Ищите и обрящете

      Лучи восходящего солнца, просачивающиеся через полузакрытые шторы гостиничного номера, наполнили комнату мягким утренним светом. Уильяма разбудил шум воды в ванной: судя по тому, что Джона в комнате не было, он принимал душ. Моника возилась со своим телефоном, но, услышав, что Уилл проснулся, с улыбкой обернулась к нему.       — Доброе утро, соня. Как спалось?       Уильям пожал плечами. Хотя всю ночь он спал, как убитый, при этом ни капли не отдохнул. Все тело ломило, голова раскалывалась, болел живот. В следующую секунду воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на мальчика, и он в отчаянии закрыл глаза.       Ему опять снился сон о пляже. Он построил из песка огромный космический корабль, а потом откуда-то появился Фокс Малдер и спросил, что это. Уильям ответил, но потом, чувствуя, что его почему-то переполняет злость на этого мужчину, принялся разрушать свое творение.       — Эй, что ты делаешь? Зачем ты его ломаешь? — удивленно поинтересовался Малдер.       Уильям и сам не знал.       — Этой твой корабль, — раздраженно заявил он Малдеру. — Это ты его ломаешь. Ты должен был мне помочь, — говорил мальчик, в бешенстве швырнув в мужчину горсть песка.       «Где ты был, когда был нам так нужен? — думал Уильям во сне. — Ты был мне нужен тогда, мне и маме, но тебя не оказалось рядом. Они пришли за мной, а она осталась один на один со своими страхами. И теперь все повторяется. Папа, этот корабль… Мне нужна твоя помощь… Если ты не поможешь мне, они победят».       Уильям понятия не имел, что означают эти бессвязные мысли и что за загадочные «они», о которых шла речь. Постепенно образы из сна перестали быть такими яркими и живыми, и Уильям позабыл о них.       Открыв глаза, мальчик увидел обеспокоенное лицо Моники.       — Кому вы звоните? — спросил он.       — Твоей бабушке, — ответила Рейс, и мальчик изумленно округлил глаза.       — У меня есть бабушка?       — Конечно, а еще дяди со стороны матери и несколько двоюродных братьев и сестер. А вот родственников твоего отца уже нет в живых, кроме сводного брата. Я сейчас звоню твой бабушке по материнской линии. Она живет в Вашингтоне.       Моника искала в телефонной книжке номер Мэгги Скалли и продолжала рассказывать:       — Я говорила тебе, что не знаю, где Дана и как с ней связаться. Это правда. Но мне известно, что она время от времени звонит своей матери. Если я сообщу Мэгги, что происходит, то при следующем разговоре она велит Дане перезвонить. Думаю, они захотят быть здесь.       Мальчик даже рот открыл от изумления.       — Вы собираетесь… То есть они приедут сюда?       Моника уже набирала номер.       — Не знаю, но твоим родителям следует знать, что случилось. Только они имеют право принимать какие-то решение относительно твоего будущего. Так или иначе, мне надо услышать от них, какие шаги следует предпринять.       Уильям кивнул. В этот момент из душа вышел Джон, и мальчик тихонько прошмыгнул в ванную, чтобы почистить зубы.       Водя туда-сюда зубной щеткой, он слушал разговор Моники по телефону.       — Маргарет? Здравствуйте. Это Моника Рейс. Все нормально, а как вы?.. Не звонила ли вам в последнее время ваша блудная дочь?.. Нет?.. А не знаете, когда позвонит?.. Видите ли, она обязательно должна со мной связаться как можно скорее… Она или Фокс. Ну, мы с Джоном… Вы сидите? Лучше вам сесть, Мэгги. Мы нашли вашего внука, Уильяма… Нет, я не шучу. Да, это он, я уверена, очень похож на них обоих… Да, конечно, надо сделать тест ДНК, непременно…       Уильям вновь вполуха прослушал всю историю от начала до конца: начиная с того момента, когда он выяснил, что усыновлен, и кончая тем, как агенты нашли его прошлой ночью.       — Ну что ж, если она все-таки позвонит, расскажите ей все, и пусть она свяжется со мной или с Джоном. Фокса это тоже касается. Да… Спасибо, Мэгги… Поговорить с ним?..       Моника взглянула на Уильяма и дернула его за рубашку, на что тот ответил ей изумленным взглядом.       Рейс вернулась к разговору:       — Может, позже, Мэгги, он все еще в шоке. Да, я ему скажу, конечно… До свидания…       Она повесила трубку, а мальчик продолжал вопросительно смотреть на Монику.       — Сказать мне что? — поинтересовался он.       Рейс ухмыльнулась.       — Что она очень хочет поговорить с тобой и ждет не дождется, когда услышит твой голос. Само собой, ведь она не видела тебя с тех пор, как ты был младенцем.       Уильям не знал, что и думать. За последние десять минут он обзавелся бабушкой, которая вот-вот передаст сообщение его родителям.       Джон предложил всем позавтракать. Прямо по соседству с мотелем был «Макдональдс», где все трое перекусили блинчиками, омлетом с беконом и сырными печеньями. Уильям очень надеялся, что на сей раз еда в нем задержится. Доггетт и Рейс решили разделиться: один из них останется с мальчиком, а второй поможет шерифу с расследованием. Но сначала Моника собиралась отправить в Вашингтон образец ДНК Уильяма, чтобы сравнить его с тем, что был взят у сына Даны Скалли сразу после его рождения, и подтвердить, что это один и тот же ребенок.       Джон посчитал, что Уильяму будет лучше в доме у его друга, а не в полицейском участке. Если шериф захочет с ним поговорить, то без труда найдет мальчика. Поэтому агенты решили, что Джон возьмет машину и подберет Монику и Уилла позже. Доггетту не хотелось обсуждать это в присутствии мальчика, но оба агента прекрасно понимали: шансы поймать убийц ничтожно малы. Наверняка они давным-давно покинули город, хотя, скорее всего, находятся где-то поблизости. И непременно вернутся, но не белым днем всего через сутки после совершенного ими двойного убийства. Даже монстры, за которыми агентам обычно приходилось охотиться, не были так глупы. А если здесь замешаны суперсолдаты, то ситуация еще хуже. Попробуй-ка объясни шерифу, почему этих преступников никогда не удастся найти и арестовать.       Моника твердо настроилась за сегодняшний день определиться с тем, что делать с Уильямом дальше. Поскольку у него не осталось родственников, технически он попадал под опеку штата, и Рейс собиралась позвонить Скиннеру и попросить его задействовать какие-нибудь связи, чтобы мальчика определили под их с Джоном попечительство с целью защиты.       Сидя в «Макдональдсе», Уильям недоумевающе оглядывался по сторонам. Последний раз он был здесь на дне рождения Бекки Блейк. Неужели прошло всего три месяца?.. Он без особого аппетита перебирал содержимое своей тарелки и едва одолел половину.       По пути к дому Джошуа агенты заехали в больницу, чтобы взять у Уилла анализ крови. Джон запечатал результаты и передал их агенту ФБР из Де-Мойна с инструкцией доставить конверт в Вашингтон как можно скорее, а потом завез напарницу с мальчиком к Диане, перед тем как вместе с другими агентами отправиться на ферму Ван де Кампов.       На пороге Монику и Уилла встретили Диана и Джош, который сразу же со всех ног бросился к Уильяму и обнял приятеля, пока Моника любезно пожимала Диане руку и проходила внутрь. Диана уже велела своим детям ни в коем случае не приставать к мальчику с расспросами, поэтому разговор вышел немного неловким. Уилл, все еще измотанный после вчерашних приключений, сказал, что приляжет, и Джошуа, прихватив пару подушек и пледов, помог приятелю устроиться на диване в игровой, а сам уселся перед телевизором. Вскоре к ним присоединилась и Лэйси.       Убедившись, что Уильям под присмотром, Моника продолжила делать телефонные звонки, пытаясь договориться, чтобы Уилл поехал с ними в Вашингтон. Скиннер был совершенно ошарашен новостями, а тот факт, что Уильям, оказывается, звонил ему в офис, изумил помощника директора еще больше. Когда наконец Моника покончила со звонками, мать Джоша немедленно обрушила на нее целый град вопросов. Могут ли ее дети безопасно выходить из дома? Кто убил Боба и Нэнси? Что теперь станется с Уильямом? Моника старалась ответить на все, но признаться в том, что Уилл, по всей видимости, уедет из Мидвилля через несколько дней и вряд ли вернется сюда в обозримом будущем, оказалось труднее всего. К середине дня были решены все вопросы с похоронами, которыми занялась местная церковь, и фермой: ее продадут, и все деньги унаследует Уильям. Но для начала Моника намеревалась свозить его туда, чтобы мальчик мог забрать свои вещи. Конечно, это будет нелегко, но она надеялась, что Уильям справится.       