Червоточина

В рабочей среде Тэхён показал себя пареньком замкнутым и тихим, шарахающимся от любого оклика или превышения децибел. Он действительно походил на серенькую мышку, шуршащую на кухне фантиками и трапезничавшую, когда никто не видит. Ему удавалось ускользать и скрываться. Постоянно. Также никто не мог сказать, чем он занимается днями, потому как следить за его невидимыми передвижениями и не старались. Потолковали - и бросили. Кроткий малый исчезал с радаров, ни с кем не сближался, а если и оказывался замечен, то старался как можно скорее отделаться от собеседников, убегая без оглядки. Внешний вид для Тэхёна не имел ровно никакого значения: он появлялся в засаленной одежде с пятнышками или вовсе дырявой, носил длинные ногти и вечно растрёпанную шапку отросших волос. На его худощавых плечах висели бесформенные пиджаки, в обязательный комплект которым дополнением служила водолазка с длинным горлом. Брюки жили отдельной жизнью от Тэхёновых ног, и Чимин даже подумал, не прячет ли Тэхён какое-нибудь уродство под тяжёлым наслоением тканей. Если же Чимину удавалось застать его за работой и поздороваться, то Тэхён рассеянно смотрел куда угодно, лишь бы не ему в глаза, сжимался, словно над ним нависала опасность, и мямлил что-то вполголоса. Наладить с ним контакт у Чимина не выходило, а стремление пригласить пообедать в счёт причинённого Чонгуком урона, закончилось натуральным бегством: Тэхён просто вскочил в закрывающийся лифт, отбил себе руки, но был таков. Поняв, что случай безнадёжный, Чимин оставил попытки подружиться и всё ждал, когда начальник обратит внимание хотя бы на пренебрежение новичка дресс-кодом, но тот проходил мимо, и было неясно оценивать ли то положительно или не оценивать вообще. К счастью для всех, Чонгук с Тэхёном не сталкивался: тот избегал его, как огня и каким-то чудом за пару дней выучил траекторию передвижения по офису, а Чонгук попросту занимал ум чем-то поинтереснее и даже если видел, как ему навстречу идёт что-то сгорбившееся и неопределённое, прибавлял шагу. Относительный мир продержался недолго. Вечером Чимин прикидывал в уме, заказать ли ужин на дом или приготовить самому. Склонялся к первому, потому что умотался, потом вспомнил, что Юнги говорил, как вкусно готовит его мать и, пересилив себя, погрузился в кулинарный процесс. Как и обещал, к ним с Юнги завалится Чонгук с миссией знакомства. Вчера Чимин напомнил соседу вслух, и тот не выражал протеста, ровно как и согласия. Чимина это натолкнуло на мысль, что Юнги фиолетово. Чимину неохота признавать, но, как ни крути, отношения между ними меркантильны. Как обязательный и ответственный человек, Чимин ждал денег и погашения долга, как просто человек - хотя бы благожелательности и немного благодарности. Когда стол был накрыт, Чимин с волнением посмотрел на часы: оба его гостя опаздывали.

