From pillar to pole

Прижатая к груди Нуара, Маринетт чувствовала себя словно спасенной от утопания. Ее накрывало пост-истерикой, она не контролировала захлестывающие ее эмоции и дрожала всем телом. Неприятный озноб завершал эту картину. И вроде бы ерунда — Кот всего лишь не оказался рядом в нужный момент, но только после его долгого отсутствия Маринетт осознала, что не справится с навязчивым чувством одиночества. Нуар, скорее всего, даже не представлял, какую услугу оказывал, когда пытался лишний раз приударить за ней. Просто удивительно. Маринетт сделала несколько рваных выдохов и почувствовала, как сильно сдавлена в объятиях грудная клетка. Видимо, Нуар действительно переживал за нее. Кроме того, Маринетт заметила, что серый туман постепенно обретал вполне себе четкие силуэты, а дрожь медленно сходила на нет. Ноги перестали ощущаться металлическими тростями, и Мари почувствовала себя новорожденным олененком, который еле держится на неокрепших лапках. Совсем не профессионально. Нужно скорее найти опору, иначе она сползет по Коту как по стенке. И он тоже это понял, когда почувствовал, что медленно прогибается под весом Ледибаг. Поэтому осторожно усадил ее на близстоящую скамейку, шикнув от чересчур сильно сомкнутых пальцев на его запястьях. А она податливо согнула колени и вцепилась руками в деревянное покрытие. В голове воцарилась пугающая пустота. Невозможно было складывать мысли в одно целое и помимо этого пытаться что-то говорить. Но Маринетт все еще надеялась, что Кот поймет ее. Собственно, так оно и было, потому что Нуар покорно поддерживал тишину. А потом присел рядом с Маринетт и оперся о ее спину. Когда дыхание выровнялось, и слезы перестали создавать туманную пелену, Маринетт все-таки смогла сложить в голове элементарную фразу. — Твое выступление… — начала она слегка охрипшим голосом. — Ты… — Не страшно, — отсек Нуар, не дослушав вопроса. — Переживут. Маринетт слабо встрепенулась, желая упрекнуть его в безответственности, но быстро передумала. — Леон будет в ярости, когда увидит нас здесь, — помедлив, сказала она, не поворачиваясь к нему лицом. Ей почему-то пришлась по нраву здешняя обстановка и та удобная поза, в которой они сидели. Казалось, будто они только что закончили очень сложную миссию и старались прийти в форму, прежде чем разойтись. Словно во фразах читался особый подтекст, понятный лишь им двоим, удивительно точно синхронизирующий мысли. — Я на всякий случай запер гримерку, — спокойно сказал Кот, качнув свисающей ногой. — А как же другие танцоры? — меланхолично спросила она будто на автомате, хотя ей было абсолютно все равно, что с ними будет. В ответ она получила вперившиеся в ее спину лопатки Нуара — похоже, он пожал плечами. — Наверное, будут в такой же ярости, как и Леон, — ответил Кот после недолгой паузы. Маринетт немного опустила голову и издала тихий смешок. Да, благодаря ей Нуар обрек себя на целый ворох проблем. И речь шла, как ни странно, о вполне себе серьёзных вещах, способных пошатнуть репутацию Кота или даже лишить его работы. Какой же он недальновидный и безрассудный этот Кот. Совсем не думает о последствиях и своей шкуре. — Точно, — протянула она скорее своим мыслям, чем собеседнику. Но она совершенно ясно решила для себя, что не бросит его одного разбираться с шумихой и объяснять причинно-следственные связи. Она была уверена, что Леон без разбора обвинит Нуара во всех грехах и только потом соизволит выслушать причину, почему его главный танцор пренебрег работой, потратив это время на милые беседы с Ледибаг. — Мои кошатницы тоже будут в ярости, — сказал Нуар, выдавливая из себя усмешку. Ничего смешного, глупый Кот. Твой невыход очень сильно отразится на всей сегодняшней программе и Леоне. В особенности на Леоне. Маринетт потерла лоб, с силой зажмурив глаза. Поток мыслей сбивался, возвращаясь к началу, а потом менял русло, окончательно запутывая. Впрочем, она искренне надеялась, что выступление Нуара не последует сразу после паршивого перфоманса Ледибаг, пока ведущие не убедятся, что он готов выходить. — В