На обед Диана сделала макароны с сыром, и Рейс позвала всех к столу. Уильям, к которому так и не вернулся аппетит, есть отказался, и, когда Джош и Лэйси отправились на кухню, Моника присела перед диваном, на котором, укрытый пледами, лежал свернувшийся калачиком мальчик. Он выглядел таким потерянным, таким грустным. И Монике так захотелось обнять его, но она удержалась, решив, что мальчику это вряд ли придется по вкусу, он ведь едва ее знает… Поэтому Рейс просто взяла Уильяма за руку, а мальчик неотрывно смотрел на нее своими голубыми глазами, так похожими на материнские.       — Что теперь со мной будет? — тихо спросил Уилл.       — Ну, — начала объяснять Моника, — я всех обзвонила. Твои родители… — она нервно сглотнула. — Похороны завтра в двенадцать.       Уильям закрыл глаза, и Рейс продолжила:       — А потом мы поедем на ферму, чтобы ты забрал свои вещи. Затем все вместе отправимся в Вашингтон. Ты останешься с Мэгги, своей бабушкой, и мы, скорее всего, тоже будем там. Ну и конечно, постараемся побыстрее отыскать Фокса и Дану, твоих настоящих родителей.       — Я буду жить с ними? Можно подумать, им этого хочется! Они ведь отдали меня, так зачем я им теперь сдался? — пробормотал вконец расстроенный Уильям, зарывшись лицом в подушку.       Моника взяла его за плечи и развернула к себе.       — Уильям, послушай. Они отдали тебя не по своей воле. Твоя мама потом плакала не переставая. Ты был совсем маленький, и они просто не могли тебя защитить. Твои родители мечтали, чтобы ты был в безопасности, но теперь это не уже не имеет значения. Фокс и Дана любили тебя и никогда не переставали любить. Поверь мне, Уилл, ты даже не представляешь, как ты им дорог. Я знаю, я видела это своими глазами. Они любят тебя так же сильно, как друг друга, и, позволь тебе сказать, я никогда не встречала людей, между которыми было бы больше любви, чем между твоими родителями. Эти двое не выставляли своих чувств напоказ, но по одному их взгляду было очевидно, что они умрут друг за друга. И, между прочим, до этого дело чуть было не дошло несколько раз. Черт возьми, да твой отец даже отправился за твоей мамой в Антарктику! И на тебя они смотрели с такой же любовью. Они будут просто счастливы забрать тебя, Уильям.       Моника надеялась, что говорит достаточно убедительно, потому что мальчик слушал ее чрезвычайно внимательно.       — Но даже если допустить, что нет, чего точно не случится, твоя бабушка с радостью тебя примет. И к тому же у тебя есть дяди, и тетки, и кузены… У тебя большая семья, Уилл. Но Дана и Фокс обязательно возьмут тебя.       Уильям медленно кивнул, хотя сомнения по-прежнему терзали мальчика. Он ужасно скучал по Бобу и Нэнси, и с каждым часом ему становилось только хуже. Уилл все больше, с мучительной ясностью осознавал, что они ушли навеки и что он больше не вернется домой, а совсем скоро лишится своего привычного мира, лучшего друга, города, в котором вырос, и станет жить с людьми, которые приходились ему родственниками по крови. Но в этом новом, ином мире — опасном и враждебном, они были всего лишь незнакомцами. Скорее всего, сейчас он в последний раз в жизни находится в игровой Джоша. И никогда больше не приедет с Нэнси на библейские чтения, и не станет смотреть фильмы вместе с ребятами. За последние часы Уильям столько плакал, что у него, казалось бы, не должно было остаться слез, но они, тем не менее, снова покатились по его щекам. Моника все-таки притянула мальчика к себе и принялась укачивать. Он не противился: сейчас эта женщина была для него самым близким человеком.       Когда в районе шести за ними заехал Джон, Уильям обнял всех на прощание. Хотя Рейс и заверяла его в обратном, он все равно боялся, что видит друзей в последний раз. По дороге агенты заехали в кафе Джо поужинать, а потом вернулись в мотель. Ночь прошла для Уилла точно так же, как предыдущая.       Следующим утром он оделся в воскресную одежду, которую накануне привезла ему Диана. Доггетт сообщил, что работа на месте преступления окончена, и расследование будет продолжаться в городе. Весь скот забрал себе другой фермер, а на случай появления мародеров или преступников около дома поставили охрану.       