кепке козырьком назад. И это тот случай, когда мама бы сказала: «Не занимайся ерундой!»; но слава богу, она не может читать его мысли.        Эбелс не представляет, который сейчас час, потому что он не помнит: во сколько вернулся, во сколько лёг спать, во сколько мир стал обычной часовой башней.        Голод — это явно то, что выбрал Джесси прошлым вечером, потому что ничего съестного он так и не купил. Однако сегодня он очень зол на свою вечно пьяную натуру, потому что деньги не бесконечны. И откопав на верхней полке шкафчика неоткрытую пачку овсянки, Джесс принимается вытаскивать себя из пучины безысходности. Время от времени парень поглядывает на свой ноутбук в надежде увидеть хотя бы «привет». Эти чёртовы сети, люди, значения и понятия о дружбе.        Раздражение Зака нарастает, когда он видит сообщение от Разерфорда: привычное и непринуждённое. Сообщение, как и вчера, позавчера, неделю назад, но лишь после пары слов это может стать чем-то непозволительным и странным. Эбелс скидывает плед с плеч, собираясь всё крушить и ломать, но он так не может. Это тот грубый Джесси, который стебёт Зака при каждой возможности, смеётся с него и называет различными забавными прозвищами, от которых самому Заку смешно. Это тот Джесси, который много пьёт и курит, и когда-нибудь убьет себя этим, а на утро ничего не помнит, как и в этот раз. И Эбелс отвечает:        «Я, честное слово, больше никогда не пойду с тобой пить, умник» — Джесси каким-то магическим образом всегда побеждает и на лице Закари появляется улыбка, стоит ему всего-лишь подумать о нём.        «А вот и нет».        «Что?» — в Заке закипает надежда, потому что он хочет, что бы он ни говорил, он хочет увидеться с Джесси ещё раз, хотя бы ради куртки.        «Я ещё не слышал, как ты играешь на гитаре».