общем, все будут в ярости, — махнула она рукой куда-то в сторону. — Вот же беда. Наверное, последняя фраза не возымела должного эффекта, произнесенная так, будто Ледибаг говорила о пропавшем степлере или пустой солонке. — Ледибаг, я уже давно хотел тебя спросить, — начал Кот, но быстро прервал речь, ожидая одобрительного кивка. А как только получил, то продолжил. — До сегодняшнего дня ты выглядела очень уверенной на сцене. Но сегодня ты сказала, что тебе важна моя поддержка. Маринетт затаила дыхание, почувствовав в его речи серьезность. — Почему же ты до сих пор танцуешь, если в одиночку настолько уязвима? Хлопок. Почти восстановленный мыслительный процесс лопнул, как шарик. И теперь осталась только звонкая тишина. — Не знаю, — выдохнула она, не в силах даже придумывать себе должное оправдание. — Думала, что останусь такой же сильной даже без поддержки. Но, видимо, нет. Кот возмущенно, но сдержанно вздохнул, напрягая спину. — Слушай, я работаю с тобой уже несколько лет, — снова серьезным тоном произнес он. — И за все это время, да даже сейчас не усомнился в том, какая ты сильная. Маринетт тоже напряглась и резко выпрямила спину, а затем, не желая дослушивать, перебила Кота. — Думаю, ты как никто должен понимать, Нуар, что это — просто фасад, — произнесла она, упершись руками в бортики скамьи. — Конечно, на сцене кажется, что мне на все плевать, однако, в обычной жизни мне это чуждо. И вообще, — Маринетт сделала вдох, — эта должность всегда будет вызывать отвращение даже несмотря на то, что она — часть моей жизни. До ушей донесся звук шаркнувшей о кафель ноги Нуара. — Что же тогда тобой двигало раньше? — спросил он, расслабившись и снизив напор. — Может, — начала она, пару раз хмыкнув в раздумьях, — тщеславие, желание заявить о себе, быть для кого-то эталоном. Маринетт была уверена, что после этих слов Нуар покажет, насколько ему отвратно слушать ее глупые и нелепые желания, но он только слабо кивнул головой. — Как знакомо, — сказал он после горькой усмешки. — А сейчас что? — А сейчас, — сказала она, проведя рукой по волосам, — сейчас я Ледибаг. Прославленная на весь Париж стриптизерша. Надо нести ответственность за эту славу. Нуар сплел пальцы в замок и закинул ноги на скамью. — Звучит так, словно ты пытаешься кому-то что-то доказать. Маринетт прикусила губу. Нуар был безумно близок к истине. И она даже не сразу поняла, было ли это его догадкой, или в ее прошлых речах это читалось настолько откровенно. — Возможно, хотела доказать себе, что могу быть лучше, — повела она плечом и прикусила фалангу. — Хотя, сейчас это абсолютно не важно, потому что мой парень вынуждает ставить перед собой другие цели. — О, ты обзавелась парнем? — встрепенулся Нуар. Маринетт снова прикусила фалангу, а свободной рукой легко стукнула себя по лбу. Черт возьми, почему она сначала говорит, а потом думает? И отнекиваться будет не совсем честно по отношению к Нуару. — Эм… да. Впрочем, когда-нибудь она должна была рассказать это Коту. И раз зашла эта тема, отступать уже не было смысла. Она была готова к тому, что Кот замкнется в себе и потребует какое-то время, чтобы свыкнуться с этой мыслью, но в пику опасениям Нуар резко повернулся к ней и с улыбкой крепко прижал к себе. Что он делает, этот чертов котяра? — Э… Нуар? — сдавленным от натиска объятий голосом спросила она, несколько заторможенно обняв его за талию. Немного погодя, Маринетт все же высвободилась из кольца рук и выжидающе взглянула на напарника, который и не собирался убирать с губ подозрительно счастливую улыбку. — Ну, может, неделю назад я бы обвинил тебя в разбитом сердечке и израненных чувствах, — сказал он, почесывая затылок. — Но теперь я тоже обзавелся девушкой, поэтому искренне рад за тебя. Сложно было сразу сопоставить события и выстроить логические цепи, но затем Маринетт с большим негодованием вперилась в него взглядом. — То есть из-за этих отношений ты решил, что наша дружба может отойти на второй план? — с учащенным дыханием спросила она. — Поэтому ты не приходил ко мне перед выступлениями? В общем-то, она