Ищите и обрящете

      Джимми из кожи вон лез, чтобы к понедельнику усыновление Уильяма ни для кого не осталось тайной. То, о чем раньше лишь тихонько перешептывались за его спиной, теперь прозвучало во всеуслышание. Но, к искреннему удивлению мальчика, уже ко вторнику интерес к этой тайне практически иссяк. На руку ему сыграло и то, что его одноклассница Терри тоже была усыновленным ребенком. Никто не мог проехаться на счет Уильяма, не рискнув тем самым подвергнуть такому же издевательству и Терри — всеобщую любимицу. Да и вообще, в конечном итоге новость никого особо не взбудоражила.       Джимми быстро выдохся, поняв, что все попытки высмеять Уильяма кончались ничем, поэтому просто, как и раньше, время от времени обзывал его ненормальным. Но когда поблизости никого не было, Джимми не упускал возможности лишний раз сообщить Уильяму, что он псих, а потому-то его и бросили. Однако инцидент в доме Джошуа волей-неволей заставил Джимми остерегаться мальчонки: он был не настолько глуп, чтобы не догадаться, что вся эта чертовщина была напрямую связана с тем, что паренек вышел из себя. Поэтому впредь Джимми старался издеваться над Уиллом, что называется, редко, но метко — не настолько обидно, чтобы разъярить, но достаточно, чтобы огорчить. Зная, что каким-то образом Уильям заставляет вещи летать, Джимми предпочитал насмехаться над ним в присутствии других детей. Вообще-то прежде он в такую ерунду ни на грош не верил, но уж чему-чему, а собственным глазам доверял. Джимми, конечно ни за что не признался бы в своих страхах, но его и в самом деле донимали опасения, что этот мальчишка, чего доброго, окажется каким-нибудь монстром, как в том фильме, «Хороший сын», или еще хуже — как в «Кэрри» (1).       У Уильяма отлегло от сердца, как только он понял, что все уже позади. Слава богу, обошлось без жертв. Внутренне он был готов к тому, что Джимми и другие одноклассники будут гораздо беспощаднее, и, чувствуя, что Джимми его все еще боится, вовсю играл на этом. Страх противника был для него единственной надеждой и в данном случае сослужил отличную службу.       Несколько дней спустя Уильям и Джошуа болтали, стоя на остановке в ожидании школьного автобуса. Джош был в полном восторге от сложившейся ситуации. Уильям его восторгов не разделял, но приходилось признать, что благодаря выпавшему ему на долю усыновлению жизнь его действительно заиграла свежими красками. В любви Ван де Кампов Уильям не сомневался, но, когда ты наделен такими необычными способностями, то это само собой наводит на определенные мысли. И мальчику казалось, что его прошлое может оказаться значительно более интригующим, чем он предполагал. Джошуа, родившемуся и выросшему в Мидвилле (а ведь раньше и Уильям так думал про себя!), воспринимал происходящее как одно большое необыкновенно захватывающее приключение.       — Серьезно, Уилл, подумай сам. Ты не знаешь, откуда ты и кто твои родители. А вдруг ты какой-нибудь Гарри Поттер? Тогда понятно, откуда берутся все эти странные штуки, которые ты делаешь, когда злишься. Или, может, ты принц какой-нибудь маленькой, но очень богатой страны!       Уильям закатил глаза и постарался не рассмеяться.       — Да ладно тебе! Никакой я не принц. И волшебников не существует, Гарри Поттер — просто выдумка. Я, скорее, какой-нибудь научный эксперимент, в котором что-то пошло не так. Может, меня здесь бросили, чтобы спрятать улики!       Джош покачал головой.       — Неа, тогда б тебя просто убили.       — Ну, блин, спасибо… — покачав головой, ответил Уильям.       Он долго думал и наконец принял решение рассказать Джошу о своих воспоминаниях. Больше всего приятеля заинтересовало упоминание о том, что мать Уилла кого-то застрелила.       — А, может, она какая-нибудь мафиози или типа того? — предположил он.       Почему-то интуиция Уильяма немедленно отвергла этот вариант.       — Да ну, вряд ли. Она же врач. Мать-одиночка. У нее был рак. Не похоже на преступницу.       Уильям и Джош какое-то время сидели молча, а потом Уильям рассказал другу про «Песенку о лягушке» — «Радуйся, мир!».       — Мне кажется, я больше вспоминаю, когда слышу эту песню. Наверное, мама мне ее пела.       Джошуа подумал и сказал:       — Посмотрим, может, я смогу найти мамин диск. Вдруг, если ты послушаешь песню, то еще что-нибудь вспомнишь?       В этот момент подъехал автобус, и мальчики заняли свои любимые места.       На следующий день Джошуа принес плеер в школу и на перемене протянул его Уильяму.       — Я нашел мамин диск, давай послушаем. А ну как поможет?       Уильям заволновался. Наконец-то можно услышать ее целиком, эту песню, которая крутилась у него голове на протяжении семи лет, песню, которую пела ему мать! Музыка началась, Уильям закрыл глаза и вслушался.       «Лягушка по имени Джеремайя,       Мой хороший друг.       Я никогда не понимал, что он говорит,       Но зато пил вместе с ним вино».       Уильям засмеялся и подхватил слова, которые тут же всплыли у него в памяти, как будто он всегда их знал.       «Радуйся, мир,       Все мальчики и девочки,       Рыбки в глубоком синем море,       Радуйтесь, все!»       Запомнив слова песни с первого же прослушивания, Уильям поставил ее еще раз, расслабился и постарался вспомнить что-нибудь новое. Перед ним снова возник образ рыжеволосой женщины, но на этот раз он увидел ее яснее: красивая, с такими же, как у него, голубыми глазами, волосами такого же точно оттенка рыжего. Даже их улыбки были похожи, но теперь Уильям видел, что все-таки их черты сильно различались. Его лицо было более угловатым, форма рта немного другая. Вдруг он вспомнил еще одного мужчину — мужчину, которого видел всего пару раз.       Высокий, долговязый, с темными волосами и зелеными глазами. Мать Уильяма протянула ему ребенка, и он радостно улыбнулся. Уильям ни секунды не сомневался, что это его отец, хотя умом понимал, что вряд ли можно делать такие выводы из самого первого воспоминания в своей жизни. Лицо мужчины он видел не так четко, словно через туман.       Джошуа был в восторге, что его план сработал, и мальчики крутили диск столько раз, что к концу перемены Джош тоже выучил песню наизусть.       Уильям ехал на мопеде от автобусной остановки до дома и размышлял о том, как много нового им удалось выяснить. И лишь потом спросил себя: а в чем, собственно, смысл? Что он пытается найти? Что надеется найти? Уильям остановился и задумался. Допустим, ему удастся что-нибудь разузнать про своих настоящих родителей, и что дальше? Он что, надеется, что они приедут и заберут его? Нет, ведь здесь его дом!       На самом деле, понял Уилл, ему просто хочется получить ответы на свои вопросы. Почему он такой умный? Почему умеет передвигать предметы силой мысли? Почему знает, где находятся люди, даже когда их не видит? Что еще он умеет? Почему от него отказались? Последний вопрос — самый важный. Они любили его? Ненавидели? Или что? Есть ли у него братья и сестры? У кого-нибудь еще из его родственников был рак? На что это похоже — жить с ними, и какой стала бы жизнь тогда? Они хорошие люди? Или плохие?       Как объяснить все это Бобу и Нэнси? Поймут ли они такое желание? Мальчик знал, что рискует причинить им боль, но они должны понять. Уильям уже пытался спросить у Боба, может ли он ответить хотя бы на один из этих бесчисленных вопросов, но тот лишь повторил, что им ничего не известно, кроме написанного в бумагах на усыновление.       Уильям снова завел мопед, пытаясь и так и эдак подступиться к проблеме. А кто еще может что-то знать? Конечно, его настоящие родители. А остальные члены их семьи? Есть ли у него двоюродные братья или сестры? А как насчет сотрудников агентства по усыновлению?       