Ищите и обрящете

      — Чувак, ты совсем спятил, ясно? Спятил! — Джошуа в отчаянии замотал головой и отошел в сторону, но быстро вернулся обратно. — Придумал тоже — в ФБР звонить! А ты в курсе, что они отслеживают все звонки? Ну ладно, допустим, ты найдешь ты ее номер. Дальше что? Станешь и ей названивать? И что скажешь? «Привет, я твой сын, помнишь меня?» Это полный бред! А вдруг ты вообще ошибаешься?       Все сказанное приятелем Уильям уже и сам не раз обдумал.       — Я просто хочу выяснить, где она, Джош. И вовсе не собираюсь ей звонить. Пока, по крайней мере. Может, потом, когда вырасту. Но сейчас я только хочу узнать, жива ли она вообще. Хотя здорово было бы еще раз услышать ее голос…       — Тогда пересмотри кассету, вот и все. Хоть до дыр ее протри. И вообще, а почему мы обязательно должны звонить с моего телефона? Это междугородний звонок, предки все узнают и устроят мне скандал. А когда придет счет, то сразу увидят номер ФБР. Ты представляешь, как мне влетит? — Джошу явно все меньше и меньше нравилась затея приятеля.       Уильям сам не знал, как быть. Воспользоваться домашним телефоном никак не получится: все откроется, когда Боб и Нэнси начнут оплачивать счета. Будь сейчас учебный год, можно было бы наврать, что им понадобилась информация для какого-нибудь проекта, но до начала учебы еще два месяца. Конечно, ничто не мешало просто-напросто подождать, но такой вариант Уиллу был совсем не по душе. И мальчик придумал следующее: сказать мисс Диане, что им страшно понравился фильм про агентов ФБР, вот они и решили позвонить в Бюро и спросить, как ими стать. Джош согласился, что это неплохое оправдание, но все равно до смерти боялся влипнуть в историю.       Потребовался целый час, чтобы сломить его сопротивление, и наконец Уиллу удалось уговорить приятеля помочь, пообещав ему за это пять своих самых ценных бейсбольных карточек. Уильяму ужасно не хотелось с ними расставаться: он любил бейсбол, даже просил Нэнси разрешить ему вступить в детскую лигу, но в тот момент на первый план вышли кое-какие другие проблемы.       Найти номер отделения ФБР в Де-Мойне оказалось несложно: на сайте Бюро были перечислены телефоны всех региональных офисов. Проблема состояла в другом: мальчики понятия не имели, с чего начать. Дана Скалли могла жить в любом штате. Из «Копов» они выяснили, что агенты бывали в Лос-Анджелесе, но это вовсе не значит, что они работали там постоянно, и тогда ребята решили позвонить в Де-Мойн, надеясь, что там им помогут.       В субботу Уильям и Джош, тайком утащив телефон из гостиной, спрятались в игровой комнате. Не меньше получаса Уилл просто таращился на трубку, не решаясь набрать номер. А Джош медленно закипал: они уже и так влипли по самые уши, а этот дурачок даже на кнопочки нажать не может? Уильям готовился к разговору загодя и предварительно даже набросал на бумажке кое-какие подсказки: он сомневался, что в ФБР всерьез воспримут ребенка, поэтому следовало говорить как можно увереннее. В конце концов, он сказал себе: раз уж у его матери хватало отваги гонятся за невидимыми чудовищами и врываться в притоны, то ее сын уж как-нибудь справится с одним жалким телефонным звонком. И набрал номер.       Рука Уилла задрожала, как только на другом конце провода послышался голос:       — ФБР, отделение Де-Мойна, — сказала женщина.       Уильям с трудом сглотнул и как можно решительнее заявил:       — Здравствуйте, мэм, я пытаюсь связаться с одним агентом, моей родственницей, и мне нужен ее номер. Вы можете мне помочь или соединить с тем, кто сможет?       Ненадолго повисла тишина, а потом женщина произнесла:       — Имя, пожалуйста.       — Дана Скалли. Она врач. Специальный агент Дана Скалли, — выпалил Уильям на одном дыхании и нервно выдохнул. Послышался стук клавиатуры.       — Хм… Прости, никого под таким именем в нашем отделении не числится.       Уильям был готов к такому ответу.       — Возможно, она работает не здесь. Я не знаю, где именно. Простите за неудобства, но нет ли возможности посмотреть по другим городам?       Женщина вздохнула и сказала:       — Минуточку, пожалуйста.       Снова стук клавиш.       Спустя мгновение, показавшееся Уиллу вечностью, она вновь заговорила:       — Прости, имени Даны Скалли нет ни в одной базе данных.       