не должна была его в этом обвинять, ведь такое поведение было бы для Кота самым логичным из всех возможных вариантов, но… Черт возьми, он ее друг вообще-то! Она бы восприняла эту новость куда проще, если бы он не оставлял ее на открытом поприще, а предупредил заранее. В конце концов, она бы точно его за это не покусала. — Ох, конечно, нет! — замахал Кот руками, тормозя нарастающий ком возмущения в груди Ледибаг. — Дело в том, что после нашей последней встречи Леон застал меня в вашей гримерной и позвал на серьезный разговор. А потом сказал, что я веду себя как похотливое животное, должен с этим завязывать, и больше к тебе не приближаться. В общем, я всего лишь выполнял приказ начальства. … Какой-то абсурд. — Какой же наш начальник поспешный, — процедила сквозь зубы Ледибаг. — Будет повод зайти к нему на днях. Но Нуар, кажется, не особо обращал внимания на ее рассуждения. Снова прижав ее к груди, начал гладить ее по голове и задорно улыбаться. — Но я, кажется, нарушил запрет, — весело сказал он, что заставило Маринетт слегка понервничать. — Оставить Ледибаг оказалось выше моих сил. — Ты этого не сделал даже после того, как обзавелся девушкой, — с усмешкой вторила она его словам. Хотя, в душе чувствовала огромнейшую благодарность. — Ну, ты ведь мой друг, — сказал Кот. — Кто сказал, что девушка должна заставить меня забыть о друзьях? Вопрос остался повисшим в воздухе.

***

Выходные подступили совершенно незаметно, казалось Маринетт. Но у нее ведь была шестидневка, поэтому утро она начала со сборов на работу. В голове до сих пор вертелся вчерашний разговор с Нуаром, но теперь воспоминания о нем не отяжеляли голову. Сразу после их разговора в гримерку ворвался разгневанный Леон, крепко сжимая ключи в руках, а завидев обнимающуюся парочку, освирепел еще сильнее. Потом последовали крики в адрес Нуара о неподчинении, безответственности и прочей ерунде, которые Ледибаг совершенно не собиралась дослушивать. И поэтому серьезный разговор пришлось переносить с ближайшего времени на сейчас. Впрочем, с ней Бюжо разговаривал более охотно, поэтому разрешить конфликт вышло куда быстрее, чем планировалось. А затем Маринетт вернулась в женскую гримерную и заторопилась домой. Утром же в более-менее умеренных чувствах она отправилась к Габриэлю Агресту. И вроде бы все как обычно, но именно сегодня Габриэль решил ее встретить вытянутым лицом и удивленным взглядом. — Зачем ты пришла? — спросил он. Его недоумение становилось весьма заразительным, поэтому Маринетт посмотрела на него с немым вопросом в глазах. — Сегодня же рабочий день, мсье Агрест, — сказала она в ответ. Но увидев в глазах начальника искреннее удивление, ей сразу же показалось, что она сказала какую-то непомерную глупость. — Я так понимаю, вы, Маринетт, тоже не были в курсе, что мой сын имеет на вас сегодня какие-то планы. — Что? — удивленно спросила она, потому что… Как это понимать? Адриан решил выклянчить выходной для нее? — Он с самого утра просил отпустить вас, аргументируя это тем, что я гружу вас даже похлеще него в лучшие годы. А, ну, тогда все встает на свои места. Какой же Адриан заботливый. Если бы он только предупреждал еще о таких вещах, чтобы не создавать недопонимания, то цены б ему не было. — И что же, чем закончились его просьбы? — спросила Маринетт, стараясь подбирать интонацию более аккуратно. — Как вы можете догадаться, мадмуазель Дюпен-Чен, — ответил он достаточно нейтральным голосом, — я не смог сопротивляться его напору. Но Маринетт все равно не смогла сдержать легкий смешок при виде такого комичного раздражения в его поведении. Очевидно, Адриан был непреклонен в своих попытках урвать ее с работы. — Только я хотел бы поинтересоваться, — продолжил он и завел руки за спину. — Какие отношения вас связывают с моим сыном? Маринетт почувствовала смятение и неловкость. Ну, действительно, не особо было уютно разговаривать на такие темы со своим начальником. Хотя, с другой стороны, уместно ли в таком случае встречаться с сыном своего начальника?  — Ну… — протянула Маринетт скорее для того, чтобы собраться с духом, нежели поразмыслить, — думаю, что романтические. Как-то чересчур легко ей далось это откровение. Впрочем, Габриэль совсем не был зол. Наоборот, Маринетт смогла разглядеть на его губах подобие улыбки, за которой последовал одобрительный кивок. — Тогда, — начал он, — не смею вас больше задерживать. Это был странный разговор. Очень странный, нужно сказать. Маринетт не покидало стойкое чувство, будто она только что обсудила с начальником отчетность по последнему месяцу продаж новой коллекции. Но ведь речь сейчас шла о его сыне. Неужели Габриэль воспринял это как должное? — Кстати, — сказал Габриэль, повернувшись к ней полубоком. — Адриан ждет вас в вашем кабинете. Не задерживайте его. Впрочем, ей нравилось такое начало дня. Наспех кивнув, она быстрым ходом зашагала к месту встречи с Адрианом. И Габриэль не соврал — он действительно оказался в ее кабинете. Рассевшийся в ее рабочем кресле и с интересом рассматривающий каталоги старых коллекций. — Ты просто мастер делать сюрпризы, — с улыбкой сказала Маринетт и скрестила руки на груди. — И тебе доброе утро, Маринетт, — мгновенно отозвался Адриан и картинно выкинул чтиво за спину. Журнал с глухим хлопком приземлился на глянцевую плитку. Да что этот наглец себе позволяет? — Решил украсть меня сегодня у мсье Агреста? — с нотками снисхождения спросила Маринетт и направила на Адриана выжидающий взгляд. В общем-то, вопрос не нуждался в ответе, но должна же была Маринетт как-то показать уверенность перед Адрианом. Он же в свою очередь одарил ее нахальным взглядом и поднялся с места. — Думаю, я имею право потребовать у отца то, что принадлежит мне, — сказал он, выходя из-за стола и преодолевая расстояние между ними в несколько шагов. — По крайней мере, хотя бы на день. Просто поразительно. Всего лишь за одну фразу его интонация скакнула от искушающе-бархатного тембра до совершенно невинного тона. Вкупе это вводило в какие-то противоречивые состояния. Сначала спершее от удивления дыхание, а потом непонятное чувство провинности в неоднозначной реакции. Боже, когда он успел этому научиться? Впрочем, Маринетт не хотела оставаться в долгу. Разорвав-таки зрительный контакт, она снова взглянула на пресловутый каталог, что продолжал лежать рядом с рабочим столом. Да, она знает, как дать этому мерзавцу достойный отпор. — Всего на день? — разочарованно надула губки Маринетт и взглянула на него исподлобья. — Воскресенье априори будет целиком и полностью принадлежать нам, — добавил он и довольно улыбнулся тому, какой эффект возымела его фраза. — Великолепно, — снова заулыбалась Маринетт. — Тогда мы можем идти? — Идем, — кивнул он и, взяв Маринетт за руку, потянул на выход. — Хотя, подожди, — притормозила Маринетт и потянула руку парня к себе. — Нужно навести здесь порядок. Адриан вопросительно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Маринетт же медленной ровной походкой побрела к столу, нарочито растягивая время. Она знала, что сейчас все внимание парня приковано к ней, поэтому старалась двигаться максимально грациозно. Так, как она делала это перед танцем на пилоне — небольшими шажками и еле заметно покачивая бедрами. Впрочем, она отметила, что на каблуках вышло бы лучше, нежели в рабочих балетках. Наконец, когда каталог лежал у ее ног, она небрежно откинула волосы в сторону и медленно, выгибая спину, наклонилась и подхватила журнал. Теперь нужно сделать совершенно непричастный вид и легко, словно отпружинив, вернуться в прежнее положение. Когда каталог оказался в общей стопке подборок, она развернулась на каблуках к Адриану… и поняла, что, возможно, перестаралась в желании дать достойный отпор. Его выражение лица было, мягко говоря, завороженным, а в глазах читалось непомерное удивление и смущение. Но, осознав, что представление для него закончилось, он быстро потряс головой. — Ну что ж, — хрипловатым голосом сказал он, — теперь мы можем идти? Ух ты, да он просто жалкий дилетант на ее фоне. Приятное чувство победы отозвалось в груди. Маринетт быстро кивнула, и они вместе пошли к выходу.

