Friend, Please

Это было ошибкой. Глупой, беспечной ошибкой. Почему Джош вечно говорит неправильные вещи в неправильное время? — Как ты посмел сказать такое, ты, умственно отсталый уродец? — Блурри кричит на него, хватая за волосы и впиваясь укусом в шею. Джош знает, что вместо того чтобы бороться, лучше просто лежать. Он слабо трясется от боли, крепкие руки Блурри оставляют на нем синяки и прижимают его к кровати, пока кровь стекает по его шее. — Прости, — Джош издает булькающий звук из-за крови в горле. — Мне так жаль.. — Извинения не остановят его, — шипит он, отстраняясь и больно прижимая свой лоб ко лбу Джоша, тем самым заставляя его посмотреть в красные глаза напротив. — Теперь твой тупой брат подозревает, что что-то не так, и он скорее всего, блять, прилетит сюда. Джош не понимает в чем проблема. Он скучает по Джордану. Он хочет увидеть своего брата. Было бы здорово увидеть дружелюбное лицо для разнообразия. Блурри лишь тяжело дышит. Его замораживающее дыхание заставляет Джоша плакать, пока он хватает воздух ртом. Он чувствует кровь на своём языке в первый раз, пока наполненные яростью крики Блурри превращаются в тихий и злобный шепот. — Ты же не захочешь, чтобы маленький бедненький Джордан был тут со мной, правда? Это заставляет Джоша застыть, его сердце начинает биться быстрее от ужасной мысли о том, что его младший брат будет в одной комнате с этим монстром, что смотрит ему прямо в лицо. Его жизнь скатывается вниз по его бледному подбородку, что сейчас находится в багровом плену. Он шепчет: — Нет, пожалуйста.. — Тогда сделай это, — а затем это снова случается: лезвие, что покоится у него в руке, так сильно врезается ему в ладонь, что начинает идти кровь. — Покончи с этим, ты, бесполезная дрянь. Блурри отстраняется и волочит Джоша по кровати, схватившись за его футболку. Джош в последние дни стал слишком слабым, чтобы двигаться. Барабанщик знает, о чем Блурри просит его, но что-то взывает к его совести, что-то умоляет его не делать этого, хотя у него и есть все причины на это. — Ты колеблешься, — сухо говорит монстр. — Нет, — лжет Джош, переворачивая нож в руке и ухватываясь наконец за рукоятку. Он смотрит на него какое-то время, а затем задирает свои шорты, готовый сделать это. Он прижимает лезвие к бедру прямо над предыдущим шрамом и затем снова останавливается: — Давай, Джоши, — слегка подталкивает его локтем Блурри. — Как будто бы тебе уже не приходило это в голову. Джош думает о своей матери, о своём отце. Он может представить то, как у них разобьется сердце, он может представить слезы своей сёстры, и он может представить рыдания Джордана. Тайлер. Он не может представить Тайлера, или, по крайней мере, не может представить его скорбь. Тайлер уже ненавидит его, это было ясно, хотя бы из-за сотни неотвеченных звонков. Он его не простит. ( — Он лишь хочет сказать тебе о том, какой ты беспросветный тупица и урод. Он хочет чтобы ты знал, как ему хорошо без тебя, какой ты бесполезный и как легко тебя заменить. — Я знаю, — всегда отвечает Джош разбито, и он не видит триумфальную улыбку на лице Блурри.) — Продолжай, — мурлычет Блурри и неожиданно крепко хватает его запястье, помогая ему поглубже вонзить лезвие в бедро. В тот момент, когда его рука падает, они оба смотрят на красные линии, словно нарисованные острым маркером, что находится в руках Джоша, поверх темно-розовых затянувшихся шрамов. И они смотрят на целебные линии, что разрывали эти шрамы снова и снова. Все быстро приходит в беспорядок, кровь вытекает из тонких параллельных линий и капает на уже испачканные красные простыни. За несколько минут осторожные порезы начинают становиться небрежными ранами, хотя по ощущениям это длится вечно. Или так и есть? Он бросает нож, когда становится слишком больно, дрожа от мыслей. — Так лучше, — тихо говорит Джош, и нет, он не убеждает сам себя. Теперь он уже и сам верит в каждое слово. — Я знаю, малыш, — подтверждает Блурри, в то время, как знакомые руки, охватывают его запястье, заставляя слабого барабанщика откинуться на твердую грудь позади. Он не чувствует сердцебиения под собой, он не чувствует любви в своём надзирателе, несмотря на губы, что прижимаются к его лбу. Каждый поцелуй полон ненависти. — Молодец, — мурлычет монстр, лаская его худые руки. — Наконец ты избавил этот мир от такого жалкого, бесполезного человечка. Джош кивает в согласии. Они сидят в тишине, солнце, что ярко сияло лишь пару мгновений назад, теперь потухло и куда-то пропало. Ни один лучик света не проникает внутрь, лишь бледный свет луны отражается от крови на ногах и руках Джоша, показывая плачущим ангелам наверху, что он наделал. Неожиданная мысль загорается у него в разуме. — Блурри? — Да, Джоши? У Джоша уходит какое-то время, прежде чем ему наконец удаётся составить предложение. Его разум более заторможенный и вялый чем обычно из-за потери крови. — Я.. Что если.. Тайлер узнает? Блурри молчит какое-то время, и Джош уже приготовился к ударам. Вместо этого, он лишь вздыхает. Блурри все время так делает, когда ему приходится иметь дело с кем-то настолько тупым, как он. — ... И? — Что если он.. — должен ли он хотя бы надеяться на то, что Тайлер может расстроиться? Должен ли он даже пытаться обмануть себя? Хотел бы он знать, кого пытается одурачить. Маленькая глупая часть его надеется, что его лучший друг будет по нему скучать, даже если он и ненавидит его. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что он расстроится, — тихо говорит Блурри. И Джош слышит лишь правду в его лжи из-за того, что его разум куда-то уплывает, а сердце бьётся все медленнее и медленнее с каждой минутой. — Никто не будет скучать по тебе, Джоши. Джош ничего не может поделать со слезами: — Даже моя семья? — Как они могут скучать по тебе, если они даже не любят тебя? Густая жидкость все вытекает из него, и Блурри рисует ею круги на щеках Джоша. Насколько бы он не был уставшим, он лишь хочет закричать. Я просто хочу, чтобы кто-то помнил обо мне, когда я уйду. Становится тихо, и даже машины за окном, что всегда шумели, проезжая мимо, словно все пропали. Ещё немного и глаза Джоша закрываются. — Блурри? — Да, милый? — Я.. Если я уйду.. Тайлер же.. Тайлер же будет свободен? Он станет более хорошим человеком с более хорошим лучшим другом? — так трудно произносить его имя. Демон хмыкает, соглашаясь, прохладные пальцы снова касаются его лба: — Да, а теперь спи, мой мальчик. Каким-то образом это успокаивает его: мысль о том, что Тайлер будет счастливее и свободнее. И никто не будет тянуть его назад. Слабая улыбка трогает его губы. Удар сердца. Капля крови. И он засыпает.