Последняя мысль поразила мальчика, как молния. А вдруг люди в агентстве знают больше? Только вот расскажут ли ему? Уильям уже ходил в библиотеку и почитал про усыновление, а еще посмотрел в Интернете и выяснил, что, как правило, информация засекречена и не может выдаваться ни при каких обстоятельствах, но иногда условия не такие строгие. Может, в агентстве могут внести хоть какую-нибудь ясность?       Как только Уильям добрался до дома, то немедля приступил к порученным ему на сегодня делам, выполнил домашнее задание, а потом, спрятавшись в чулане, чтобы его не услышали, позвонил Джошуа и изложил тому свой план.       — Ты что, спятил? — спросил Джош недоуменно.       — Да вроде нет. А что? — ответил Уильям.       — Ну, во-первых, тебе надо как-то добраться до Де-Мойна — это в часе езды отсюда. Кто тебя отвезет? Но даже если ты дотуда доедешь и умудришься найти в огромном городе это агентство, что дальше? Ничего они тебе не расскажут! Ты что, телик не смотришь? Когда кого-нибудь усыновляют, там все в тайне! Они нарушат закон, если скажут тебе хоть что-нибудь. Это не сработает, чувак.       Уильям закатил глаза и принялся объяснять:       — Во-первых, Джош, ты слишком много смотришь телевизор. Во-вторых, твоя сестра, Лэйси, только что получила права, так ведь? Надо ее подкупить и уговорить отвезти нас. В-третьих, не все усыновления тайные: я читал в Интернете. Иногда, когда ребенку исполняется восемнадцать, ему разрешают посмотреть документы, если его настоящие родители подписали какое-то там разрешение. Это же не государственная тайна, если, конечно, они не шпионы или террористы какие-нибудь.       — А ты что, знаешь, кто они? — спросил Джош. — И кстати, что это еще за «мы» да «нас»? Я что, тоже еду? Приятель, да меня так накажут, что я из своей комнаты не выйду до конца жизни! Одно дело в кино сбежать, а другое — в Де-Мойн. А Лэйси? Ты что, правда, хочешь так далеко ехать с Мисс Аварией за рулем? Ну и, кроме того, представляешь, сколько нам денег понадобится, чтобы ее на такое подбить?       — Да брось, Джош, подумаешь — въехала пару раз в дверь гаража. Единственный вариант — попросить моих или твоих родителей. Я точно знаю, что мои никуда не поедут и скажут, чтобы я и думать об этом забыл. Спроси ее, сколько?       Джошуа вздохнул, велел Уильяму подождать и пошел искать сестру. Через минуту приятель вновь взял трубку.       — Слушай, Уилл, у тебя случайно пятидесяти баксов не завалялось, а? — спросил он.       Уильям закрыл глаза и прислонился к стене.

***

      В пятницу, накануне выходных, уроков было мало, и к десяти утра мальчики уже освободились. Уильям сказал Ван де Кампам, что зайдет к Джошу и пробудет там до вечера. Боб считал, что это хорошая идея: Уильям отвлечется, сам он спокойно поработает на ферме, а Нэнси съездит в церковь на благотворительный сбор продуктов. Поэтому в одиннадцать утра в пятницу Уильям уже сидел на заднем сидении подержанной машины Лэйси, предварительно отдав ей все свои сбережения. Их целью было маленькое частное католическое агентство по усыновлению в Де-Мойне, адрес которого Уильям запомнил, когда впервые наткнулся на спрятанные родителями документы.       Лэйси была уверена, что брат с приятелем совсем рехнулись, но на пятьдесят долларов она сможет прикупить себе тот красный свитерок, на который любуется уже месяц, да еще впридачу водить потренируется. Лэйси наплела матери какую-то историю про то, что они с мальчиками съездят в кинотеатр на окраине города, и все трое отправились в путь.       Ближе к городу на радио появились новые станции, на которых звучало хоть что-то, помимо госпелов и кантри. Уильям вдруг понял, что ему очень нравится рок-н-рол, хотя Нэнси запрещала ему слушать такую музыку. Он надеялся в глубине души, что услышит и «Радуйся, мир!», но ее не поставили. Радио замолкло, когда они съехали с автострады на маленькую дорогу и принялись искать нужное здание. Ребята проехали мимо него дважды, прежде чем наконец разглядели маленький центр семейных услуг, расположенный позади большой церкви.       