***

После того, как Адриан узнал от Ледибаг, что у нее есть парень, он почувствовал в себе прилив непередаваемой дерзости и решил внезапно выпросить Маринетт с работы. Они не виделись всего лишь несколько дней, но даже за такой короткий срок он успел истосковаться по ней. Вообще, Адриану казалось, что отношения с этой женщиной будут довольно сложными, потому что ее интересы слишком разнились с его. И пока что их связывало только общее прошлое, из которого они могли почерпнуть лишь крупицы информации друг о друге. Почему же он решил поддаться секундному порыву, до сих пор не было известно даже ему самому. Но он совершенно не жалел об этом спонтанно принятом решении, потому что Маринетт оказалась очень даже подходящим для него человеком. С каждым днем он все больше ощущал, с какой силой его тянет к ней. Эдакое приятное чувство, которое будило в нем легкий трепет и воодушевление, когда его мысли возвращались к воспоминаниям о ней. И все же, он до сих пор был в смятении, как же развлечь Маринетт сегодня, чтобы она могла оценить его жест по достоинству. Ведь если он поведет ее в парк или к Эйфелевой башне, то никогда не простит себе отсутствие хоть капли воображения. Но зато он знал, у кого воображение было самым развитым. И благо, что этот кто-то был его другом. А еще он был другом Маринетт, поэтому ситуация была вдвойне на пользу Адриану. Конечно же, Алья подсказала ему места, еще раз доказывая, что умеет удивить. Лучшими вариантами стали блошиный рынок, зоомагазин и рыбалка у берегов Сены. В принципе все варианты были очень даже заманчивыми, но Адриан почему-то решил, что Маринетт будет комфортнее в обстановке ей максимально присущей. И да, он повел ее на блошиный рынок. Зоомагазин и рыбалку он решил оставить на потом. Причем он был уверен, что добираться до блошиного рынка лучше пешком, чтобы прогулка была по всем канонам милых романтичных прогулок. И Маринетт была совсем не против. Более того, по дороге она успела рассказать Адриану, как много времени проводила здесь в поисках дешевых тканей, когда готовилась к вступительным. И Адриан чувствовал в этот момент непередаваемую гордость вперемешку с воодушевлением. Было приятно осознавать, что Маринетт смогла проявить стойкость характера, пока выбивала себе место в университете. А еще он был просто ошарашен, когда Маринетт привела его в лавку тканей, которые продавались практически по себестоимости. И его даже не смутило то, что качество ткани было средним, нет. Благодаря тому, что отец постоянно был зациклен на материале, Адриан знал, как сложно в Париже найти ткани по таким ценам. Но при этом Маринетт водила его от мотка к мотку так, будто проводила экскурсию по дому. В этот момент Адриан на секунду пожалел, что привел ее сюда, ведь она совсем перестала обращать внимание на происходящее. Взгляд Маринетт бегал от мотка к мотку, словно она сканировала каждый и среди всего вороха искала нужный. С одной стороны Адриан ее понимал, ведь то было частью ее жизни. Причем самой большей. Но с другой стороны Адриан не думал, что этот процесс так сильно ее увлечет, и он действительно хотел все ее внимание обратно на себя. Как же эгоистично с его стороны. Он не помнил себя таким с университетских времен. Но и не считал желание видеть ее взгляд, направленный на него, чем-то зазорным. Впрочем, увидев ее изучающее выражение лица, он передумал. Наблюдение за тем, как она легко прикасалась к шершавой поверхности шерстяной костюмной ткани, стало действительно интересным. Долго не задерживаясь на ней, Маринетт резко переключила свое внимание на полупрозрачную шифоновую ткань, которая в мотке казалась более яркой, чем была на самом деле. Маринетт легко потянула за край, отмотав где-то полметра ткани, а затем от основания провела пальцем вдоль к самому краю. И это прикосновение казалось таким легким, но не теряющим грациозность, что Адриан невольно засмотрелся. Засмотрелся на тонкое запястье и плавную линию кисти с еле выступающими костяшками, ведущими к полусогнутым пальцам. Пальцам, которые с присущей профессионалу жадностью исследовали фактурность материала. Тем временем ткань вторила