***

…Чонгук, зашитый в работе по самое не балуй, задерживался. И едва нашёл время, чтобы сгонять на кухню и загрузить кофеварку. В духе он определённо не был, подписанный исправлять чужие ошибки и разрешать конфликт с менеджером из другой фирмы. Ещё больше Чонгук напрягся, когда в область зрения попалась сгорбленная фигурка в выцветшей зелёной водолазке, фигурка поглощала дешёвый шоколадный батончик и тихонько хрустела вафлей. Пронзительный взгляд Чонгука вывел Тэхёна из транса поедания пищи, пальцы крепко сжали остаток батончика. Тэхён перестал жевать, явственно ощущая, что вокруг рта скопились крошки, и он выглядит не глупо, а феерически глупо. Проглотил тоже с трудом, ощутил, как поднялся и опустился кадык. Чонгук как будто желал ему немедленного самовозгорания с последующим испарением в воздухе. Благо, гласившая об окончании готовки кофеварка отвлекла его на себя. Поняв, что единственный шанс выбраться целым и невредимым - уйти прямо сейчас, Тэхён подобрал недоеденный перекус в пакетик и бочком направился к выходу. Верно он и сам не понял, каким образом, но при обходе Чонгука, сделавшего быстрый манёвр к столу, ноги его подвели. Они оба появились в поле зрения друг друга слишком резко и поздно осознали, что столкновение неизбежно. Тэхён шатнулся вправо, и его занесло. Точно на пружинах, он сильно толкнул Чонгука в плечо и, сделав пируэт, рухнул, ушибся виском и подломил при приземлении руку. Одновременно с ним летела чашка, замечательный свежий эспрессо поднялся в воздух и плавной волной расплескался по радиусу, расколовшийся фарфор укатился к ножке стула. По щеке Чонгука стекла жалкая капелька, впиталась в белоснежный воротник. Звенящие три секунды кромешной тишины. Чонгук и без того был на взводе. Его чудом не обожгло, но от ощущения частично впитывающейся в костюм жидкости и вида беспорядка вокруг, он разъяренно замычал и налетел на Тэхёна, распластавшегося на полу, развернул его за плечо и с одурью потянул за грудки, собираясь вытряхнуть душу. — Ты, сука, слепой?!… — ноздри его раздувались, костяшки пальцев побледнели, и заиграли желваки. — Как можно быть таким никчёмным?! Схватившись за руку мучителя вспотевшей ладонью, Тэхён, жмурясь, непрерывно лепетал извинения. Он весь взмок, сердце запуганного кролика колотилось под рёбрами, до тошноты. На мгновение потеряв всякий контроль, Чонгук яростно рванул горло его свитера, ткань жалобно затрещала, отслаиваясь в руку неровным ошмётком и открывая смуглое тело до середины груди. Тэхён задыхался, в уголках его глаз скопились слёзы, губы дрожали. Довольствуясь секундным превосходством, Чонгук опустил взгляд с ненавистного лица ниже и… обомлел. Хватка ослабла. Его шея. Длинная шея Тэхёна и надплечья вдоль и поперёк пестрили сине-фиолетовыми кровоподтёками и пятнами, следами укусов, отвратительными полумесяцами и целыми кругами, переплетаясь в замысловатый сатанинский рисунок. Возможно, на нём всё плохо заживает, сходит неделями, поэтому легко посчитать: нагулял не за один раз. Но как это омерзительно и... странно. Странно, что такого, как Тэхён, кто-то хотел или даже прикасался намеренно с целью получить что-то взамен. Да что он мог дать, пропитанный страхом насквозь? Затаив дыхание, Чонгук завороженно разглядывал и отчётливо чувствовал запах старого платяного шкафа и совсем немного - клубничного бальзама, который Тэхён давно съел. Чонгука охватила неясная тревога, сродни той, что сопутствует погружению в неизвестное озеро непроглядной ночью. Тэхён перестал извиваться. Сползшие очки явили миру миндалевидные глаза, и дрожали губы в мелких ранках от укусов. Он ждал удара, кисти безвольно повисли. И в этот момент, именно в этот момент, полный ужаса отчаяния и смирения с участью, Чонгук нашёл, что он далеко не уродец. Нежный румянец на щеках, приоткрытый влажный рот и выразительный взгляд из-под густых ресниц преображали его забитый образ стократно. У него было что-то, о чём Чонгук не догадывался. Внезапно реальность вернулась к нему, шумная, заставшая окончание рабочего дня. Для тех, кто не станет задерживаться. Застань их кто в такой позе, и завтра только и будет разговоров, что о двоих, воюющих на несчастной кухне. Чонгуку такой популярности и задаром не надо. Сглотнув, он без лишних вопросов отпустил Тэхёна, и тот стукнулся затылком, перевернулся на бок, подгребая колени к груди. Поднявшись, Чонгук заметил свою руку, протянутую для того, чтобы оказать помощь. Но Тэхён не видел её и вряд ли бы услышал предложение, брошенное вслух. Продолжая безудержно плакать, Тэхён покачивался из стороны в сторону. Успокаивать Чонгук не осмеливался, да и не знал - что делать. Связываться с ним ему не хотелось. Бросив оторванный ошмёток чужой вещи, он поморщился, сплюнул и стремительно покинул помещение с намерением вызвать уборщицу. И он хотел приказать ей отмыть всё, включая и этого грязного во всех смыслах парня.