Уильям выбрался из машины и глубоко вдохнул. Он уже неоднократно проиграл в голове, что скажет и что сделает в зависимости от варианта развития событий — от полного отказа в помощи до однозначного согласия. Мальчик задумчиво смотрел на здание со смутным ощущением, что оно ему, кажется, знакомо. Он здесь бывал раньше? Видимо, да. Джош и Лэйси переглянулись, и Джошуа спросил, не передумал ли он. Уильям покачал головой, и они вошли внутрь.       Офис оказался крохотным — приемная и коридор с четырьмя дверьми. Женщина у стойки посмотрела на ребят и улыбнулась.       — Чем могу помочь? — спросила она. — Если вы хотите записаться в католический лагерь, то это следующая дверь, в церкви.       Уильям улыбнулся и ответил:       — Нет, мэм, мы ищем миссис Хэгерти. Социального работника, которая заведует усыновлениями.       Женщина нахмурилась.       — Полагаю, вы не записаны? — спросила она с улыбкой. — Она очень занята, дети. У нас много работы…       Уильям знал, что незнакомые люди обычно не воспринимают его всерьез из-за возраста. Ничего не поделаешь, придется говорить как можно убедительнее.       — Я знаю, но, пожалуйста, мне очень нужно с ней поговорить. Если у нее найдется минутка, мы подождем.       Лэйси сердито посмотрела на Уилла и уже открыла рот, чтобы заявить, что никого она ждать не собирается, но Джошуа тихонько пнул сестру, и она промолчала.       Женщина явно удивилась красноречию Уильяма.       — Ладно, я спрошу ее, но она сейчас уходит на обед. А что вы, собственно, хотели?       — Мне просто нужно задать ей пару вопросов, а потом мы сразу уйдем, обещаю.       Уильям очень надеялся, что так все и выйдет: он получит ответы на свои вопросы и уедет домой.       Секретарша поднялась и указала ребятам на расставленные вдоль стены стулья. Они сели, а она прошла в один из кабинетов, и, вернувшись через пару минут, объявила:       — Миссис Хэгерти с вами поговорит, но только быстро.       Уильям встал и поспешил пройти в офис, а Джош и Лэйси последовали за ним. За столом стояла дама чуть постарше той, что сидела в приемной, и с более дружелюбным выражением лица. Она уже собирала вещи, но, увидев детей, прервалась и посмотрела на своих посетителей.       — Да? Вы хотели со мной поговорить?       Дети зашли в офис, и Уильям представился:       — Да, мэм, меня зовут Уильям. Уильям Ван де Камп. Не знаю, помните ли вы мое имя, но меня усыновили через ваше агентство. Чуть больше шести лет назад.       Миссис Хэгерти резко вскинула голову и внимательно посмотрела на мальчика, пытаясь сообразить, как поступить дальше. Ее уже неоднократно расспрашивали о деталях усыновления, но еще ни разу — семилетний мальчик с друзьями. Их агентство было очень маленьким — всего лишь небольшой филиал при церкви, и посетителей у них было совсем немного. И где вообще родители этого паренька?       — Молодой человек, а вы здесь без сопровождения взрослых? Одни? — озвучила она свои сомнения.       Уильям кивнул.       — Пожалуйста, скажите, вы помните меня?       Миссис Хэгерти покачала головой.       — Простите, юноша, но что бы вы ни надеялись разузнать, я вам помочь не смогу. Усыновление — частная процедура, и если у вас есть вопросы, задайте их своим родителям. Мне запрещено разглашать какую бы то ни было информацию — зарубите это себе на носу. Так что вы зря потратили время.       Она достала ключи.       Уильям боролся с надвигающейся паникой.       — Мэм, пожалуйста. Мы ехали на машине целый час, чтобы до вас добраться. Мои родители ничего не знают, но мне нужно кое-что выяснить. Я понимаю, что вы обязаны хранить тайну усыновления, но я надеялся, что вы все-таки что-нибудь — хоть что-нибудь! — мне расскажете. Я не прошу вас нарушать закон, ничего такого, но для меня это очень важно. Пожалуйста! Вы меня вспомнили? Хотя бы это можете сказать?       