Сердце Уильяма подскочило. Такого он не ожидал. Ее имени нет нигде? Да уж, иначе как полным провалом это не назовешь. Весь его гениальный план строился на одном допущении — что его мать все еще работает в ФБР. Выходит, она ушла оттуда? Мозг мальчика судорожно искал выход и наконец нашел его.       — Что-то еще? — поинтересовалась женщина с плохо сдерживаемым нетерпением. Уильям понял, что она уже устала от бесполезной болтовни с ребенком. А может, решила, что это какой-нибудь розыгрыш.       — Да, мэм, будьте так добры. А есть кто-нибудь по фамилии Скиннер? Я не знаю, где он работает, но думаю, что он ее начальник. — Уильям скрестил пальцы.       Женщина вздохнула и принялась печатать. И в конце концов, к величайшему облегчению Уилла, ответила:       — Да, есть. Помощник директора Скиннер в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне.       Уильям резко выпрямился.       — Вы не могли бы дать мне его телефон? И проверить, не работает ли вместе с ним Дана Скалли?       — Я не могу дать прямой номер помощника директора, тебе придется говорить с его секретарем, — предупредила она.       — Хорошо, хорошо, — согласился Уильям и торопливо записал номер, продиктованный женщиной, которая опять застучала по клавишам.       — Простите, молодой человек, но Даны Скалли там нет. — Судя по голосу секретарши, она в любой момент могла повесить трубку.       Уильям старался не запаниковать.       — А Фокс Малдер? Это ее напарник. Такое имя есть?       На линии повисла зловещая тишина. Голос женщины внезапно стал очень-очень серьезным.       — Фокс Малдер? С кем я говорю? Повтори-ка, зачем ты звонишь?       Уильям понял, что ситуация внезапно приняла серьезный оборот.       — А в чем дело?       — Так вот оно что… Фокс Малдер — агент с весьма сомнительной репутацией, много лет назад он был отстранен от службы. Его напарница, кажется, ушла из ФБР вскоре после него, и оба предположительно мертвы. Вся касающаяся их информация засекречена, молодой человек. Поэтому ничего больше я сказать не могу. А теперь, будь добр, объясни, зачем тебе понадобились данные высшей категории секретности по двум агентам, которые уже почти шесть лет считаются погибшими? — Ее голос стал ледяным.       Уильям от ужаса взмок так, что по лбу покатились капли пота, а сердце и вовсе чуть не выпрыгнуло из груди. Мертвы? Не может быть! Сдерживая подступающие слезы, он ответил:       — Я предполагаю, что агент Скалли моя родственница, поэтому пытаюсь ее найти, вот и все, честно. Я не хотел ничего плохого.       Джош смотрел на друга во все глаза, а на его побелевшем лице читалась самая настоящая паника.       Уильям сделал яростный жест рукой, призывая приятеля взять себя в руки и успокоиться, и спросил:       — Мне, наверное, не стоит задавать этот вопрос, но вы не могли бы подсказать, где они состояли? В каком отделе?       Женщина секунду молчала, но потом ответила:       — Секретные материалы.       Секретные материалы? Звучит интересно.       — Что такое секретные материалы? — спросил Уилл.       — Необъяснимые случаи. Прямо скажем, не та должность, ради которой станешь лезть из кожи вон. Я слышала, что они, мягко говоря, не пользовались популярностью, но это слухи. Их вроде как закрывали несколько раз и недавно открыли снова — три года назад.       Судя по всему, женщина явно проявляла к этой истории больше интереса, чем хотела показать.       Уильям несколько мгновений раздумывал, а потом спросил:       — А кто там работает сейчас?       В голосе женщины зазвучало неприкрытое раздражение, но она все же снизошла до ответа:       — Специальные агенты Джон Доггетт и Моника Рейс. Уже несколько лет.       — А вы могли бы продиктовать их номер? — спросил Уилл.       — Молодой человек, им и без вас есть чем заняться.       Уильям уже начинал уставать от ее снисходительного тона, но сдержался.       — Мэм, пожалуйста, это важно. Я не знаю, известно ли им что-нибудь, но, возможно, они мне помогут. Пожалуйста.       — Они ничего тебе не расскажут, если только не нарушат протокол, — предупредила она.       — Ну, может быть, они в курсе, где найти других членов моей семьи. Может, они хоть что-нибудь знают. Прошу вас. — Уильяму уже надоело умолять ее.       Женщина замолчала, но в конечном итоге смилостивилась:       — Ну ладно, о своей карьере пусть пекутся сами. Вот телефон Секретных материалов.       