Экзамен
12 января 2017 г., 02:50
Число исчезло, и дверь скользнула вверх, как гаражная. В щель начал литься белый свет, и я прищурился.
Белое. Комната была большая и круглая, и вся белоснежно-белая. Она напомнила мне хоккейный каток, что существовали раньше, только без орущих фанатов и маленьких ворот, которые заменили в наше время на голограммы. Просто бесконечное море белого.
Кроме, конечно, парня, стоящего по другую сторону комнаты и смотрящего на меня так, что у меня аж кожа покрылась мурашками.
Я сделал шаг вперед из черной комнаты, он сделал то же самое.
На нем такая же обтягивающая форма, как и на мне, но вместо того, чтобы выглядеть испуганно и нерешительно, он выглядел устрашающе. На вид он больше, не выше, просто крупнее. С каждым шагом, что мы приближались друг к другу, я успел рассмотреть его руки, и мои по сравнению с его выглядели до боли тощими и костлявыми.
Мы остановились в нескольких метрах друг от друга в центре комнаты. Я слышал, как закрылась дверь черной комнаты за мной, и видел, как такая же закрылась за его спиной.
И тогда наши взгляды встретились.
Его трясло, едва заметная дрожь проходила по его телу, и я ощутил своеобразную гордость оттого, что смог перебороть свою дрожь. Мне знакомо выражение на его лице — видел его в зеркале. Когда мне было семь, я уронил пульт от телевизора на пол, и на нем появилась глубокая белая трещина, нажать цифру три на пульте с тех пор стало невозможно. Когда мне было пятнадцать, я украл у отца мотоцикл, выключил автопилот и носился на такой огромной скорости, что небоскребы вокруг меня превращались просто в размытую дымку… и врезался в ограждение, отчего провел в больнице неделю, и отчего заимел тот шрам на ноге, который минут тридцать назад исчез с моего тела.
Этот взгляд был преисполнен вины.
— Мне жаль, — прошептал он, как мне показалось, искренне. — Если бы все зависело от меня, то это была бы честная схватка… Но от меня ничего не зависит.
Он остановился и беспокойно огляделся по сторонам, словно за нами кто-то наблюдал. Вероятно, так оно и было. Это работа докторов — доктора Тал и того, кто курировал моего клона, — наблюдать за Экзаменом. Камеры не были установлены на тот случай, чтобы никто не взломал базу данных больницы и не украл видео. Но они точно каким-то образом за нами наблюдали.
Я был практически польщен этим извинением, может, на толику обижен, потому что он уже предположил, что я проиграю. Но я сам уже предполагал, что проиграю, так что винить его не стал.
— Спасибо, но ты ни в чем не виноват. И, как бы то ни было, они точно постарались, чтобы это была практически честная схватка.
Я ожидал увидеть улыбку или хотя бы уверенный кивок, но увидел только взгляд, полный искренней симпатии. Грустная улыбка, которой вы одариваете ребенка на вопрос, что значит «умер» и почему нельзя увидеть своего почившего котенка.
И только тогда я заметил, что он в своей руке что-то сжимал.
Потрескивание заполнило комнату и все тот же женский голос, сообщивший мне дату и время в комнате ожидания около двух часов назад, обратился к нам:
— Здравствуйте. Добро пожаловать, Дженсен Эклз и Дженсен Эклз, Государственный Клон, на ваш Экзамен. Победитель Экзамена начнет подготовку к церемонии Распределения, что состоится на следующей неделе, и затем продолжит свою службу Государству по специальности, на которую он будет назначен. Проигравший же будет препровожден в Уборочный цех, расположенный в подвале госпиталя, его органы и остальные ценные части тела будут извлечены и пожертвованы другим гражданам. После этого тело будет кремировано. Приступайте.
От слов я пришел в панический ужас, но мой взгляд был сфокусирован на объекте в руках моего ГосКлона. Предмет был маленьким и черным, и вроде бы как квадратным, и мне было очень интересно узнать, почему эта штука была у него. Даю руку на отсечение, что это не упоминалось в правилах. И у меня не было такой коробочки.