ее движениям и послушно прогибалась, создавая эффект дымки или паутины. Что она делает? Адриан никогда не видел, чтобы при изучении ткани его отец делал так. Но в голову настойчиво лезли непрошеные образы, как Маринетт с такой же легкостью и отрывистостью проводит по его коже, вызывая дрожь и мурашки… Нет, он не должен. А Маринетт, явно удовлетворенная тканью, легко кивнула и откинула отмотанный край обратно в моток. Шифон с присущей ему воздушностью мягко опустился на положенное ему место. Кажется, Адриан снова застыл на месте, не в силах оторвать взгляда от руки Маринетт, что еще покоилась на боковом необработанном прорезе мотка. Руке, сжавшей топочущийся край ткани так, что костяшки стали очерчены более ярко. — Не самый лучший вариант, но работать можно, — отвлеченно пробормотала Маринетт больше себе, нежели Адриану, и он, наконец, перевел взгляд ей в глаза. — Отец никогда не любил работать с шифоном, — сказал парень, пытаясь незаметно тряхнуть головой. — Его можно понять, — с усмешкой ответила Маринетт и посмотрела на пытающегося сосредоточиться Адриана. — Шифон годится только на вставки, а вшивать его — довольно кропотливая работа. Адриан чувствовал странное волнение. Ему казалось, что Маринетт вот-вот заметит его растерянное поведение. Надо срочно ее отвлечь. Что-то сказать. Но только что? — Ты хорошо здесь ориентируешься, — ляпнул он первое, что пришло в голову. — Часто здесь затариваешься? Ну, по крайней мере, Адриан не заметил недоумения на лице Маринетт. — Нет, — мотнула головой она. — Просто все лавки с тканью одинаково спроектированы. Но раньше я заходила сюда, когда делала учебные проекты. — Что за проекты? — почти мгновенно спросил Адриан. Впрочем, он начал чувствовать, как волнение отходит на второй план, сменяемое заинтересованностью. Маринетт прошлась взглядом по магазину и усмехнулась. — Жакеты, юбки, брюки, — сказала она спустя секунду и пожала плечами. — Всякая примитивщина. Нам говорили брать менее качественные материалы для работы, чтобы в дальнейшем лучше чувствовать разницу между плохим и хорошим. Поэтому блошиный рынок стал моим вторым домом. — То есть, — начал Адриан, указывая на черный шифон, — из этого ты можешь сделать костюм для Бэтмена? Маринетт проследила за жестом руки и, вскинув брови, рассмеялась. — Да, но это будет такого же цвета пятном в моей биографии, — сказала она. Адриан довольно улыбнулся и, подхватив рулон, водрузил его на плечо. — Не бойся, крошка, — сказал он, поигрывая бровями, — об этом никто не узнает.

***

Безусловно, эта ткань так и осталась в тканевой лавке, но Маринетт оценила неординарное чувство юмора Адриана. Хотя, она была рада уже тому, что он его проявил спустя столько лет, как они виделись на выпускном. Нужно было признать, что день, проведенный в компании Адриана, который не стремится произвести на нее наилучшее впечатление, был действительно хорош. Парень не делал никаких широких жестов, не перебарщивал с дурацкой обходительностью, которую ему, видимо, привили еще с детства. Не делал попыток обольстить, а просто наслаждался ее компанией. Причем она совершенно не сомневалась в том, что он именно наслаждался, ведь это отражалось в его поведении. Что же касалось Маринетт, то она все меньше чувствовала сдавливающее напряжение по телу от того, что перед ней Адриан. Ему на смену пришло совершенно непривычное чувство легкости и вседозволенности, которое подталкивало к безумным поступкам. Тем, на которые она раньше не была способна. Вот и сейчас она бежала с Адрианом под вечерним дождем к своему дому, пытаясь прикрываться бесполезной сумкой. А как только они оказались перед входом, Маринетт имела смелость предложить ему зайти к ней высушить одежду в сушилке. Поистине смелый поступок, который бы прежняя Маринетт не посмела себе позволить. Немного колеблясь, Адриан согласился на ее предложение. Нельзя было сказать, что он с уверенностью кивнул головой и последовал за ней к главному входу. Маринетт видела, что на секунду он опешил. Что ж. Она могла его понять в какой-то мере. Но надеялась, что поставила его не в слишком неловкое положение. Однако вскоре она