Уильям быстро записал номер и, поблагодарив женщину, положил трубку.       Джошуа ни капли не обрадовался, узнав, что им предстоит звонить в другой штат. Причем не куда-нибудь, а в Вашингтон! Но смирился, поскольку понял, что теперь, когда приятель уже зашел так далеко и «взял след», его не остановить. Уильям доведет дело до конца, чем бы ему это не грозило. Кроме того, Уилл ни за что просто так не поверит, что его матери нет в живых. Женщина сказала «предположительно мертвы», а не просто «умерли». Джошу внезапно вспомнились поиски оборотня в «Копах». Если Фокс Малдер и вправду отец Уилла, то тогда понятно, от кого его друг унаследовал свое упрямство: агенту явно было наплевать, что на него косо смотрят.       Успех первых телефонных переговоров так воодушевил Уильяма, что он решил не откладывать звонок помощнику директора Скиннеру в долгий ящик. Дана Скалли упомянула его имя в «Копах», а значит, этот человек наверняка знал агентов лично, а вот про Доггетта и Рейс ничего толком не известно. То, что они работали в том же отделе, что и его родители, еще ни о чем не говорит. Тем не менее их имена казались смутно знакомыми.       На минуту он прикрыл глаза и снова представил мужчину и женщину из своих воспоминаний. Как их называла его мать? Джон и Моника? Кажется, да, но Уильям не был уверен. Ну, хорошо, им он тоже позвонит. Только вот что скажет? Хотя религия занимала серьезное место в его воспитании, Уилл больше, чем другие дети его возраста, доверял науке и надежным, проверяемым фактам. Но сейчас отчаянно надеялся, что Бог, если таковой существует, поможет ему подобрать правильные слова.       Уилл набрал номер. Ответила секретарша Скиннера: тот был на совещании. По ее недвусмысленным комментариям Уильям сразу понял: она не намерена сообщать начальнику, что с ним хотел поговорить какой-то мальчишка. Это тупик. Он даже не рискнул упоминать имена Малдера и Скалли, опасаясь вызвать еще больше неприязни у и без того подозрительной и враждебно настроенной женщины, и решил для себя, что перезвонит, только если ничего не добьется от агентов из Секретных материалов. Увы, разговор с помощником директора придется приберечь на самый крайний случай.       Собрав остатки храбрости, Уильям набрал номер отдела Секретных материалов. Гудок. Еще один.       Где же они? Мальчик прекрасно понимал, что нельзя оставлять сообщения или просить ему перезвонить. Если им с Джошем ни с того ни с сего начнут трезвонить из ФБР, тут уж точно проблем не оберешься. После четвертого гудка Уильям решил, что агентов нет на месте. Придется попробовать позже. Но как только он отнял трубку от уха, то услышал характерный щелчок.       — Секретные материалы, Моника Рейс.       Уильям замер. Он слышал этот голос раньше.

***

      Специальный агент Моника Рейс опаздывала к врачу и собиралась покинуть офис, когда зазвонил телефон. Ее напарник, Джон Доггетт, уже ушел, и она осталась одна. Несмотря на то, что была суббота, Скиннер вызвал их к себе, чтобы прояснить несколько вопросов касательно последнего расследования. Моника с трудом уговорила доктора принять ее в выходной, ведь будни всегда были забиты работой под завязку, и у нее никак не получилось выкроить минутку для похода к врачу.       Ее первым порывом было не обращать внимания и уйти — пусть сработает автоответчик, но после семи лет работы в Секретных материалах у агента Рейс развилось то, что ее предшественники называли «каким-то предчувствием». Если честно, то и до назначения в этот отдел ее интуиция работала так, что не придерешься, — даже до мистики доходило. И сейчас внутренний голос вовсю уговаривал Монику ответить на звонок.       Агент Рейс подняла трубку за секунду до того, как включился автоответчик, и представилась. Сначала на линии повисла тишина.       — Алло? — переспросила Моника и приготовилась нажать кнопку отслеживания звонка. Может, кто-то просто ошибся номером. Но в этот момент ей ответил тонкий голосок. Голос ребенка.       — Ммм… Алло? Агент Рейс? — Говорил маленький мальчик. Как это понимать?       — Прости, — сказала она, — ты, наверное, ошибся номером.       — Нет, — послышался уверенный ответ. — Я надеялся, что смогу поговорить либо с вами, либо с Джоном Доггеттом. Пожалуйста, не вешайте трубку. Это очень важно. И это не розыгрыш, честное слово.       