Вспоминая его выражение лица, я понял, что чувство вины больше было связано не с его превосходством, а с его обманом. Чем больше я об этом думал, тем больше в этом появлялось смысла.
Эта маленькая черная коробочка каким-то образом должна была помочь ему выиграть, я точно уверен.
А я должен был следовать правилам — так сказал мой доктор, но если мой ГосКлон жульничает, тогда и я буду. Я слышал, как женский голос говорил мне и моему двойнику не двигаться, пока экзамен не начнется, но я подался вперед, чтобы отобрать у него коробочку.
— Какого черта! — закричал клон, когда эта штука выпала из его руки и проехалась по гладкому белому полу.
Я сделал шаг по направлению к ней и почувствовал, как мой двойник ударил меня в лицо. До этого ни разу в жизни меня никто не бил, и это было чертовски больно, не говоря уже о треске моего носа. Я занес руку назад и ударил своего обидчика, как мне показалось, достаточно сильно, но удар оказался смазанным, неточным, но достаточным, чтобы я почувствовал удовлетворение, глядя на струйку крови, побежавшую из его носа. Это того стоило, даже несмотря на боль в костяшках.
Я опять попытался поднять коробочку, буквально бросившись за ней на пол. Кончики моих пальцев коснулись шероховатой поверхности, но прежде чем я ее схватил, двойник оказался сверху и начал переворачивать меня на спину, не забывая при этом наносить удары.
Благодаря чистой случайности я смог вытащить ногу из-под него и ударить ею его в живот, откидывая двойника на спину. А потом настал мой черед наброситься на него с кулаками.
Мы катались по полу, пытаясь наносить как можно более болезненные удары, на заднем фоне механический голос приказывал нам остановиться, или мы оба будем дисквалифицированы, но я не обращал на него внимания, потому что как-то в разгар этой схватки я наконец-то смог все обдумать.
Хера с два мой двойник протащил сюда эту крошечную коробочку без спроса своего врача. На нем облегающий комбинезон, где бы он, черт его возьми, мог ее спрятать?
Так может быть, он ее сюда вовсе и не протаскивал, может, это они дали ему ее? Я задумался, сколько в своей жизни я видел взрослых оригиналов. Одного. И откуда мне знать, что он не лгал.
Мой ГосКлон не жульничал. Мое Государство жульничало.
В моем уме начала формироваться такая сумасшедшая идея, что мне показалось — она должна сработать.
Мне удалось нанести хороший удар, достаточно сильный, и мой двойник на несколько секунд растерялся. Я встал, посмотрел на него, лежащего у моих ног, и потряс головой.
— Чертовы оригиналы, — выплюнул я, надеясь, что Тал и другой доктор с длинной фамилией смогли расслышать. Я наклонился к черной коробочке и поднял ее. И практически тут же заметил на ней кнопку и выдохнул, потому что если бы доктора заметили, что я пытаюсь понять, как эта штука работает, они бы поняли, что я не двойник. Возможно, они уже об этом знали, но я молился, чтобы это было не так.
Я провел пальцами по кнопке.
— Не надо, пожалуйста, — прохрипел мой двойник, и я посмотрел на него. Я должен был ему сочувствовать. Он выглядел как я, в точности как я. Я должен был хотеть ему помочь. Но все, что я чувствовал — захлестывающую волну злости.
Я нажал на кнопку.
— Если бы все зависело от меня, то это был бы честный поединок, — с издевкой прошептал я.
Из груди моего двойника вырвался стон, и теперь я был уверен, что это я отзеркаливал выражение вины на своем лице. Но это длилось недолго: жужжание электричества начало заполнять комнату, отвлекая мое внимание.
Звуки искрящегося электричества не исчезали, они заглушали истерический крик моего клона. Словно животное, запертое в клетке. Его мольбы о помощи были уже бессмысленны.
— Нет! О боже, нет! — он закашлялся, и его ноги подкосились. — Перестаньте. Остановитесь! Пусть это прекратится. Это все неправильно!
Но в этот раз он кричал не в мою сторону, а куда-то в потолок. Предположительно, на двух врачей, которые дирижировали этим безумием.