отметила, что Адриан, заходя за ней в квартиру, выглядел чуть уверенней. Чуть. Несмотря на плавные движения, Адриан был слегка напряжен. Принимая из рук Маринетт сменную футболку, он криво улыбнулся, провел ладонью по мокрым слипшимся волосам и после указательного жеста направился в ванную. И как только он скрылся за дверью, Маринетт поежилась и заломила пальцы. Нет. Крайне глупо сейчас жалеть о своих поступках. Еще более глупо как в первый раз нервничать в присутствии своего же парня. Это ведь давно уже пройденный этап, Маринетт. Неважно, что они оба находились далеко не на нейтральной территории. Но ведь когда-то он должен был навестить ее квартиру. Маринетт мельком взглянула в настенное зеркало. И пришла в недоумение, заметив на собственном лице напуганную гримасу. Нет, на нее это совсем не похоже. Никогда она ничего не боялась. Даже первый выход на пилон не вызывал у нее столько скованности. Нужно собраться и сгрести мысли в кучу. Глубоко вдохнуть и выдохнуть. Это всего лишь Адриан. Ее парень. Ее чертов парень, который никогда не напомнит ей о прошлых отношениях. Раздавшийся из сумки звонок заставил вздрогнуть. Мари мигом схватила сумку с крючка и выудила телефон, сразу приметив фотографию Альи на заставке. В принципе на нее это похоже звонить поздним вечером после работы. Правда, у нее не было такой привычки в субботние вечера. Вернувшись быстрым шагом в зал, Маринетт нажала на кнопку вызова. — Привет, моя девочка, — буквально пропела Алья, чем вызвала у подруги ответную улыбку. Возможно, именно ее голоса сейчас не хватало Маринетт, чтобы отвлечься от собственноручного нагнетания. — Привет, — ответила она и медленно прошлась вдоль комнаты. — Неужели тебе продлили рабочую неделю до шестидневки? — Нет, — слишком резко прикрикнула подруга, — мой начальник не настолько изверг, чтобы ради какой-то Альи Сезер продлевать работу редакции на день. Я звоню по другому вопросу. — И какому же? — спросила Маринетт, подперев локоть рукой. — Надо встретиться, — сказала Алья. — Не сейчас, конечно. Может, завтра? Из ванной послышался характерный шум — Адриан запустил сушилку и захлопнул дверцу. Маринетт сжала руки в кулаки — легкое волнение и предвкушение вдруг сковали все мышцы. — Ничего не могу гарантировать, — сказала она мгновение спустя, отвернувшись к окну. — Адриан вроде бы что-то планировал на завтра. В трубке послышалось шипение. — Вы что, встречались сегодня? — повышенным голосом спросила Алья. И Маринетт не совсем поняла, как интерпретировать эту эмоцию. — Да, — кивнула она. — Буквально вырвал с рабочего места. — Передай ему, что в понедельник он останется без головы, — возмущенно проголосила Алья. — Почему? Как ни крути, угроза довольно серьезная. — Смеет отбирать мою девочку, подлец, — пробурчала она. Маринетт рассмеялась. — Но зачем же так радикально? — спросила она, кинув взгляд куда-то на стену. — Адриан вел себя как хороший мальчик. — Да к черту этого хорошего мальчика, — кинула Алья. — Нам все равно надо поговорить. И Маринетт прониклась бы ее серьезными речами, если бы не почувствовала, как на талию опускаются чужие руки, а затем медленно обхватывают ее. Дыхание перехватило, а слух на секунду отключился. … Маринетт словно очутилась меж двух огней. Но звонок нельзя заканчивать на этой ноте. — О чем? — как можно более непринужденно спросила она, но выдох словно встал колом где-то в легких, когда ее рывком прижали к себе. С силой и по-хозяйски. Так, чтобы нарочито лишить ее дара речи. Маринетт еле сдержала полустон. — О том кошмаре, что вы устроили мне с Адрианом на пару… Адриан легко, почти не касаясь провел носом вдоль ее шеи, словно дразня, а затем навис над ухом. — Не отвлекайся от звонка, — прошептал он, приятно опаляя теплым дыханием кожу. По спине пробежался холодок, вызывая мурашки. Мерзавец. Провокатор и эксплуататор. Но на губах почему-то стойко отпечаталась неконтролируемая улыбка. Маринетт провела языком по губе. — … он не понимает, что все уже в прошлом… — отрывками слышался недовольный голос Альи, но Маринетт не могла долго удерживать внимание на нем. Тем временем Адриан провел языком по мочке