Friend, Please

Его сердце бьётся громче, чем когда-либо. Звучит так, словно что-то тяжелое падает на пол. Как только он поговорил со своим старшим братом по телефону, он понял, что что-то было не так. То, каким голос Джоша был слабым и дрожащим лишь подтвердило его мысли. Он сел на самый ранний рейс в ЛА и теперь сломя голову бежал к такси, его сердце будто застряло в глотке. Ничто не смогло бы подготовить его к тому, что он увидел, когда наконец прибыл в дом своего брата. Запах крови и ослепительный красный, что окрасил комнату и кровать, заставляют кровь в жилах застыть, и его сердце бухается куда-то в пятки. — Господи, боже.

***

Первая вещь, которую он слышит — это отдаленное пиканье приборов и слабые разговоры. Кто-то плачет, женщина, и кто-то кричит. Его кожа чешется из-за дешевого материала, а горло и рот пересохли. Его веки слишком тяжелые, чтобы даже попробовать их открыть, а его запястья будто в огне. Что бы ни случилось, это точно не что-то приятное. Так что Джош позволяет себе уснуть ещё раз.

***

В конце концов он просыпается. Он видит своих маму и папу, сидящих рядом с ним, крепко ухватившись за его руку и глядя на него сквозь едва сдерживаемые слёзы, у них на лицах грустные улыбки. — Мамочка? — хрипит он, его голос грубый из-за долгого молчания. — Папа? — Привет, сладкий, — она всхлипывает, прижимаясь поцелуем к его лбу. Его отец сжимает его руку крепче. Его сёстры врываются в комнату, рыдая, но все же кидаясь обнимать его. Он напуган, слишком смущенный, чтобы обнять и поцеловать их в ответ. Проходит совсем мало времени, и появляется Джордан, карие глаза полны слез и грусти парня, который едва не потерял своего старшего брата. Его сёстры отходят, когда Джордан подходит к ним, они знают, как тяжело ему было последние несколько дней, пока Джош был без сознания. — Джошуа, ты идиот, — мямлит он, садясь возле кровати напротив их родителей. Он тут же падает на него, когда Джош, колеблясь, раскрывает руки для объятий, и крепко обнимает его. Счастье, которое появляется от взгляда на своего младшего брата тут же превращается в сожаление, когда Джордан начинает рыдать ему в плечо. — Джордан, не плачь, — умоляет Джош, его пальцы пробегают по каштановым волосам. — Я сделал это ради тебя. Сразу после этих слов, Джордан отрывается от Джоша с широко открытыми и напуганными глазами. Барабанщик начинает скучать по теплу, когда знакомый холод возвращается. — О чем ты говоришь? Вот когда он ломается, желание просто быть услышанным накрывает его рациональную сторону, которая говорит ему молчать. Он рассказывает им о том, как он начал слышать голос во время тура, как все становилось все хуже, пока он наконец не увидел Блурри. Он говорит им об угрозе поранить Джордана, и о том, что он мог спасти его, лишь убив себя. Он умолкает, он не может обратить внимание на до ужаса напуганные взгляды его семьи из-за слёз, которые помутили его взор. — Я.. Я также сделал это ради.. — он сглатывает. Странно, как легко было говорить о других вещах, ну, намного легче, чем это. — Да.. Тайлера.. Джордан начинает рыдать и крепко обнимает его, не давая даже закончить. И вся его семья переживает это по-своему, думает он. Ему никогда за всю его жизнь не было настолько стыдно. Неожиданная мысль посещает его. Они обратили внимание на то, как сломался его голос, когда он называет имя Тайлера. — Подождите, Тайлер знает? Глаза широко раскрыты, глядя испуганно и извиняясь в одно и то же время. Они смотрят друг на друга, решая кто же скажет новости. Проходит момент неловкой тишины, и Эшли решается: — Чёрт, мы забыли ему позвонить, — она вытаскивает свой телефон со скоростью света, и если бы Джош не выхватил его у неё, Тайлер узнал бы об этом через несколько секунд. — Стой, нет! Все смотрят на него, их глаза ещё более широко раскрыты, чем до этого, если это вообще возможно. Они смотрят так взволнованно, и Джош чувствует резкую вспышку вины, когда осознает, что это он во всем виноват. Когда он говорит, его голос становится ниже, печальнее и медленнее. — Эмммм... Я имею в виду... Я не хотел бы... Беспокоить его. — Джош, ты что, с ума сошёл? — взрывается Джордан, краснея и бледнея одновременно. Беспокойство окрашивает людей в странные цвета, полагает он. — Он твой лучший друг, он нас убьет скорее всего, если.. — Мы.. Я не могу разрушить его медовый месяц! — руки Джоша беспомощно падают, паника распространяется по его телу, когда его отец достаёт телефон. — Пап, не надо! Его отец вздыхает, строго глядя на него. — Джошуа, ты разрушишь всю его жизнь, если скроешь это от него. Я уже разрушил всю его жизнь, угрюмо думает он. — Я не скрою это от него, я просто.. Я расскажу ему, когда он вернётся. Я имею ввиду, ну он же возвращается через несколько дней. Все молчат, раздумывая, стоит ли пытаться убедить его связаться со своим другом или оставить это. Джордан решается говорить первым. — Ладно, Джош, ты только проснулся. Ты нуждаешься в отдыхе, и нам нужно уже уходить. Часы посещения заканчиваются через пять минут. Они кивают, подходя к нему и обнимая его по очереди или же целуя в лоб. — Просто засыпай, мой мальчик, — шепчет его мама, крепко обнимая его и целуя в обе щеки. Любой другой взрослый мужчина покраснел бы и оттолкнул бы свою маму, но Джош рад этим проявлениям нежности. Он уже так давно не получал этой любви. Когда Джордан подходит к нему, все остальные уже уходят, он крепко обнимает своего старшего брата. Джош чувствует слезы на своей шее, там, куда Джордан зарывается своим лицом. И он не может и сам не заплакать, когда Джордан разбито бормочет: — Ты же знаешь, что я люблю тебя? Так сильно, Джош. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Джош, неохотно отпуская его. Губы Джордана прижаты к его виску, когда он бормочет: — Не заставляй меня больше через такое проходить. Джош ставит пометку на сердце, лишь ради того, чтобы увидеть как его младший брат улыбается на очень короткий и горький момент. Тот крест, что он чертит на своей груди — пустое обещание, как и жизнь.