Уильям словно в забытьи ехал вместе с Джоном и Моникой в церковь. За это время им дважды звонила его бабушка Мэгги, чтобы узнать, как дела, и оба раза очень хотела поговорить с ним, но Уилл так и не решался поднести трубку к уху, поскольку так и не разобрался в своих эмоциях и просто не знал, что сказать. В церкви он сел на переднюю скамью вместе с Моникой и Дианой, а Джон стоял неподалеку. Уилл никак не мог заставить себя даже посмотреть на гробы, боясь, что его последней памятью о Бобе и Нэнси станет то, что он там увидит. Не поднимая головы, он пожал руку всем пришедшим. Глаза его застилали слезы, и он только молча кивал, принимая соболезнования и пожелания знакомых.       Наконец священник начал церемонию, и мальчику показалось, что она никогда не закончится. В самом конце, перед тем, как гробы закрыли, Уилл должен был подойти и в последний раз посмотреть на родителей. Он понятия не имел, как справился с этой задачей, и помнил только, что с одной стороны рядом с ним шла Диана, а с другой — Джон и Моника. Подойдя к гробам, он все-таки рискнул заглянуть внутрь. Родители выглядели ужасно, как восковые манекены, а не те живые люди, которых он так хорошо знал и помнил. Когда крышки захлопнулись, Уильям закрыл глаза и, не открывая их, проследовал за остальными на кладбище. Каким-то чудом он сумел сдержать слезы, когда опускали гробы, и бросил на них горсть земли, прошептав слова прощания и благодарности этим людям, которые вырастили его и так любили, несмотря на то, что он был сыном других родителей.       Когда толпа начала расходиться, Уильям вместе с агентами направился к машине. Они собирались напоследок заехать на ферму за вещами. Джон велел ему не скромничать и взять все, что захочется, и Уильям после некоторых колебаний поинтересовался, можно ли ему оставить мопед. Доггетт распорядился, чтобы его приготовили к отправке. По дороге к машине Уилл услышал, как кто-то окликнул его по имени, и обернулся. К нему бегом приближался Джимми Хендерсон, но в последний момент, смутившись, резко остановился и опустил глаза.       А потом протянул руку и сказал:       — До свидания, Уильям. Удачи тебе.       Весь город уже знал, что Уилл уедет вместе с агентами. Искренне удивившись, мальчик все же пожал бывшему недругу руку.       — Пока, Джимми, — сказал Уильям. Оба кивнули друг другу на прощание, и Уилл сел в машину.       Поездка на ферму показалась ему совершенно нереальной. Он столько раз проезжал по этой дороге, что знал здесь каждый камень, но все равно все это походило на сон. Когда машина остановилась у фермы, ноющая боль в сердце стала невыносимой. Дом выглядел пустым, заброшенным, чужим — совсем не таким, каким он его помнил и любил. Уильям боялся, что увидит на полу кровь или еще что-нибудь, что расплачется, как только переступит его порог, но, собравшись с духом, прошел следом за агентами и огляделся. Дом был кристально чист, что только делало его еще более незнакомым. Уильям отправился наверх собираться.       Он уже решил, что хочет сохранить все, включая свою постель. Робби Хендерсон с приятелями заехали на своих грузовичках, чтобы отвезти коробки с вещами в Де-Мойн, откуда их потом должны были отправить на новое место жительство Уильяма. Джон не сказал, куда они поедут, только сообщил, что это какое-то место, куда Фокс и Дана при необходимости доберутся без труда. С помощью Моники Уильям выбрал несколько фотоальбомов, принадлежавших Ван де Кампам, чтобы захватить с собой, и еще кое-какую мелочь. Было уже позже десяти, когда они закончили. Уильям в последний раз обошел дом и сарай, понимая, что больше их не увидит, и сквозь слезы внимательно осмотрел каждый уголок, стараясь запечатлеть в памяти все до мельчайших деталей.       А потом, набравшись храбрости, Уильям вышел из дома и, повернувшись к нему спиной, направился в новое, неизведанное будущее. По дороге в мотель он молчал и перед сном тоже не проронил ни звука. Моника не на шутку забеспокоилась, но Джон, больше нее знавший о детях, отнесся к этому спокойно. Ведь уже завтра Уильяму предстоит навсегда расстаться с родными местами.