Strange friendship

       Очередное скучное утро, очередной ужасный день. Как обычно, пришлось тащиться на работу. А вспоминая вчерашние выводы по поводу объёма — хотелось вешаться. Сидя в такси, я чуть не уснула, очнувшись от дрёмы лишь благодаря громкой сигнализации.        Молли на месте не оказалось, но рассудив, что ещё наверняка остались клиенты со вчерашнего дня, мне пришлось присесть на своё рабочее место и, устало вздохнув, начинать разбор папок.        Мне лишь повезло с тем, что я так долго не работаю тут, иначе разгребать мне пришлось бы ещё о-очень много, примерно, как дела коллеги. Забрав все свои папки и коробку с документами, принадлежавшими Хупер, решаюсь спуститься в хранилище, чтобы распихать все по своим местам. Однако, перемещаться по больнице с кучей дверей и коробкой в руках оказалось весьма неудобно. Поэтому так кстати пришёлся попавшийся на глаза парень Молли.        — Тяжёлая? — подхватывая коробку чуть ли не на лету, Джим приветливо улыбается.        — Не то слово, — вздыхаю, пытаясь забрать коробку.        — Я помогу, — не отдавая коробку, он идёт со мной в хранилище. — Тем более на каблуках довольно неудобно с такими тяжестями по лестнице ходить.        — Это уже моя ошибка, знала же, что придётся такой вот работой заниматься, могла бы и балетки надеть, — фыркаю. — Спасибо большое, — широко улыбаюсь, действительно благодаря его. Свернутая шея мне бы была гарантирована.        — И откуда у вас столько документов только берётся? Вы же новенькая, да?        — Новенькая, — кивок, — но вот документы по большей части не мои. Там от силы файлов с десять моих. Все остальные — Молли. Она их не разбирала аж с июля. Это всё только заполненные файлы, которые наверняка в электронной базе имеются. Вы бы знали, сколько там ещё их…        Спустившись на нужный этаж, открываю хранилище. Просто огромная картотека умерших людей. И наверняка всё так же не рассортировано, как и у Хупер на столе.        — Много места… — говорит Джим, оглядывая светлое помещение с кучей белых стеллажей.        — И не говори… Та-ак, — протягиваю, — и где у нас тут может быть две тысячи одиннадцатый год, июль? — смотрю на таблички над головой, увидев нужный заворот, зову за собой Джима с коробкой и иду к нему. — Господи, я задолбаюсь всё это распихивать. Джим, спасибо большое, я дальше сама, — улыбаюсь. Скоро задолбаюсь и это делать.        — Не за что. Обращайся если что, у тебя же там ещё много коробок.        — Холмса припахаю, — тихонько, однако довольно злорадно, бурчу себе это под нос. Однако от меня не скрывается нервное вздрагивание айтишника.        — Шерлока Холмса? — с каким-то придыханием говорит он. Я бы сказала, что он восхищен, но его первичная реакция говорила немного о другом.        — Его самого, драгоценного. Рано или поздно всё равно тут окажется, а в лабораторию я его зареклась пускать, как и в морг.        — Можешь познакомить нас? — как-то тупо улыбаясь, спрашивает Джим меня.        — Я его на дух не переношу, вон, Молли — другое дело… А не знаешь, где она?        — Жаль, — расстроился мужчина. — А Молли куда-то уехала, сказала, что будет через часик или два, — сказал он, уже почти у выхода, его голос эхом разлетался по помещению. — Бывай.        — Джим, спасибо большое, с коробкой. Удачного дня, — выглянув из-за стеллажа, прикрикнула ему вдогонку.        Шумно выдохнув, смотрю на папки — мою насущную проблему. Потихоньку ища дела и раскладывая их в алфавитном порядке, провела я в картотеке около часа, ведь очень долго приходилось искать другие месяца, других лет, ведь с июля только шли постоянные дела, а вот периодически появлялось пару дел с прошлого года. Хотелось даже заматериться на весь Бартс, насколько Молли Хупер рассеянная и влюбленная в Холмса, что не выполняет свою работу. Убить её хотелось, даже несмотря на то, какая она вполне себе хорошая девушка.        Уже с пустой коробкой возвращаясь наверх, подумалось, что сегодня лучше мне не относить папки на каблуках, а переобуться в рабочие балетки. Заодно и ноги отдохнут.        Где-то через часик моих посиделок за проверкой оставшихся документов, которые по идее должны были быть в базе, объявилась Молли, тщательно скрывавшая своё приподнятое настроение.        — И что это мы чуть ли не вприпрыжку ходим? Трупов много завезли? — подколола я девушку, радуясь, что хоть как-то можно отвлечься.        — Шерлок… Приехал. Сказал, что сегодня заглянет в Бартс вечером.        — Обойдётся, — пресекаю всё это счастливое ожидание на корню. Достав телефон, уже строчу гневное «Только припрись!». — Нечего ему тут делать, пусть дома свои опыты проводит.        — Почему ты так категорично к нему относишься?        — А почему он волен делать всё, что захочет, в то время как ты жертвуешь рабочим местом? — потираю вискú, потом провожу руками по волосам. — Молли, пойми уже, что так нельзя. Любить — люби, но думай головой. А категорично я к нему отношусь потому, что он меня почти двадцать четыре часа в сутки достаёт. Скрипка среди ночи, органы в холодильнике, пальцы в микроволновке, вечный беспорядок… И это не самые его худшие привычки, — сдаюсь, выкладывая всё. — Конечно, Холмс умный, красивый, умеет себя вести галантно. И при этом по большей части он брезгует чувствами людей, которые с ним живут. Неадекватный, шумный, неряха, эгоцентричный избалованный мальчишка. И совершенно неинтересно мне, что ему за тридцать.        — Так посмотреть, то все вокруг ужасны.        — Просто эти привычки, этот способ жизни, какие-то принципы в голове, явная избалованность и попытки доказать миру, что вот он, — это слишком для такого возраста. И, по правде говоря, я задушить его во сне готова. Но он слишком мало спит.        — Я даже не думала, что он настолько может быть…        — Ты с ним не жила, к тому же, ты в него по уши влюблена. Я знаю это чувство, когда совсем не видишь недостатков. В конечном итоге всё плохое вылезет из него наружу. И упаси нас Боже, чтобы этого не случилось сразу, в один момент.        У меня булькнул телефон. Пришёл ответ от Холмса        С каких пор ты общаешься с Молли? SH        Меня больше удивляет то, как я с тобой общаюсь.        Отправляю, особо не думая. Хотя, взглянув на горы папок, решаю занять Холмса весьма интересным делом.        Ладно. Но только если ты взамен поможешь мне. Через полчаса аннулируется.        Довольно и одновременно весьма злорадно улыбаюсь, чем вызываю удивлённую гримасу на лице коллеги. Пожав плечами, уже куда более умиротворенная принимаюсь за неспешную сортировку файлов.        Однако чуда не свершилось, потому что вместе с Холмсом к нам «на огонёк» заглянул главный по отделению. Во-первых, на нас он накричал по причине беспорядка рабочего места. И добавил, что к завтрашнему рабочему дню всё должно быть разобрано.        — И на кой-чёрт ты попёрся к нему?! — рычу на детектива, как только затихают шаги за дверями. — Холмс, на месяц можешь забыть о лаборатории и своих опытах!        — И что, даже никакая помощь не смерит твоего гнева? — даже не пытаясь отпираться, спрашивает он.        — А ты как думаешь?! Вон те коробки в зубы, ноги в руки и вперёд! — зло заканчиваю по-русски, чего он совершенно не понимает. Поэтому, указав на две коробки с недоделанными отчётами, толкаю его к столу. — Сделаешь всё по-быстренькому — скошу неделю!        Я готова была порвать его на части, но не хотелось добавлять Молли ещё одно тело к общей работе. Кстати, о Хупер. Девушка, как только босс скрылся за дверью, улетела дальше препарировать «лягушек». И чудилось мне, что дело было в нашем разговоре по душам.        Неожиданной радостью стало то, что Холмс, вопреки своим устоям, тщательно выполнял всю порученную работу, закончив к часам четырём после полудня. И даже слова против не сказал, пока я сканировала и сортировала документы в электронной базе за компьютером Хупер. Нужная сортировка файлов поумерила мой пыл, но здравый смысл говорил, что можно будет скосить ему максимум неделю. Пусть хоть подумает над своим поведением.        Ушёл, однако, Холмс не сразу, решив оставить за собой шлейф ворчания и сопротивления попыткам выставить его. Но как только я ему предложила помочь спустить коробки — испарился мужчина, как и не было. Заподозрив неладное, пришлось поразмышлять над этим, но работа шла из рук вон плохо. Отбросив все мысли о детективе, продолжила разбирать файлы и отсортировывать все дела уже на компьютере Молли.        Сделав перерыв лишь около семи вечера, я поняла, что с работы сегодня можно не уходить: вылететь из Бартса не особо-то хотелось. Дожёвывая несчастный бутерброд и запивая его кофе, вновь впяливаюсь в экран. Сканирование, сканирование и сканирование… всё в перемешку с сортировкой дел и загрузкой в общую сеть. А с этими коробками так и вообще можно в Темзу прыгать — хуже уже некуда.        