***

Чонгук не перестал думать о нём, и заступив за порог квартиры Чимина, и даже после того, как отведал неплохо сготовленной пищи. Перед глазами стояло то же лицо, и расплывчатыми пятнами растекались следы. С Тэхёном творилось что-то неладное, и Чонгук не догонял, как его вообще могли принять на работу. Связи? Откуда? Совать нос не в свои дела Чонгук привычки не имеет. Лучше оставить, как есть, и больше не пересекаться с ним, не взаимодействовать. Куда хуже обстояло со знакомством, которое не клеилось. Фыркнув, Чонгук сложил из салфетки журавлика и, подув на крылья, запустил его в Юнги, внимательно читающего что-то в телефоне с таким видом, словно решался вопрос жизни и смерти. — Чимин! — крикнул он в сторону уборной, куда отправился друг добрых десять минут назад. — Бля, давай быстрее! Юнги без тебя уходит в спящий режим! Искры не пробежало. Юнги невероятно тяжело шёл на контакт, между ним и незнакомыми людьми попросту вырастала стена, пробиться сквозь которую Чонгук (с его-то импульсивностью) вполне мог себе позволить, но не стал. Во-первых, настроение не подходящее, а во-вторых, Юнги - тип мутный. Поздоровавшись и кинув пару дежурных фразочек о себе, музыкант смолк, предоставив право говорить Чимину, чья болтливость достигала похвального уровня. Но стоило тому ненадолго отлучиться, как взаимосвязь между ним и званым гостем пропала напрочь. Ток отключили. — Ты ведь не басист, а? — в недоумении спросил Чонгук, подперев щеку рукой. — Барабанщик, — последовал ответ. — Тогда я не понимаю, что с тобой не так. Юнги наконец улыбнулся извечной шутке, и Чонгук разразился победоносным улюлюканьем, к которому и подоспел Чимин. — Что за праздник? — улыбаясь и надеясь, что зима между новыми знакомыми иссякла, он присел. — Он мне целое одно слово сказал, прикинь? — утирая невидимые слёзы, поделился радостью Чонгук. — А ты нашёл, когда на толчке рассиживать. — Забыл у тебя своё анальное расписание спросить, — возмутился Чимин, подбирая отложенные палочки. — О чём мы там говорили?... Вспомнить никто, конечно, уже не мог, поэтому продолжили с того, с чего начали. Чонгук искренне удивлялся, почему Юнги с группой так долго не мог никуда устроиться. — Во многих клубах такого типа бюджет расписан на два квартала вперёд. К тому же, пропихивают своих и тех, кто имеет в кармане, — по-матерински ответственно отвечал за Юнги Чимин. — Сложно сейчас по-честному дела проворачивать. Вот они и ждали очередь, застолбив когда?...— он призывал Юнги к беседе. — В апреле, — ответил он. — Считай, повезло, если по-честному, — Чонгук перестал есть, потеряв аппетит, искоса посмотрел на Юнги. — А если бы ты нас раньше свёл, Чимин, они бы быстрее прошли. — У тебя знакомые в этой сфере есть? — оживился Юнги, подавшись вперёд. — Есть. У тёти муж менеджер фирмы по этим праздничным мероприятиям, а двоюродный брат вообще в руководстве одного крупного агентства. В общем, дружно скажем спасибо Чимину. Чимин опустил глаза и поздно понял, что Чонгук использовал уловку: так и мечтал проверить мотивацию Юнги оставаться под его крышей и при этом вести себя не сильно радужно. — Извини, Юнги. Я протупил, — всё же извинился Чимин. — Да ничего, — он махнул рукой. — Мы с ребятами и не торопились никуда. Всё равно из-за работы времени на репетиции остаётся мало. И репертуар у нас пополняется из-под палки. — Не думаешь же ты бросить из-за нелепых временных трудностей? — подловил Чонгук, и Чимин шикнул на него. Он всё равно, что пиявка - не успокаивается, пока не высосет все соки. — А что? — Чон заговорил жёстче. — Честно, Юнги, но на инициативного и амбициозного мужика ты не тянешь. А если и лидер у вас такой, то можете разъезжаться по домам и не заниматься хернёй. Они могли бы здорово поссориться, если бы Юнги был хоть самую малость подточенным на ответные реакции. И Чимин втихую всё