Последние слова Тал эхом отдавались в моей голове. «Ты еще не проиграл, милый». Они звучали как какая-то чудовищная шутка. Говорила ли она это всем оригиналам, которых присылала сюда как ягнят на убой?
Меня затошнило.
Мысли отвлекали, и я не заметил, как мой двойник побежал на меня. Я бы не успел увернуться. Но, к счастью, мне и не надо было. Он был в метре от меня, когда включилось силовое поле, отделившее меня от него невидимой стеной.
Поле — электрическая труба, достаточно большая, чтобы закрыть меня со всех сторон, растягиваясь от пола до потолка, без единого зазора. Со стороны выглядело так, словно я был окружен мерцающим голубоватым стеклом, и когда мой двойник врезался в него, то у меня было ощущение, что я смог рассмотреть, с какой силой его ударило током так, что он отлетел на несколько метров и упал на спину.
Это что, все? Силовое поле? Не, быть не может. Мой ГосКлон не плакал бы, если все дело было бы только в чертовом силовом поле. Должно быть еще что-то, настраивал я сам себя. И готовился к последующим сюрпризам.
Ждать пришлось недолго, чтобы понять, что будет дальше. Через несколько секунд сквозь вентиляционные отверстия в комнату стал поступать густой белый газ. Двойник начал снова кричать, но я не слышал — электрический барьер оказался звуконепроницаемым.
Девятнадцать минут и пятьдесят три секунды. Столько времени умирал мой двойник.
Я считал, молча шевеля губами.
Наблюдая, как газ наполняет комнату, я задержал дыхание, но он распространился вокруг силового поля, словно простыня, не задевая меня. Я мог видеть только на расстоянии нескольких метров, но мне и не нужно было видеть дальше — двойник был там, колотил кулаками по полю, несмотря на электричество, сотрясающее его тело.
Он плакал. Он умолял. Он кричал.
Я не слышал этого, но я видел.
Наблюдал, как его с каждой минутой покидает жизнь. Движения стали вялыми. Глаза помутнели. Он скользнул вниз по электрической стене, так как его ударило током так сильно, что тело начало дергаться в конвульсиях. Он все еще сидел с широко открытыми глазами, прислонившись к защитному полю. Он трясся и тогда, когда разряд откинул его от электрического поля, и когда инерция притянула его обратно к силовому полю. Отвратительное возвратно-поступательное движение, которое невозможно было остановить.
Девятнадцать минут и сорок три секунды. Я должен был быть на его месте.
Нет никакого Экзамена. Это все показуха. Возможно, по большим праздникам они позволяли выигрывать оригиналам, чтобы никто не начал задавать лишних вопросов. Но в остальное время они нас попросту убивали.
Как же это отвратительно.
Белый туман медленно рассеивался. Я не слышал из-за силового поля, работали ли вентиляторы, но предполагал, что работали. Газ исчезал намного быстрее, чем распространялся. И когда полностью исчез, силовое поле ярко вспыхнуло и выключилось.
Я быстро отступил на несколько шагов назад, чтобы меня не задело тело двойника, когда он упадет на землю.
Его глаза были по-прежнему широко открыты, но взгляд уставился в никуда. Рот тоже был распахнут, но выглядел странно, потому что лицо было прижато к полу.
Я наклонился вперед, и меня вырвало. Я не ел несколько часов, и единственное, что из меня вышло — горькая желчь. Она растеклась по полу недалеко от двойника, и я подумал отодвинуть его в сторону, но не мог заставить себя на него посмотреть, не говоря уж о том, чтобы к нему прикоснуться. Немного рвоты затекло в его открытый рот.
Меня вырвало еще раз.
Во второй раз моя рука потянулась к маленькой черной коробочке, валявшейся на полу рядом со мной. Только после этого я перестал волноваться о том, что от удара об пол кнопка снова сработает. Но ничего не случилось, и я предположил, что она не сработала или должна была сработать только один раз.
Когда я опустился на колени, дверь открылась, и доктор Тал с высоким мужчиной в форме такого же цвета, как у нее, вышли из той же черной комнаты, через которую я попал сюда.
