A Whore for Daddy

–Чимин~а, – шепот из коридора и легкий хлопок двери, – прости, что задержался, поужинаем вместе в другой раз, хорошо? Тэхен сегодня… Юнги оглядывается по сторонам, бегая взглядом от пары чужих ботинок на коврике у двери до тумбы, на которой стоят два пакета из магазина другого района. – Чимин~и? – после всего, что успело произойти за эти месяцы, в голову ничего хорошего идти не спешило и не спешит, тем более, что на вешалках только чимовы вещи и пара старых зонтов самого Юнги. – Хен, с возвращением, – тихий голос из спальни, и Мин как-то расслабляется, что с Чимом все, по-видимому, в порядке. Вместе с тем понимает, как сильно устал не столько из-за работы, сколько из-за проблем Тэ, в которые его особо не посвящают. – Не встретишь меня? – брюнет садится на пустую полку для обуви, медленно снимает чуть запачканные ботинки, потерявшие утренний блеск из-за дождя и грязи, а затем снова переводит взгляд на чужую обувь, не дающую ему покоя. – Ты не один? Чимин отвечать не торопится, сам себе что-то бормочет в дальней комнате, а Юнги это страшно раздражает, однако эти мужские ботинки в уголке его коридора озадачивают не меньше. Поэтому оскорбляться времени нет – брюнет встает и идет в спальню, минуя гостиную и останавливаясь у двери. – Когда я совсем потерял себя, – знакомый голосок переходит на шепот, поэтому Мин останавливает руку в паре сантиметров от дверной ручки и прислушивается, – мне ничего не нужно было, кроме наркотиков. Любых, какие можно было достать. Я даже плату с клиентов не брал, если у них был шприц с интересным для меня содержимым, порошок или таблетка. Но потом, когда Юнги~хен нашел меня…не сразу, конечно, но мне стало понятно, что радость не заключается в том, чтобы достать дозу и выпасть из реальности на какое-то время. Радость в том, что ты кому-то нужен. А еще в том, что кофе без хена совсем не вкусный. Юнги, вопреки своим ожиданиям, не чувствует чего-то смущающего или счастливого, как было бы какое-то время назад. Просто стоит и слушает, принимая, скорее как факт или должное, нежели как заявление, отдающее в кончики пальцев на ногах неимоверной радостью, желанием и... самое главное, любовью. Как всего пару недель назад. – А твоя радость…ты никак не найдешь ее из-за него, но все равно любишь, да? Ждешь и всегда принимаешь, даже, если он пахнет чужими духами или плюет на твои чувства? Из коридора доносится громкий стук, который заставляет Юнги вздрогнуть и отойти от двери, отрываясь от личного разговора. Любопытство узнать, кто с Чимином ослабевает, когда с каждым ударом о входную дверь кажется, будто стены дрожат. Брюнет стремительно подходит к дверному глазку, стараясь разглядеть хоть что-нибудь по ту сторону, но все без толку – спасибо соседским мальчишкам, которые разбили лампочку на их этаже, проверяя свою рогатку. – Юнги, я сейчас дверь сломаю, клянусь! Мин выдыхает, когда слышит знакомый голос Намджуна, охотно открывает дверь и уже обеспокоенно спрашивает, видя перед собой злого парня: – Что случилось? На тебе лица нет, – Юнги приходится отойти на метр или полтора, потому что Ким, кажется, его и не слышит, и не видит. Видит только ту злосчастную пару ботинок, которую без раздумий пинает в стену напротив. – Эта обувь всем покоя не дает что ли? – Мин старается улыбаться, но это выходит с трудом в такой-то обстановке. Намджун игнорирует его слова, не разуваясь, проходит мимо. – Да что случилось то? – Джин! – блондин кричит на всю квартиру, а Юнги стоит в ступоре, потому что таким парня он ни разу не видел. Из спальни медленно выходит Чимин, приветствует гостя и отходит в сторону, буквально вжимаясь в стену. За ним из двери появляется высокий широкоплечий парень, который смотрит в пол, не поднимая головы. Глаза Юнги округляются сразу – давно они с Сокджином не виделись, и хочется, конечно, подойти и многое спросить, но сейчас не самый лучший момент. – Кто-нибудь объяс… - старается вникнуть в ситуацию, ближе подходит к своему розоволосому парню, пока тот просто замирает на месте. – Домой, быстро! – Джун берет другого розоволосого за руку и тянет на себя, заставляя его оказаться по правую сторону от себя. – Я тебя убью, ясно? Пока Мин недоумевает и не может понять, что в принципе происходит, Пак-борец за справедливость-Чимин подает голос, становясь напротив пришедшего блондина: – Он не пойдет с тобой, – ставит руки в боки и кривит личико. – Все нормально, Чимин, я сам разберусь, – Джин давит улыбку, пока чужие грубые руки больно сжимают его шею сзади, – ты очень добрый. Спасибо. Юнги подходит к Паку, непонимающе смотрит на пару уходящих парней, провожает взглядом их скрывающиеся за дверью