же ждал от него хотя бы возмущения, злости, сдвинутых бровей. Но нет, он принял слова Чонгука за констатацию факта и с присущей ему холодностью ответил лишь: — Я знаю, что не выгляжу инициативным. Но не тебе решать, что нам делать. Чимин напрягся, чувствуя, что язык Чонгука вывернет что-нибудь из разряда вон. Он накаливал конфликт. — И ещё кое-что. Я тебе не доверяю, Юнги. Но на концерт мы придём, пожалуй. — Спасибо. Там твоё доверие не понадобится, — и, встав, Юнги дал понять, что вдоволь сыт ужином и компанией. Без пререканий и прощаний, он оставил двоих друзей наедине. Чимин отложил палочки и вперился в Чонгука с укоризной. Смотрел многозначительно долго. — Что, блять? Я пытался поддерживать нормальный разговор, — вспыхнул Чонгук, поковырялся в зубах зубочисткой и повёл плечом. — Не нравится мне твой дружок. — Хоть бы раз ты имел совесть не вставить свои пять копеек, — Чимин сердито отодвинул стул и начал убирать со стола, агрессивно сбрасывая посуду в раковину. — Пока ты распинаешься в своём уважении к нему, — продолжал Чонгук с назиданием, — он плевать на тебя хотел. Хорошо устроился. Он не платит, а ты ему готовь, стирай и постель подавай. Не много ли чести для чела, которого не знаешь? Одумайся. — Такое впечатление, — Чимин со зверством натирал тарелку под струёй воды, — что ты, Чон Чонгук, пуп планеты всея, всё и обо всех знаешь! Почему бы тебе не заняться конструктивной критикой собственной жизни? Нет же, надо каждому досье составить, прям шило в заднице. Это ты так думаешь о нём! Вот и пожалуйста, сколько угодно. Хули мне свою точку зрения навязывать? — Само собой, я виноват, — Чонгук ни капли не обиделся, встал близко рядом, сложив руки на груди, и дышал Чимину чуть ли не на ухо. — Извини, братишка. — Ты серьёзно? — Чимин устало взглянул на него. — Нет. Я не собираюсь извиняться за своё мнение. И я тебе ничего не навязываю, Чимин. Просто... Тебя уже столько раз наёбывали за твою сердечность, что кто-кто, а я, сволочь эдакая, знаю, какой ты после встрясок. Это я тебя откачиваю и проветриваю после очередных разрывов. Вступился за него, стало быть, грудью встал. Чимин допускал, что Чонгук относится к нему, как к младшему брату. Несмотря на возраст. Чонгуку не чуждо человеческое тепло. Но пользуется он им избирательно и обязательно вывернет так, что без него справиться якобы невозможно. — Я в любой момент могу выгнать его, — отчеканил Чимин, утихомирив пыл. — Ага, — Чонгук ухмыльнулся. — Можешь. Как и отношения рвать. Тебя бросали постоянно, а не ты. Но то девушки, Чимин. Поверь мне, если втюхаешься в парня - система даст сбой. Ты такого ни разу в жизни не испытывал. Тебе крышу сорвёт. — Ты-то откуда знаешь? Чонгук пожал плечами. Ниоткуда. Он просто предполагал, что так должно быть. Предусмотрено природой. В противоположный пол, разумеется, интересно влюбляться, развиваться и приходить к сумме из двух слагаемых. Но "любиться" со своим - сущий адреналин, гонка на выживание, вызов по сути своей. А Чонгук предпочитает всё, что острее, чем пресное. Вопрос остался без ответа, и Чимин закрыл на инцидент глаза. Что упрямый и самонадеянный Чонгук, что Юнги со своим непознаваемым характером - оба хороши. Взяв в холодильнике по банке пива, они прошли на балкон. — И что тебя тревожит? — Чимин решился разузнать из-за чего Чонгук такой напряжённый. — Рассказывай. Вскрыв банку, Чон пригубил и вздохнул. Поделился тем, свидетелем чему стал и по какой причине пришёл с опозданием. Чимин завис, не решаясь пить, а затем вытянул полбанки разом и, отерев рот рукой, переспросил: — Весь в засосах?! Ким Тэхён?! Ты чё, серьёзно? — Своими глазами видел, — Чонгук покачал головой. — Только не растрещи это никому, не хочу неприятностей. В конце концов, я на него налетел и чуть не врезал. — Говорил я тебе, чтоб в руках себя держал?! Дуралей, — ругнулся