Миссис Хэгерти удивленно посмотрела на мальчика. Какой необычный ребенок. И теперь, кажется, она действительно припоминает… Это усыновление было самым странным за всю ее карьеру. Все документы оформили за неделю — неслыханно быстро. А мальчику уже было почти десять месяцев, что весьма необычно. Не успев себя остановить, миссис Хэгерти машинально кивнула головой.       Сердце Уильяма подпрыгнуло.       — Так вы меня помните? Можете сказать, что произошло? Почему моя мама от меня отказалась?       Миссис Хэгерти вздохнула. Ей ведь раньше уже приходилось слышать такие мольбы, и они ее не смягчали. Почему же ей так хотелось рассказать этому мальчику правду? «Ну ладно, какая разница, в конце концов? Я ничего важного говорить не буду. Никаких имен, никаких подробностей, — подумала она. — Лучше бы его родители были здесь!»       Она снова взглянула на Уильяма.       — Все что я помню, — она была матерью-одиночкой, как и большинство матерей, которые к нам обращаются. Католичкой, которая узнала о нашем агентстве через церковь. И поступила она так ради твоего блага, поскольку по какой-то причине не могла сама позаботиться о тебе. Или, возможно, что-то угрожало твоей жизни, и ты был в опасности. Я точно не знаю, она отказалась сообщать подробности. Поэтому усыновление прошло так быстро.       Уильям почувствовал озноб, снова вспомнив темную фигуру, наклонившуюся над ним, и крики матери, раздающиеся из-за закрытой двери. Он посмотрел на миссис Хэгерти.       — А мой отец? Вы что-нибудь знаете о нем?       Она покачала головой.       — В твоем свидетельстве о рождении отец не указан. Твоя мать только описала его вкратце и предоставила его медицинскую историю. Но не называла имени. Честно говоря, не думаю, что они были вместе. Прости.       — Можете рассказать что-нибудь еще?       — Только если нарушу закон. Мне очень жаль. А теперь, с вашего позволения, я опаздываю на обед.       Она прошла к двери.       — Подождите! — выкрикнул Уильям. — Еще кое-что: вы не знаете, она подписала бумагу, которая разрешает мне получить информацию, когда мне исполнится восемнадцать?       Миссис Хэгерти покачала головой.       — Нет. Она не подписала согласие на доступ к документам. Прости, сынок. Твоя мать не желает, чтобы ее нашли. Для нее это окончательное решение, очень непростое, уж поверь мне. Она не хочет ворошить прошлое.       Вдруг зазвонил телефон. Миссис Хэгерти недовольно застонала, подошла к аппарату и, подняв трубку, выразительно посмотрела на ребят.       — Я рассказала все, что могла, и явно больше, чем следовало. Пожалуйста, закройте за собой дверь.       Уильям молча смотрел на нее и не двигался с места, пока не почувствовал, как Лэйси положила руку ему на плечо и потянула за собой. От этой женщины они больше ничего не услышат и уж точно не дождутся никаких имен. Дети вышли в коридор, и Уильям со всей ясностью осознал, что лишь зря потратил время. Ничего по-настоящему нового и стоящего он не выяснил. Ему нужна конкретика, но без посторонней помощи тут не обойтись. В агентстве хранилось его дело — это он теперь знал наверняка. Надо бы в него заглянуть.       И поскорее. Уильям притянул к себе Джошуа и Лэйси и посвятил их в детали своего плана. Лэйси была в шоке.       — Парень, да из-за тебя нас арестуют! Я сюда приехала не для того, чтобы влипнуть в неприятности. Я понимаю, ты разочарован, но…       — Лэйси, — твердо заявил Уильям, — я отсюда не уйду с пустыми руками. С твоей помощью или без, но я хочу попробовать пробраться в ее кабинет. И я шагу отсюда не сделаю и в машину не сяду, так что если ты мне поможешь, дело пойдет куда быстрее!       