Моника была заинтригована. Она сразу поняла, что ребенок, по-видимому, умен не по годам. Кто знает? Возможно, он и правда звонит не просто так.       — Чем я могу тебе помочь?       Уильям облегченно перевел дух. Голос женщины показался ему очень дружелюбным. Может, хотя бы тут на него не станут огрызаться?       — Это прозвучит немного странно, но я ищу свою родственницу, — сказал он.       Моника улыбнулась.       — Ну, вообще-то мы здесь занимаемся другими вещами. Соединить тебя с отделом по поиску пропавших людей? Или мне поговорить с твоими родителями? Позови их.       Уильям продолжил:       — Нет, мэм, никто не пропал. Она раньше работала в этом отделе. Я надеялся, что или вы, или мистер Доггетт с ней встречались и вспомните ее имя. Дана Скалли.       Моника мгновенно насторожилась.       — Ты ищешь Дану Скалли?       Уильям ответил:       — Да, мэм. Думаю, она моя родственница, и…       — Это невозможно, молодой человек, — перебила его Моника. — Все родственники Даны Скалли знают, что ее бесполезно искать по этому номеру и что я понятия не имею, где она и как ее найти. Более того: я лично знаю всех ее родственников и тебя среди них не припоминаю. А теперь отвечай, кто ты такой и зачем на самом деле звонишь?       Уильям был в отчаянии. Почему все так реагировали, когда он спрашивал про Дану Скалли? Что она такого сделала? От мальчика не ускользнул тот факт, что агент Рейс говорила о Дане Скалли в настоящем времени. Значит, она жива! И агент Рейс об этом знает! Но как ее разговорить? Уилл сглотнул и ответил:       — Меня зовут Уильям Ван де Камп. Я понимаю, что это странно, но мне кажется, она…       Моника вновь перебила мальчика.       — Уильям? Тебя зовут Уильям? — В ее голосе звучали нотки недоверия и страха.       — Да, мэм, — ответил он неуверенно. — Меня усыновили, и я думаю, что она моя настоящая мать. Видите ли…       Моника снова не дала ему договорить.       — Уильям, слушай меня, и слушай внимательно. Если ты и правда тот, за кого себя выдаешь, то не понимаешь, во что ввязался.       Уильям замер. Ввязался? Никуда он не ввязывался! Агент Рейс как будто бы не злилась, скорее была напугана. Из-за него? Но почему?       В это время Моника пребывала в полной растерянности и не знала, что и думать. Неужели это в самом деле Уильям? Сын Даны Скалли? Возможно, ведь он сейчас примерно того же возраста, что и этот мальчонка. Но как, черт побери, ему удалось откопать имя Даны и номер Секретных материалов? Хотя чему тут удивляться, если подумать… Учитывая, кем были его родители, этого следовало ожидать. Но в семь лет?.. В любом случае, главное сейчас не это. Как бы ни хотелось ей расспросить его поподробнее, Моника не могла так рисковать. Его надо остановить.       — Уильям, слушай меня внимательно, повторять я не стану. Немедленно повесь трубку и больше никогда сюда не звони, ясно?       Уильям был как громом поражен.       — Но почему? Я не хотел вас разозлить, мне просто любопытно, честное слово!       Моника ответила:       — Конечно, все это нелегко принять, но Даны здесь больше нет, и уже давно. Я не знаю, где она. Кроме того, если кто-то отследит этот звонок, ты можешь оказаться в опасности. Просто повесь трубку. Если я положу ее первой, линия останется открытой, и тебя все равно найдут. Ты должен прервать разговор сам. Этот телефон совершенно точно прослушивается.       — Зачем кому-то знать, где я? Я же ничего плохого не сделал, так? — спросил Уильям.       Моника начинала паниковать. Если она немедленно не заставит мальчишку положить трубку, то все жертвы, которые Дана принесла ради безопасности своего сына, окажутся напрасными. Вот только как объяснить это мальчику, да еще в двух словах?       — Да, Дана твоя мать, если ты и правда тот самый Уильям. Пока она была агентом, они с твоим отцом засадили очень много плохих парней за решетку. А у этих негодяев были друзья. И эти друзья так разозлились на твоих родителей, что стали охотиться за тобой. Твоей маме пришлось тебя отдать, чтобы ты был в безопасности. Но у кое-каких плохих ребят есть свои уши в ФБР. Им платят, чтобы они прослушивали разговоры вроде этого. Нельзя допустить, чтобы тебя нашли. Прости, что пугаю, но это правда.       