Чимин. Задумчиво осмотрел соседние высотки, округлил глаза. — Блять, погоди. Это же его девчонки в кафе обсуждали! И он впопыхах рассказал о прозвище всё, что сумел вспомнить. — Гепард...? — Чонгук не знал, уместен ли смех. Сдержался. — Бредятина. Они же типичные пиздаболки. Этот парень... что-то у него не в порядке. Чимин заметил, как друг нервно облизнул пересохшие губы и потупил взгляд. Не давало ему это покоя. А всё, что точило Чонгука больше пяти минут, что-то да значило. Вполне вероятно, что Чонгук сожалел о содеянном. — А вдруг это семейное насилие? Психологическая травма... — в ужасе предполагал Чимин, перебрал, что мог, а потом просиял, пообещав узнать, что сможет. — О, я знаю, с кем потрещать!... — Как угодно. Только вот оставь при себе потом, — Чонгук развернулся спиной к перилам, сжал пустую банку в руке. — Мне похуй, что с ним происходит. Тебе показалось. Просто было неприятно. Я как будто... испачкался. Поджав губы, Чимин понимающе кивнул. — Можешь воспользоваться моим душем, — пошутил он. — Не, в другой раз. Шампур дома ждёт, — Чонгук похлопал Чимина по плечу, велел не сближаться с Юнги и не держать обид. Чимин не мог отделаться от предчувствия, что они оба встали перед дверью, на которой висит страшная табличка: "Вход запрещён".

***

В субботу, как и договаривались, друзья встретились в метро и явились в клуб ещё до начала основного действа: выучка Чимина в плане пунктуальности просто умопомрачительна и носит параноидальный характер. Он всё время боялся, что Чонгук непременно опоздает. Лет на сто, учитывая то, как рано им свойственно было появляться. Обычно Чонгук страшно ругался по этому поводу, сегодня же, странно витавший в своих облаках, он сердиться не стал, облюбовал местечко у бара, заказал выпить и начал флиртовать со всем, что привлекательно и миловидно. Чимин не задерживался рядом с ним, а пошёл в мир пьянящего закулисья. У него водились здесь знакомые, поздоровавшись с которыми, он без труда вошёл в комнатку, где вроде бы ждали выступающие. Отвесить пару слов на удачу - не такая уж и плохая затея, подумалось Чимину. Юнги в рабочей обстановке обнаружился не сразу. В комнате было душно, плохо пахло и чувствовались нотки марихуаны. Шутливо поигрывая палочками по костям одногруппника, Юнги, одетый в чёрную безрукавку и джинсы, козырнул Чимину и представил его друзьям. Они смотрели на него как-то исподлобья и насмешливо, как на уроженца соседней планеты. А Юнги хоть бы что: он в своей тарелке, его не задевали язвочки, какими братия осыпала хорошенького Чимина с ног до головы, мол, какой яркий, как спелая вишня, и жаль, что блеск для губ в тон не подобрал. Эти засранцы не гнушались подчеркнуть, какая у Чимина отменная фигура для известного района, сочетавшегося с цветом волос. — Да ладно вам, ребята, хорош уже, — Юнги слабенько встал на защиту и вытащил Чимина из комнаты. Может быть, показалось, что он находил их шуточки по-настоящему смешными, но эта глупая улыбка Чимину не понравилась совершенно, как и непроницаемый далёкий взгляд. — Не обращай на них внимания, — успокоил барабанщик, прикасаясь к его плечу. И Чимин вздрогнул, застыл, не зная, что хотел сказать и зачем пришёл. Внутри закипело. Он отдёрнул руку Юнги и отошёл на шаг. Обидно, но общего у них действительно мало. Кроме того, что они живут в пределах одной жилплощади. Весёлая искорка в глазах напротив натолкнула Чимина на весомую мысль. — Юнги, ты курил? — вышло взволнованно. Юнги беспокойства не оценил, нахмурился. — Какая разница? — Никакой... — Чимин не стал заводиться и придержал претензии. Но Юнги возвращается в его дом. И он мог приносить запрещённые вещества с собой, мог повлечь и своих друзей. Сердце Чимина сделало кульбит, и в глотке пересохло. — Ладно. Удачно выступить, — Чимин поспешил уйти. На сцене мелькал рабочий персонал, танцующих