спины и громко выдыхает. – Его обувь…он не позволил Джин-хену надеть ее, – Чимин просто стоит и смотрит, погружаясь в мысли об этом бедном парне, который сам загнал себя в такую ситуацию. – Там шел дождь… думаешь, Джун позволит ему идти босиком? Они…видимо, встречаются? Неплохое возвращение с работы. Может, объяснишь? Чим кивает, а Юнги легонько обнимает его за плечи, медленно проходя в спальню. Не самый подходящий момент для такого, но Мин кратко улыбается, потому что Чимин такой чувствительный и до бабочек в животе милый. – Джин-хен приходил извиниться за старую историю… – Пак знает, что, если сказать Юнги, что это именно Джин его изнасиловал тогда, ничего хорошего не выйдет точно, поэтому молчит об этом. – Мы все выяснили, так что все нормально. Не спрашивай ничего, все в прошлом, мы просто не поняли друг друга или что-то вроде… Мин кивает – интересно страшно, но раз его Минни не хочет, значит и не надо. – А потом я услышал его телефонный разговор с Намджун~и-хеном. Он был очень грубым, не тем владельцем студии, которого я знаю. Он кричал что-то так громко, что я спокойно мог расслышать каждое слово, если бы хотел вникнуть в их ситуацию. У Джин-хена много синяков на руках и шее, поэтому мне стало жаль его… Юнги снимает влажную от дождя рубашку, вешает ее на спинку стула у своего рабочего места в доме, а затем садится на белоснежную кровать, приглашая Чима сесть рядом легким похлопыванием справа от себя, по покрывалу. – Ты в семейные психологи подался, малыш? – дожидается, пока розоволосый сядет, притягивает к себе и заключает в объятия, чтобы тот мирно сидел как можно ближе. – Хен, ну что ты… Джин-хен рассказал, что собирался давно прийти и извиниться, но сегодня застал Намджун~и-хена с другим парнем в ресторане, в котором работает, поэтому не смог вернуться домой. А я не стал его выгонять, ведь он все равно пришел извиниться, – говорит так жалобно, что Мину ничего уже не хочется, кроме улыбки Чимина, смазанной о уголок своих губ, как когда они дурачатся вместе. – Хен, что ты думаешь? Юнги гладит розовые волосы, прижимая к себе парня сильнее, затем немного отсаживается, чмокает Пака в лоб и серьезно смотрит. – Никогда не вмешивайся в отношения других, даже, если сильно хочется, – проводит рукой по взъерошенной челке парня, зачесывая ее назад, – даже, если на твоих глазах происходит что-то совсем несправедливое. Джин, вероятнее всего, любит его, иначе давно ушел бы. Он сильный человек, а самое главное, гордый. И раз он втаптывает свою гордость в грязь, значит, готов терпеть подобное обращение. И мы не знаем многое. Уверен, что есть что-то, что могло бы изменить твой взгляд на эти отношения, поэтому не говори больше «он с тобой не пойдет», или что ты там ляпнул? Чимин мгновенно читает во взгляде Юнги какое-то веющее потоком счастье, а потому непонимающе хлопает ресницами, переводя взгляд на его большие ладони, нежно держащие чимовы маленькие пальчики. – Это…вроде и ляпнул. Что тебя так осчастливило, хен? – Просто думаю, что ты невероятно добрый, Пак Чимин. У Чимина в груди неприятно жжет – побочные эффекты романтики и всего на нее похожего от Юнги. Медленно встает, выключает свет и ничуть не быстрее стягивает домашнюю футболку. – Включи настольную лампу, – шепот с кровати и громкий стук расстегивающегося ремня брюк о край прикроватной тумбы, – хочу видеть твое лицо. Я соскучился. Чим послушно включает лампу, отчего его оголенное тело становится отчетливо видно, ложится на белое одеяло, откидывая покрывало в сторону, пока Мин разбирается с брюками, складывая их и убирая в комод для вещей у окна. – Хен, когда мы в последний раз ужинали вместе? – дует губы в привычной ему манере и как-то по-детски кутается в одеяло. Юнги от такого вопроса замирает на пару секунд, потому что рано или поздно его переживающий обо всем сожитель должен был спросить. Нельзя сказать, что это происходит специально, но Мин чаще задерживается на работе сейчас, старается проводить выходные где-нибудь загородом с семьей или коллегами, а Чимин послушно остается дома и с нетерпением ждет его возвращения, чтобы с улыбкой сказать ему «я скучал». – На той или…или около двух недель назад, надо полагать, – брюнет подходит к кровати и также ложится на нее с другой, свободной стороны. – Ты похудел, или мне показалось? – Аппетита особо нет. Не подвинешься? Юнги будто бьет током, он даже и не подумал, что можно лечь ближе к Чимину или обнять его, как он делал обычно. Не только перед сном. Парень двигается ближе, нежно проводит рукой по чужим бедрам, заставляя Пака чуть постанывать от забытых прикосновений, а затем обнимает крепко, чуть приподнимаясь на подушке, чтобы