Моника перевела дыхание и продолжила:       — Извини, малыш, мне очень жаль. Представляю, через что тебе пришлось пройти, чтобы так много узнать про свою семью, но пора остановиться. Сейчас ты жив и здоров, и твои родители тоже. Они стольким пожертвовали ради твоего благополучия, и, пожалуйста, не своди их усилия на «нет». Повесь трубку СЕЙЧАС ЖЕ!       У Уильяма было ощущение, что он только что сорвал джек-пот, но весь выигрыш у него отняли в ту же секунду. Значит, агент Рейс знала ОБОИХ его родителей? Да она просто кладезь информации! Но неужели это правда? Кто-то хотел его убить?       — Хорошо, спасибо, и до свидания, — попрощался Уилл.       — Будь осторожнее, малыш, — сказала Моника и, убедившись, что мальчик повесил трубку, положила ее сама. Только спустя пару минут она, очнувшись, принялась ходить по офису и бездумно перекладывать вещи с места на место, напрочь забыв про поход к врачу. Теперь есть более неотложные дела. Поддавшись внезапному порыву, Моника нажала кнопку повтора звонка.       И услышала три гудка, а потом — женский голос:       — Алло, это Диана. Алло?       Моника повесила трубку.       Черт, значит, звонок ничего не стоит отследить. Она выбежала из офиса, намереваясь отыскать Джона. Надо обязательно все ему рассказать. Их крестнику, которого они не видели шесть лет, может грозить нешуточная опасность.       В то же самое время Уильям так и сидел на полу, не делая попыток подняться, и глядел в пустоту остекленевшим взором. Что же теперь делать? Ну, а Джошуа вообще был сам не свой от страха. Зазвонил телефон и у обоих душа ушла в пятки. Холодея от ужаса, мальчики ждали, когда мама Джошуа поднимет трубку. Закончив разговор, Диана небрежно обронила, что кто-то ошибся номером, и мальчики с облечением выдохнули.       — Все, чувак, с меня хватит! Ну мы и попали! Если всю мою семью ночью перережут какие-нибудь Сопрано, так и знай — это твоя вина! Слушай, я и рад бы тебе помочь с поиском родителей, но сам подумай: они секретные агенты, которые вляпались в какую-то жуткую историю и вынуждены были тебя отдать, чтобы уберечь тебя от бандитов. Та леди сама работает в ФБР, и то испугалась. Уж если она боится, можешь себе представить, как у меня поджилки трясутся! Что я маме скажу, когда сюда заявятся федералы и всех нас арестуют?       Уильям встал.       — Джош, все нормально, детей никто в тюрьму не сажает, разве что в кино. И ты прав: пора завязывать с этими делами. Хватит с меня и того, что узнал. Мои родители живы и прячутся, и теперь я вроде как понимаю, почему меня отдали. Мне тоже лишние проблемы не нужны.       Он с робкой улыбкой посмотрел на Джоша — своего единственного друга, который помог ему куда больше, чем требовало чувство долга, да еще и втянул в это свою сестру.       — Слушай, Джош, ты не представляешь, как я тебе благодарен за помощь. Честно. И больше ни о чем просить не стану. Если мне что-то понадобится, то что-нибудь сам придумаю. Но пока я не собираюсь копать глубже. Не сейчас. Пожалуй, лучше с этим подождать до совершеннолетия. Ты уж меня извини.       У Джоша немного отлегло от сердца. В конце концов, их же пока не поймали! Может, и вовсе удастся выйти сухими из воды. Остается надеяться, что «плохие парни» не отследили звонок. Как же хорошо, что завтра будут занятия в библейской школе! Их повезут на автобусах в лагерь бойскаутов на целый день. Вполне возможно, что все обойдется.       Поздно вечером Уильям лежал в постели и глядел в потолок. Он никак не мог заснуть и проигрывал в голове сегодняшние разговоры. Лучше всего ему запомнился голос Моники Рейс. Мальчик точно слышал его и раньше. Скорее всего, она и есть молодая темноволосая женщина. Мать как будто бы называла ее Моникой. А мужчина — наверное, ее напарник, Джон Доггетт.       У него не выходили из головы слова агента Рейс, которая говорила с ним таким теплым, добрым голосом, пока он не упомянул Дану Скалли и не назвал свое имя. И тогда она испугалась. Но чего? Неужели ему тоже следует бояться? Вполне возможно. Уильям в ужасе вздрагивал от каждого шороха и скрипа, уверенный, что за ним уже пришли злодеи. Он даже подумывал рассказать все Бобу и Нэнси, но догадывался, что они с него голову снимут. И решил пока подождать. Если обстоятельства вынудят, так и так придется сознаваться.       А еще мальчик никак не мог отвлечься от мыслей о своих настоящих родителях. Выходит, с самого начала он был прав, с самого начала интуиция подсказывала ему верные ответы. Но в чем же таком они замешаны?..