уха, и Маринетт на секунду прикрыла глаза. Биение сердца отголосками отдавалось в ушах, а губы поджимались. Нужно контролировать себя. Не давать эмоциям выхода. И закончить с телефонным звонком. Как только Маринетт раскрыла рот, чтобы попрощаться, Адриан шумно выдохнул и коснулся губами шеи. И слова снова задержались где-то на кончике языка. Это легкое прикосновение было таким ярким. Таким чувственным, что Маринетт на секунду замерла в исступлении. — Ладно, встретимся завтра, — трясущимися губами перебила она Алью, даже не вникая в смысл ее речей. — А как же Адриан? — моментально отреагировала подруга. Странно, она не возмутилась, что ее перебили. А Адриан… Адриан плавно отвел ее волосы в сторону, задев пальцами кожу, и уже с большей уверенностью коснулся губами изгиба шеи. — Чертов Адриан, — выпалила Маринетт и с силой прикусила губу. На другом конце связи раздался смех. — Окей, тогда до завтра, — последовало за смехом, и Маринетт не дожидаясь кинула трубку куда-то на кресло. Мысли путались в попытке сопоставить с реальностью происходящее, но провокации Адриана совершенно не располагали к тому, чтобы думать. Наконец, крепкие объятия исчезли, а ладони Адриана спустились по линии бедер и снова потянулись вверх, но уже по линии рук Маринетт. Она же не смела пошевелиться. Казалось, все это было таким легким и хрупким, что одно лишнее движение — и все испарится в тот же миг. Но с каждым мгновением Адриан будто приближался и приближался, прикосновения стали твердыми и уверенными. Он снова прижался носом к виску Маринетт, и она не смела больше усомниться в его намерениях. А еще она больше не могла держать дыхание ровным. Шумно выдохнув, она снова прикрыла глаза и откинула голову, как можно тверже упираясь макушкой в плечо Адриана, чтобы не упасть. Тот обвел ее плечи рукой и коснулся подбородка. Маринетт слабо приоткрыла веки и почувствовала, как Адриан аккуратно, но уверенно поворачивает ее лицо к себе. До момента, пока они не встретились глазами. Было непривычно видеть его таким, но Маринетт почему-то только сейчас поняла, что томный взгляд ему очень даже шел. Более того, он словно гипнотизировал ее, лишал всякой воли, приковывал к месту, заставлял изводиться в предвкушении. Маринетт опять забыла, как дышать. Но и Адриан недолго вглядывался в нее. Спустя несколько долгих секунд он взглянул на ее губы и мог бы на этом остановиться, но нет. Маринетт снова оказалась будто прикованной к полу под его прямым немигающим взором. Невозможно. Одурманивающе притягательно. Но невыносимо. В слабых попытках избавиться от его изводящего взора Маринетт прикрыла глаза. И в это же мгновение была прижата к его губам. Казалось, от этого прикосновения она волшебным образом вспомнила, как дышать и двигаться. Впрочем, оно и к лучшему. Развернувшись, она прильнула к Адриану всем телом и обвила шею руками. Маринетт чувствовала, как он пытается сдерживаться, но у него это плохо получалось. На момент ей даже показалось, что ему вскружило голову не меньше ее — иначе никак нельзя было оправдать то, с какой страстью он терзал ее губы и сжимал спущенный воротник блузки. В какой-то момент она совсем перестала следить за тем, что происходит с ее руками. Но почему-то ощутила под пальцами дрожь. Странно, она ведь всего лишь задрала его футболку. А вскоре из ванной раздался писк об окончании сушки, и Адриан поспешно разорвал поцелуй. — Я… — хрипло произнес он и попятился назад, стараясь выбраться из объятий Маринетт. — Мне пора. Маринетт не сразу поняла смысл слов, но как только смогла сфокусировать взгляд, увидела на лице Адриана заметное волнение. — Что? — непонимающе спросила Маринетт, но объятия все же ослабила. — Я должен идти, — более четко сказал он и буквально кинулся в сторону коридора, оставив ее стоять посередине комнаты и недоумевать в полном одиночестве. Это какая-то шутка?.. Почему он решил уйти именно сейчас? Маринетт потрясла головой. Возможно, она что-то сделала не так? Может, стоит поговорить с Адрианом. Да, это будет самым верным решением. Маринетт поспешила в коридор, однако звук хлопнувшей входной двери заставил ее замереть. Что за?..