Лэйси обреченно вздохнула. Джошуа кивнул, и мальчики побежали в туалет. Девушка дождалась, пока миссис Хэгерти вышла из офиса, и, когда женщина повернулась, чтобы закрыть дверь на ключ, Лэйси крикнула ей из приемной:       — Мэм? Простите, вы не видели, куда делись мой брат и его друг? Они шли прямо за мной.       Миссис Хэгерти удивленно взглянула на Лэйси. В этот момент дверь мужского туалета приоткрылась, оттуда вынырнул Уильям и незамеченным проскочил в кабинет. Джошуа позвал сестру:       — Мы здесь, Лэйси, домой ведь долго ехать. Сейчас выйдем! — Он закрыл дверь и вернулся в кабинку. Их роли сыграны. Теперь Уильяму надо добыть то, что он ищет, и не попасться.       Миссис Хэгерти закрыла дверь и вышла, кивнув женщине в приемной, а Лэйси ждала в коридоре и, подняв глаза на секретаршу, сказала:       — Дети!..       Она деланно закатила глаза, и женщина улыбнулась.       В это время Уильям сидел за оставшимся включенным компьютером и лихорадочно искал нужные файлы. Он напечатал в поиске имя Ван де Кампов, но, к своему удивлению, не нашел никаких записей. Как будто их специально стерли. Зачем кому-то понадобилось их уничтожать? У него появилось знакомое дурное предчувствие. Уилл попробовал все поисковые запросы, какие только пришли ему в голову за столь короткое время, но ничего не обнаружил. Согласно бумагам, его все-таки усыновили здесь, и миссис Хэгерти это подтвердила. Уильяму не показалось, что она лгала. Удрученный, он облокотился на спинку стула.       Внезапно мальчика осенила еще одна идея. Наверняка у миссис Хэгерти есть календарь встреч! Может, там найдется подсказка? Вот только удастся ли ему откопать такую давнюю информацию? Уильям быстро отыскал календарь: невероятно, но он и правда содержал записи, сделанные несколькими годами раньше. Мальчик пролистал его до даты своего усыновления и, наведя курсор на нужную строку, увидел имя Ван де Кампов в графе, отведенной для записи юридических вопросов. Там было еще одно имя.       «Встреча с доктором Д. Скалли в 11:00, отказ от прав».       Отказ от прав? То есть от него? Доктор… Ведь в тех бумагах было сказано, что его мать врач! Д. Дана? Все сходится. Других имен там нет, значит, это она. Нутром Уильям уже чувствовал, что наконец нашел что-то важное — имя своей настоящей матери. Мальчик быстро поискал в календаре, но там не указывалось ни телефонного номера, ни адреса — вообще никаких контактных данных. Надо выбираться отсюда как можно скорее, пока его не поймали. Он и так просидел здесь бог знает сколько.       Уильям быстро положил все на место и открыл дверь. Тихо выскользнув в коридор, он вернулся в приемную, где его ждали Лэйси и Джош, на чьих лицах отобразилось искреннее облегчение, и вся троица, помахав на прощанье секретарше, двинулась к машине.       Лэйси тихо радовалась, что вытащила оттуда двух этих сумасшедших, пока они всем скопом не угодили в полицию, а Уильям рассказывал Джошу, что ему удалось обнаружить.       — Ее зовут доктор Дана Скалли, — сказал он.       — Ясно, — ответил Джош. — И что теперь?       Уильям покачал головой.       — Без понятия, но знать имя лучше, чем не знать ничего.       С переднего сиденья послышался голос Лэйси:       — Надеюсь, оно того стоило, Уилл. Лично я вообще не понимаю, чего ты надеешься добиться. Ну и что, что ты знаешь имя своей настоящей матери? Ты все равно Ван де Камп теперь.       Уильям не ответил. Что толку им объяснять? Все равно ведь не поймут, нечего даже пытаться. Домой они вернулись вовремя: Нэнси как раз приехала за сыном. Вечером мальчик выбрался на улицу и, растянувшись на капоте машины, смотрел на звезды. Ночь была ясной, и ему удалось разглядеть различить пару знакомых созвездий.       Уильям думал о том, где сейчас его мать, смотрит ли в ночное небо вместе с ним. Он долго глядел на Орион, пока не пришел Боб и не увел сына в дом.