чимова голова находилась ровно под его подбородком. Вдыхает запах розовых волос, от света лампы кажущихся то ли оранжевыми, то ли даже желтыми, а затем выдыхает горячим воздухом в чужую макушку. – Сменил шампунь? – Уже больше недели как. Чимин сглатывает, потому что Юнги, действительно, не заметил. И от этого становится так нестерпимо больно и обидно где-то в глубине души, что розоволосый готов расплакаться прямо здесь и сейчас, будто он тот маленький пятилетний ребенок, которого вечно бросали родители. – Ничего страшного, если ты не заметил, – голос предательски дрожит, но Чимин все равно продолжает говорить, понимая, что даже такого его возлюбленный не заметит. Юнги минуту или две просто лежит, молча глядя сверху вниз на часто моргающие глазки парня, беззащитно свернувшегося в комочек в его руках. Тешит себя мыслью, что все у них как обычно, что все у них хорошо, наклоняется к чимову ушку и шепчет: – Хочу тебя. – Да, – писклявым голоском в сторону, пока Юнги скидывает одеяло с них обоих. Чимин жалеет Юнги. Жалеет потому, что любит. Любит, даже несмотря на то, что буквально кричит своим поведением о том, чтобы и его пожалели, но остается не услышанным. Бесспорно, Мину тяжело. Но Чим переживает не меньше. Он сразу понял, что в их отношениях все иначе, как только Юнги стал пропускать совместные ужины. Причина? Просто всему приходит конец. Чимин дрожит, когда чужие теплые руки водят по набухшим от возбуждения соскам, тихо стонет, зажимая рот ладонью, и вздрагивает при любом прикосновении к своему члену. Подается немного вперед бедрами, когда язычок Юнги движется влажной дорожкой от пупка ниже, а затем стонет в голос в момент, когда его член берут в рот до середины. Для Мина полукрик партнера отдается невероятным возбуждением, затмевающим его обычное поведение в постели. Он отстраняется, пристраивая член к попке Чимина, а затем входит сразу, не позволяя парню даже понять, что происходит. Привычные для обоих ласки, объятия или нежные слова – все это просто опустили, превращая секс, подобный занятию любовью, в секс, напоминающий перепих на какой-нибудь тусовке, где мало знакомых людей. Для Чимина это становится последней каплей – он закрывает запястьем глаза, чтобы Юнги ни в коем случае не увидел его слабость, всхлипывая как можно тише, пока Мин с каждым движением ускоряет толчки, не прикасаясь к Чимину. Пак возбужден, несмотря на свое состояние и обиду, он не в силах противостоять этим родным до ужаса рукам, не в силах дать отпор или сказать о том, что его беспокоит. Прямо как Джин. Вот, с кем он сравнивает себя в данный момент, стараясь не подавать виду, что что-то происходит. Юнги кончает быстро, изливаясь вязким семенем на живот Чимина, встает и без поцелуев или чего-то такого, что обычно происходило после, отдышавшись, идет в сторону двери из спальни. – Хен? Куда собрался? – отчаянно, совсем из последних сил. – Здесь холодно, выпью чаю, – отрешенно. – Завтра поужинаем вместе? – крик о помощи глупого Пак Чимина. – Задержусь на работе, – жестокий ответ напуганного Мин Юнги. Юнги просыпается от яркого солнца, бьющего в лицо из приоткрытого окна в гостиной. Выпив чаю, вчера он уснул на диване – не хотел будить Чимина. Такое оправдание он себе придумал. – Чимина~a, сколько времени? – вопрос задан довольно громко, поэтому Юнги удивляется, когда не слышит ответа. Встает и смотрит на часы над журнальным столиком, которые показывают, что он опоздал на работу. Начинается хаос, потому что парень начинает бегать по гостиной в поисках нужных вещей и очень торопится. – Черт, малыш, почему не разбудил? Представляешь, как Тэхен будет ругаться, не хотелось бы мне его крики с утра порань… – на глаза Мину попадается телефон Чимина, аккуратно оставленный на краю столика вместе с ключами и каким-то небольшим листком бумаги. Юнги с осторожностью берет в руки записку, разворачивает лист, сложенный вдвое, и про себя читает: «Спасибо, что играл со мной в семью, хен» После прочтения бумага летит на пол и тут же топчется, потому что Юнги бежит по квартире и заглядывает в каждую комнату, совершенно не глядя под ноги. – Это не смешно, Мини, малыш, не смешно, – у брюнета перед глазами пустая полка в комоде, одна зубная щетка и только одна чимова пара обуви. Юнги спиной упирается в стену напротив зеркала в прихожей, сползает по ней вниз, теряя силу в ногах и вообще во всем теле, после бьет кулаком по этому самому зеркалу, заставляя его покрываться трещинами, а затем кричит, кажется, не только на всю квартиру, но и на все чертовы этажи. Просто потому что сердце Мин Юнги разбито также, как его новое зеркало. И никто в этом не виноват, кроме него самого.