Однако хуже оказалось то, что я заснула на рабочем месте после четырёх ночи: оставались лишь дела «клиентов» за последнюю неделю, а значит, что работа была добротно сделана. Проснулась же я около девяти утра, когда на работу явилась Хупер, слишком громко хлопая дверьми.        — Ты что… Ты как?! — слишком обеспокоенно воскликнула девушка.        — Спина болит немного, — сонно протягиваю, а потом прочищаю горло, голос слегка хрипел. — А так я закончила все дела! — довольно улыбаюсь, ища салфетку в сумке.        — Так ты не знаешь?! — вскидывает брови Хупер, совершенно потрясённая чем-то мне неизвестным.        — О чём, Молли? Я тут всю ночь проспала, о чём я могу не знать?        — Вчера вечером на Бейкер-стрит взрыв произошёл…        — Какого хрена?! — матерюсь совершенно по-русски, моментально хватаю сумку с пальто и выбегаю из больницы.        Поймав такси, обещаю надбавку за скорость. Через какое-то время меня подвозят как можно ближе, хотя я не помню, сколько времени провела в кэбе, невидящим взглядом уставившись в окно. Полиция, ограждение… Господи, господи, господи… Лишь бы все живы были.        — Я здесь живу! — на ходу выдаю полицейскому, пробегая к дому. Уже на лестнице голос срывается от паники. — Джон?! Шерлок?! — просто влетаю на второй этаж, из-за бега тяжело дыша. В креслах сидят братья Холмс, а возле дивана ходит Джон. — Хвала богам! — совсем забыв про англоязычных друзей, лепечу на родном языке. — Все живы и целы… Все целы…        — Бумаги разгребла, я смотрю, — фыркает младший Холмс.        — Твою мать, Холмс! — уже вспомнив о том, в какой стране я нахожусь, гневно смотрю на Шерлока. — Что вообще произошло?!        — Утечка газа, я полагаю.        — Не похоже, мой дорогой друг, — от адреналина в крови мозг начинает работать в разы быстрее. — Тут никого не было, кроме тебя. Судя по Джону, то он ночевал не дома и тоже был не в курсе, пока с утра не увидел новости. Кто-то знал, когда устроить эту утечку газа. К тому же, прямо напротив этого дома? Я слишком не верю в случайности, а ты лишь на пятьдесят процентов уверен в возможности взрыва газопровода. И если газ — почему не пошло дальше, ведь трубы проходят везде. Взорвался бы весь дом, а не только фронтальная его часть, и то, в два этажа.        Голова гудит из-за таких марафонных забегов и размышлений. Сжав кулаки, разъяренно смотрю прямо на Шерлока.        — Так как новая диета, брат мой? — о, да, теперь мы полностью игнорируем. Отлично, Холмс, отлично.        — Замечательно, — выдавливает Майкрофт. — Может вы его уговорите, Джон, Нора? Увы, мой брат бывает весьма… несговорчив.        — Ты ведь умный, сам разберись, — хмыкает Шерлок.        — Нет, нет, нет. Я не могу так надолго покинуть кабинет во время выборов в Корее, — учтиво отвечает, но соображает, что сказал, моментом позже. — Вам знать об этом не нужно. К тому же, там понадобится работа… ногами.        — Как Сара? Как надувной матрас? — он уже переключается на доктора.        — Диван, Шерлок. Это был диван.        — Само собой, — лишний раз глянув на Джона, отвечает неудавшийся музыкант, издающий непонятные звуки на скрипке.        — Как?!.. Впрочем, неважно.        — С той поры, как вы подружились, — Майкрофт смотрит на доктора, — Шерлок преуспевает в делах. Каково это, соседствовать с ним? Ад, я полагаю, — он весьма злорадно улыбается.        — Скучно не бывает, — одновременно заверяем мы с Джоном, но вот я довольно зло.        — Чудно, это чудно. Полагаю, с помощью мисс Норы вы сможете сами разобраться с делом, — он кладёт папку на стол и идёт в направлении двери.        — Какое дело? — лишь спрашивает Джон; видно, что он всё ещё злится. Я же, зайдя в комнату и пропуская Майкрофта, хватаю оставленную им папку. Надо бы почаще проводить вскрытия, чтобы следить за вот такими клиентами.        — Почему ты солгал? У тебя ничего нет. Ни одного дела, ты потому в стенку и палишь. Почему ты обманул брата?        Холмс лишь чешет затылок смычком, а я лишь усмехаюсь, уже придумывая занятие от скуки.        — Почему нет?        — О, отлично. Соперничество братьев, диагноз очевиден.        Раздаётся телефонный звонок.        — Шерлок Холмс, — представляется детектив. — Разумеется, какой разговор.        — Джон, ты не волнуйся, — быстренько успокаиваю доктора, — я ему ещё отомщу.        — Лестрейд, меня вызывают, — он вскакивает с кресла и накидывает своё обожаемое пальто. — Ты идёшь?        — Ты этого хочешь? — изумляется Джон, видно, подобрев от моего обещания.        — Конечно, я пропаду без своего блогера. Нянька, с нами идёшь?        — Я не собиралась, — удивлённо выдаю. — Но раз нянька, значит надо… — вроде как обречённо говорю, в то время как я даже немного рада. После «отличной» ночки в Бартсе неплохо бы размяться.        Холмс лишь фыркает на мой выпад. Сидя в кэбе мне приходит совсем нездоровая мысль: а чем отличаются эти двое? Наверное, я слишком увлеклась сравнением мужчин, что через минут пять пристального разглядывания даже Ватсон заметил.        — Ну, так и? — интересуется Холмс, от которого моё занятие скрыться не могло, хотя и не скрывала я его особо.        — Что? А, отвали, — не сразу собравшись, задаю вопрос по инерции.        — Я хуже, можно было и не спрашивать.        От его маленькой обиды мне становится смешно — подняв воротник, он уставился в окно, разглядывая улочки Лондона. Хихикнув, я снова привлекаю его внимание.        — Всё с вами двумя нормально. Просто вы вроде бы такие разные… А тянетесь друг к другу, — выдаю своё умозаключение, основанное на полномесячном изучении.        — Но я хуже, признай. Тебя же дико…        — Хуже, хуже, — уже смеюсь от такой детской выходки. — При этом всём ты довольно мило выглядишь, когда обижаешься или злишься, — он нахохливается ещё больше, вжимаясь в своё пальто. — Дети, что с них взять? — смеюсь уже на пару с Ватсоном и атмосфера становится куда более разряжённой.        — И что же… милого, — довольно резко выдаёт Холмс, — может тут быть?        — Обычно ты более серьёзен, куда сдержанней, больше похож на мужчину. Вот в такие же моменты в тебе просыпается мальчишка.        — И тебе так нравится этот мальчишка?        — Да, он нравится мне куда больше того, кто хранит головы в холодильнике, — Джон на эту фразу хихикает и незаметно для Шерлока показывает два пальца. Вторая голова?! Он принёс вторую голову в дом?! — Однако, — выдерживаю паузу и продолжаю, — этот мальчишка у меня будет стоять на сухом горохе, если ещё раз ослушается и будет таскать части тела домой без моего ведома, — Холмс довольно усмехается. — Плюс неделя, дорогой мой друг, — злорадствую уже я.        — Что?! Но я же…        — Не прокатит такая фишка, Шерли.        — Что за неделя?        — Он привёл нашего с Молли начальника, пока я разгребала все её дела за последние полгода. Естественно, куча мусора, и коробок, и полный хаос, это если кратко. Вот теперь он целый месяц без лаборатории, — фыркаю, и добавляю на русском: Есть такая птичка, птичка обломинго.        — Что ты сказала?        — Я говорю, что птицы фламинго очень красивы.        — Там не было слова фламинго…        — Приехали! — мгновенно выскакиваю из такси, пока оно даже не остановилось. — В такси так душно…        Лишь выбравшись из кэба, Холмс припустил в здание нового Скотланд-Ярда.        — Вы ведь любите забавные дела? — встретил нас на энном этаже Лестрейд, буквально как консьерж. — Такие… С сюрпризами?        — Несомненно, — загадочно отвечает Холмс.        — Это вам понравится. Тот взрыв…        — Утечка газа? — детектив победоносно смотрит на меня, я лишь фыркаю, твёрдо уверенная в своей версии.        — Нет…        — А что же?        — Похоже, имитация…        — Что? — недоумевает Джон, когда усмехаюсь уже я.        — Там почти ничего не было, кроме большого сейфа. Очень прочного. А в нём лежало это, — Лестрейд указывает на небольшой конверт на его столе.        — Вы не вскрывали?        — Оно же вам адресовано, — оправдывается инспектор. — Мы просветили, взрывчатки нет.        — Это обнадёживает, — хмыкает он, беря в руки письмо и подходя к лампе. — Прекрасная бумага. Богемская, — довольно тихо говорит он.        — Что? — переспрашивает Лестрейд.        — Это в Чешской республике, — поясняет место происхождения детектив. — Отпечатков нет?        — Нет.        — Она писала это чернильной ручкой. Паркер, с иридиевым пером.        — Она? — недоумевает Джон.        — Определённо.        — Определённо, — слегка возмущённо повторяет Ватсон, словно бы намекая, что не все тут Холмс, но детектив и не замечает: он увлечён новым делом. Разрезая конверт, мужчина достаёт на свет телефон в розовом резиновом чехле.        — Но это же… это… тот самый телефон! — совсем потерявшись, говорит доктор, смотря то на меня, то на Лестрейда, то возвращаясь взглядом к телефону.