Strange friendship

       И так Шерлок дулся три дня, почти не сдвигаясь с места и даже игнорируя клиентов. Как правильно сказал Джон, он очень сильно обиделся. Я же в это время даже ловила какой-то кайф от его полнейшего бездействия. Но доктора не оставляла тревога за друга, он пытался поговорить с Холмсом, и последний упорно игнорировал сигналы извне.        И даже приходя на Бейкер-стрит после рабочего дня, я лишь диву давалась: как ему это удаётся? Вполне себе восхищаясь упорством и выдержкой, пристально следила за обиженным гением.        На третий день он всё же вскочил с дивана, перехватив что-то в холодильнике, и попытался вернуться на место. Не тут-то было. Именно этой грубейшей ошибки я и ожидала, что успеть занять диван, растянувшись на нём. Довольно улыбаясь, я прикрыла глаза. Через минуту открыв их, ловлю недовольный взгляд детектива.        — Тушку поднял — место потерял, — довольно броско подмечаю, чувствуя очередную каплю обиды. Потом резко сажусь, занимая половину дивана и похлопывая по освободившемуся месту. Кинув недоверчивый взгляд, кудрявый приземлился на софу, пытаясь снова свернуться калачиком, что ему не удаётся в слишком маленьком пространстве. — Холмс, хватит дуться. Заработал же такое отношение, — я почесала ноготками ему бок, отчего он дёрнулся, скорее от неожиданности.        — Зачем ты вообще трогала мои эксперименты?! — возмутился детектив, а в голосе явно слышалась обида.        — Купи холодильник себе отдельный, дурень. И почему ты с Джоном-то не говоришь, а? Что он-то сделал? — пытаюсь окольными путями завязать разговор. — Твоя обида никому на пользу не пойдёт.        Но Холмс лишь снова поерзал, ища более удобное положение, кладя свои ноги, согнутые в коленях, за мою спину и упираясь бедрами в мои. Учтя это полное игнорирование, пришлось лечь корпусом ему на ноги и правой рукой едва ощутимо почесывать рёбра.        — Что ты делаешь? — выделяя каждое слово, спросил Холмс, удивлённо глядя в мою сторону. Интерес к такому действию пересилил обиду.        — Достаю тебя, — легонько пожав плечами, смотрю прямо в глаза детективу. — У тебя глаза серые, глянцевые, — зачем-то говорю вслух. Его реакцией была лишь приподнятая бровь. — У моей мамы были такие же, только матовые, не блестели так живо. Хотя и человеком была так себе. Крикливая истеричка, до абсурдности нелогичная. Она меня бесила, хотя благодарность всё же к ней есть.        — И что? Зачем мне это знать?        — Я с тобой поговорить пытаюсь, олух. Развязать язык, — недовольно фыркаю, кладя голову на бок и смотря на камин.        — Зачем?        — Скучно, а Джона нет, — по правде говоря, так и было. Раньше тоже так делала, не найдя занятия, чтобы развеять скуку, я собирала вещи и тащилась через половину Петербурга в гости к подруге. — Ты моя единственная развлекаловка.        — Найди занятие поинтереснее, — бурчит он себе под нос.        — Интереснее, чем доставать тебя, в данный момент дел нет. Так что давай говори со мной, Холмс, мне скучно. Развлекай царицу, шут. Да хоть бы повыпендривайся, что ли, расскажи о каком-нибудь деле, — простонала я, действительно не зная, чем занять свою пытливую неугомонную голову. — Давай, ты же любишь показывать, какой ты умный. Даже бить тебя не буду, правда, — пообещала я, всеми способами выманивая улитку из ракушки.        — Да ради Бога! Ты же женщина, у вас всегда есть какое-нибудь отложенное дело. Вот и займись им, — не выдержал он.        — Моё отложенное дело — твоё воспитание. Хочешь быстренько пробежаться по списку правил? Всё равно тебе придётся его изучить досконально. И следовать этим правилам, как бы ты того не избегал. Так какое развитие событий тебя больше устраивает? — он хмыкнул. Моя взяла.        — Что ты знаешь о Мориарти? — довольно загадочно спросил он, когда я снова повернулась к нему лицом.        — По нулям, — отмахиваюсь, заинтересованно глядя на детектива. Даже чесать его перестала по такому поводу, ведь это довольно раздражающее для многих людей действие.        — Наше первое с Джоном дело, как он его назвал, «Этюд в розовых тонах», было о серийном убийце. Обычный, ничем не примечательный таксист со смертельным заболеванием похищал своих жертв прямо в толпе, никто не замечал его. Все жертвы, якобы добровольно принимавшие яд, ничем не были связаны и довольно глупы, за исключением одной женщины, — он на момент замолчал, прикрывая глаза, но вновь продолжая. — Довольно смышлёная, она подбросила своему похитителю телефон, написав предсмертную записку — пароль от аккаунта телефона, чтобы его можно было отследить…        — Извини, но откуда у таксиста был яд? Спонсор?        — Он выследил меня, забрав прямо из-под носа кучи полицейских. И предложил на выбор два пузырька, как он называл их «хороший» и «плохой». Выбор был обязательным, он наводил пистолет на свою жертву, чтобы та соображала быстрее, да и вообще выбирала. И никто не выбирал пулю, до меня, естественно.        — Пистолет оказался ненастоящим? — удивлённо приподнимаю брови, не ожидав такого поворота.        — Именно! — довольно подчеркнул он, всплескивая руками. — Но я оказался слишком азартен и любопытен, отчего почти принял пилюлю. Джон смог остановить меня, выстрелив в старика. Немного с помощью боли и удалось вытянуть имя спонсора: Мориарти, — закончил Шерлок.        — Из тебя хороший рассказчик бы вышел. И занятная фамилия, прямо-таки для злодея, у этого Мориарти. Даже звучит зловеще, не кажется?        — Кто же он, — выдохнул Холмс, складывая пальцы домиком.        — Он может быть кем угодно, абсолютно. Но ясно точно: он гений и твой антипод.        — Антипод?        — Именно. Ты помогаешь людям, раскрываешь их дела, спасаешь невинных. Даже несмотря на твои воистину гадкие привычки и характер, ты добрый. А он — противопоставление тебе. Гений с обратной стороны медали, вряд ли бы у старика хватило ума догадаться о таком изощрённом способе убийства.        — Недурно, — похвалил Холмс.        — А было ещё что-нибудь занимательное, связанное с ним?        — Мне кажется, что да.        — Кажется? — хмурюсь, не понимая его.        — Нет доказательств, но почерк тот же. Преступная кооперация из Китая, «Чёрный лотос». Довольно древняя и известная, они — контрабандисты. И я уверен, что помог навести им справки на мой счёт тот же Мориарти, ведь их глава пыталась убить Джона, лишь по случайности у которого оказались мои вещи.        — Холмс, я не верю в случайности. Особенно с твоим-то умом и умением быть везде и всегда. Из-за которого мне приходится терпеть неудобства.        — И зачем ты голову-то выкинула?!        — Тебе придётся терпеть меня и мои выходки, и выходки Джона. Мы же твои терпим и живём спокойно. Причём с Джоном у нас совершенно разные умственные способности.        — И что? Голову ты зачем выбросила, женщина?!        — Новую достану, если пообещаешь вести себя хорошо. Со мной воевать бесполезно, как ты понял. Поэтому ещё одно… даже два условия. Один, — я отгибаю указательный палец, — вся мертвечина только через меня. И два, — отгибаю средний палец, — ты сейчас же идёшь нормально есть. Видеть не могу, как ты питаешься всякой… гадостью. Есть же нормальная еда!        Чему-то довольно улыбнувшись, Шерлок попытался подняться, но у него получилось довольно ломано. Так же, как и в первый подъём за небольшим перекусом. Чертыхнувшись, он лёг обратно с искажённым от боли лицом.        — А вот не надо было целыми сутками, обидевшись, лежать! — назидательно проворчала я. — Только спина болит? — спустя минуту спрашиваю, шумно выдохнув и разминая руки. Холмс лишь кивнул, не спуская с меня недоверчивого взгляда. — Ложись на живот, немного разомну мышцы, — встав с дивана, я отправилась к себе в комнату за своим любимым и качественным кремом для рук и тела. Откопать в Лондоне крем российского производства оказалось невозможным, отчего и пришлось заказывать доставку из России, что тоже было весьма проблематичным.        Заодно переодевшись в домашнюю одежку, ведь после работы я старалась поймать Холмса, спустилась вниз с заветной баночкой. И, лицезрев забавнейшую картину, не удержалась от сарказма:        — Холмс, ты идиот или да? По-моему логично, что я за кремом ходила и надо было снять халат и футболку, — покачав головой, помогаю инвалиду справиться с одеждой. За эти две минуты я услышала больше вариаций матов, чем я знала: благодаря беглым познаниям во французском и итальянском я разобрала парочку ругательств, но большая часть из них всё же оставалась непостижимой тайной.        Кое-как приземлившись на диван, Холмс попытался расслабиться, ожидая манипуляций. Удавалось ему это с таким трудом, будто он вагоны разгружал. Довольно хорошо разогрев руки, принимаюсь разогревать задубевшие за несколько суток мышцы. Мама частенько говорила мне, что у меня очень цепкие руки, как раз для массажа. Собственно, из-за маман с вечно болящей поясницей и была наученной простым манипуляциям массажиста.        Пришлось целых пять минут разогревать спину, чтобы хорошо размять плечи и мышцы поясницы, а уже после довольно грубых действий послышался вздох облегчения от Холмса. Лишь легонько улыбнувшись, перешла на более мягкое воздействие и постепенно вообще закончила массаж.        — Теперь и пахнешь как я, — пришлось помотать баночкой с кремом прямо перед носом детектива, который от хорошего массажа теперь просто не хотел вставать, что-то недовольно промычав. — А теперь ты поднимаешь свою обидчивую задницу и идёшь ужинать по-человечески. Уговор дороже денег, — решила добавить одну из поучающих фраз на русском языке. Но, видно, детектив меня понял, отчего и поднялся с дивана, надевая футболку наизнанку и халат поверх, потом уже всеми возможными способами показывая своё недовольство.        Открыв холодильник, он, довольно резко развернувшись, прищурено смотрит на меня. Сегодня-то я не готовила, и со вчерашнего дня еды тоже не осталось.        — Вон, яйца в холодильнике есть, сковородка в правой от плиты тумбе, масло тоже в холодильнике. Вперёд, и с песней! — всплескиваю руками, уходя в свою комнату на третий этаж.        Отношу крем наверх и, немного поискав свой телефон, спускаюсь вниз. И вновь забавная картина: Холмс действительно стоит у плиты и жарит чёртову яичницу. Чем чёрт не шутит, я и вправду на него действую каким-то неведомым образом.        Легонько оперевшись на косяк, наблюдаю за ним исподтишка, он не замечает моего присутствия: я всегда обладала лёгкой походкой, потому что в большой семье с маленькими детьми и дневным сном приходилось частенько что-то стаскивать с кухни или с книжных полок, при этом надо было передвигаться абсолютно неслышно; вот и выработалась привычка, которая в любом случае была полезной. Было странно заметить, что все движения Холмса были плавными, истинно аристократическими.        Пока я-таки открывала Америку для себя, пожарилась яичница, которую, оказывается, он жарил не только для себя. Уже повернувшись со сковородкой, он пристально посмотрел на меня.        — Интересно наблюдать? — он выкладывает яичницу, даже не смотря куда, хотя точно на тарелки.        — Интересно понимать, что не всё ты можешь заметить? — парирую в ответ. Если бы не лёгкое вздрагивание, вполне точно мною увиденное, то я бы и не поняла, что Холмс испугался от неожиданности. — Приятного аппетита, — совсем уж не грациозно плюхаюсь на стул, открывая ленту новостей.        Давним открытием для меня стало то, что одно приложение определённо точно пускает меня в другой мир, в бывший. Вполне спокойно просматриваю популярную социальную сеть «вконтакте», лишь благодаря невидимке скрывая свою активность. В беседах висели старые сообщения от подруги, которая так и не поняла, что случилось. Хотя поначалу меня дико тянуло написать, ответить, понять, что случилось.        И по-моему я слишком зависла в новостях, отчего даже не заметила Холмса, смотрящего в экран через моё плечо.        — И насколько долго я так залипала? — спрашиваю, не отводя взгляда от телефона.        — Минут десять, — совершенно не желая отходить, оповещает мужчина.        — Что ж, — блокирую телефон, — тебе ещё посуду… — но передо мной тарелки не оказывается. — О как. Видно, я очень сильно залипла.        — Вполне себе, — потеряв весьма интересное развлечение, Шерлок уходит. — Одолжишь компьютер? — а он уже сидит перед моим ноутбуком, пытаясь отгадать пароль.        — Неа, — поднимаюсь со стула, понимая, что чуть к нему не приросла. Захлопнув ноутбук, забираю его и с приподнятым подбородком подхожу к списку, добавляя маркером очередной пунктик. — Чтобы не повадно было, — приговариваю удаляясь со второго этажа.        Бросив «привет» поднимающемуся Джону, скрываюсь в своей комнате. Уже валяясь на кровати, решаюсь посмотреть очередной сериал, находящийся в моем списке. Действительной радостью было то, что все сериалы оставались на местах, да и фильмы так же никуда не девались. В общем, все прелести жизни имелись, а большего и не надо было.        Провалявшись так оставшийся вечер, спустилась на кухню я только лишь около одиннадцати, захотелось выпить воды. Все двери были закрыты, а из гостиной слышались голоса. Девичье любопытство всегда было выше самосохранения, поэтому, выучив уже все скрипучие места, подошла как можно ближе, вслушиваясь.        — …помирились? — удивлённо спрашивает Джон, наверняка уставившись на детектива.        — Я бы так не сказал, — неохотно выдавливает Шерлок.        — И что же тебя сподвигло простить такое жутчайшее преступление? — иронизирует Джон. Как только он смог развязать кудрявому язык?        — Не важно, — бурчит Холмс.        — Та-ак, — вытягивает Ватсон. — И что же она сделала, что ты смог встать, и даже поговорить со мной?        — Ни-че-го, — снова пытается отвязаться он, правда, доктор явно не уступает мне в упёрстости и идёт до конца.        — Видно, что-то серьёзное, что ты наотрез отказываешься. Она тебя домогалась, что ли? — ох, Джон, я бы тебя задушила, честное слово.        — Нет.        — Столкнула с дивана?        — Почти.        — Надоедала?        — Возможно.        — Так что же произошло, Шерлок?        — Она просто меня подкараулила, когда я вставал за едой, и заняла диван! — взорвался Холмс. — Ещё что-то?!        — Вот как значит, — хмыкнул Джон. — Всего лишь?        — Да!        — А по-моему ты мне врёшь. Вряд ли такое заставило бы тебя не вернуться обратно на диван.        — А оно и не заставило, — фыркнул Холмс, но вскоре пожалел, осознав свой промах. — Меня застали врасплох.        — Так всё-таки она оказалась менее упёртой, чем ты?        — Ей было скучно, — многозначно поясняет детектив.        Подумав, что мое присутствие больше не нужно, я чуть ли не сливаясь с окружающим пространством, ушла наверх. Уже согревшись в кровати и яростно обнимая подушку, начинаю понимать, что не мне одной бывает скучно.