прибавилось. — Не выглядишь счастливым фанатом, — заметил нашедший его Чонгук, допивавший ещё один стакан. — Что, автограф на груди Его Величество так и не поставил? Или только после концерта? — Не паясничай, пожалуйста, — взмолился Чимин. Если бы он рассказал, что его волнует, Чонгук бы уже сорвался и наверняка завязал потасовку. — Слушай, а ты когда-нибудь употреблял...? Пришлёпнув по заднице проходившую мимо официантку, Чонгук таинственно улыбнулся. — Имеешь в виду лёгкие наркотики? Ну, бывало. Но тебе нельзя, что я потом скажу твоей маме? — Господи, я и не собирался. Любопытно просто. — Смотри мне, аккуратнее, — сказал Чонгук и насторожился. Не нравилась ему эта кислая мина Чимина после посещения Юнги. Пахло жареным... Тут позади Чимина поменялось освещение. — Не прошло и года. Кажется, они начинают. Клуб не из лучших, поэтому зрители застали и пятиминутный саундчек. Затем свет приглушили, и прозвучал знакомый стук палочки о палочку. Чонгук потянул Чимина ближе к сцене, считая своим долгом, кажется, вынести ему мозги в отместку за непослушание. До этого вечера Чимин не имел особых пристрастий в музыке, да и всё, что потяжелее, ему не шло ни в каком виде. Но когда в полутьме-дымке он увидел силуэт Юнги, его накачанные руки, размывающие удары в воздухе, его слегка безумную полуулыбку кайфующего, весь рок пробежался по Чимину от макушки до пят. Стиль напоминал ему что-то затягивающее подобно водной воронке. В целом, играли неплохо, но не сказать, что удачно. Как потом пояснил всезнающий Чонгук, соло-гитарист тянет на себя одеяло и не к месту импровизирует, сбивая композицию. А вот Юнги здорово вытягивал группу. Жаль, отрицал то, что является виртуозом. Не из скромности, пожалуй. Чимин видел: он может больше и лучше. Но не осознает и даже не хочет двигаться по направлению к мечте, просто успешно изображает рвение. Ему комфортно в той болотной среде, куда его зовёт хренов рокерский андерграунд для посвященных. Позже он так и проговорится, что играл бы по клубам до пенсии, в разных городах и прочее. Лишь бы не торчать где-то подобно дереву, пустившему корни. Недаром у него на пальцах обеих рук выбито «free life». Чонгук с сожалением заметил про себя, что с Чимином начало твориться что-то неладное. То, как он смотрел на Юнги во время выступления, заставляло беспокоиться не на шутку. Чонгук прикусил язык. По сути, не ему решать. Группу встретили на ура и благополучно проводили аплодисментами, после чего Чонгук выказал желание покинуть заведение. Никого интересного на ночь не наблюдалось, и лучшим вариантом стало посещение излюбленного бара. — Может быть, он пойдёт с нами? — Чимин разрывался между залом и коридором, ведущим к Юнги. — Я пойду спрошу, а то неудобно. — Давай быстрее, я на улице подожду, — Чонгук сумел перекричать музыку, и они растворились в толпе. Найти Юнги на этот раз оказалось ещё сложнее: в сопровождении компании он уже успел двинуть к служебному выходу. На заднем крыльце группа шумных парней обсуждала насыщенный вечер и потягивала спиртное. Чимину стало не по себе, его всегда воротило от общества, которому до дна рукой подать. Юнги, пившего что-то прямо с горла, кто-то рядом из стоящих толкнул в бок, попутно отвешивая какую-то пошлую шутейку. Тогда-то здорово охмелевший барабанщик и заметил машущего рукой Чимина, но... так и не подошёл, опустил глаза и отвернулся. И Чимин не стал распаляться - ушёл так же тихо, как и появился. С той ночи Юнги загулял почти на неделю, не писал, не звонил. Выпал из реала. Ким Тэхён тоже отсутствовал на работе несколько дней, и Чимин было засобирался бить тревогу, но Чонгук ему не позволил, сказав, что это не их ума дело. Восхитительным утром вторника Чонгук ничего не понял: он нашёл на своём столе стаканчик с кофе и тот самый шоколадный батончик, однако автора послания нигде не было.