Strange friendship

       — Из «Этюда в розовых тонах»?        — Другой телефон, очевидно. Но выглядит так же… Этюд в розовых тонах?! — возмущается он, оглядываясь на инспектора. — Читаете его блог?!        — Разумеется, мы все его читаем, — быстро находит ответ Лестрейд. — Вы правда не в курсе, что Земля вращается вокруг Солнца?        Господи Боже, когда Донован усмехнулась, я дёрнулась, чтобы задушить её там, прямо в полицейском участке.        — Это другой телефон. Этот совершенно новый. Кто-то не пожалел сил, чтобы придать ему сходство. Из чего следует, что у твоего блога широкий круг читателей, — Холмс слегка презрительно смотрит на Джона, после чего снимает с телефона блокировку.        — У вас одно новое сообщение, — оповещает женский голос из телефона. За ним следует четыре коротких гудка и пятый более продолжительный.        — Это оно?        — Нет, не оно.        Раздаётся ещё один звук из телефона: кто-то прислал сообщение. Любопытности Лестрейду не занимать, хотя то, что он увидел, он явно не понял.        — И что, чёрт возьми, это значит? Какое-то фото и пять гринвичских гудков.        — Это предупреждение, — чуть ли не синхронно с Холмсом заверяю я, но меня никто не слышит, ведь говорила я скорее самой себе.        — Предупреждение? — в который раз за всё знакомство с Холмсом не понимает происходящего Ватсон.        — Тайное общество рассылало сухие арбузные семечки, тоже по пять штук, как сейчас пять гудков, — секундное молчание. — Нас извещают, что это опять случится. Я видел уже эту комнату… — детектив, тряся телефоном, выходит из помещения.        — А-а, что случится?        — Бум!        Теснившись в такси вчетвером, мы отправляемся на Бейкер-стрит. Сопоставив одно из его последних высказываний, адрес и желание раскрывать дела, можно легко додуматься, что комната… находится в нашем доме? Узнав цель, я всё-таки решаю подколоть детектива.        — Ше-ерло-ок, — заговорщически зову Холмса, отчего все трое смотрят на меня.        — Что тебе ещё?! — рычит он.        — Угадай.        — Делать мне нечего!        — Вообще-то да, потому что мы едем в такси, а каждый потихоньку накручивает себя, ведь вы втроём отмалчиваетесь. Так ты угадываешь или мне самой?        — Хочешь банально поиздеваться надо мной? «Я же тебе говорила, Холмс», — передразнивает он, — так ты хочешь сказать?        — Немного с другими интонациями… — закатываю глаза, скрестив руки на груди.        — И с какими же? — его я явно заинтересовала, но он сделал вид, что ему наплевать, смотря в окно.        — Даже такой повенчанный на работе мужчина не устоит, — подливать масла в огонь — моё любимое занятие. Холмс пойман на крючок, и его каменное выражение лица в этот момент меня дико рассмешило, а сдерживать смех я была не намерена. — Нет, ну вы видели его лицо?! — словно вытирая слезу, добавляю.        Вслед же за моим новым приступом смеха послышались смешки Джона и Грэга, неумело спрятанные за кашлем в кулак. По-моему роль у меня такая: обстановку разряжать, при этом накаляя отношения с детективом. Оба знали, что это в шутку, вот только упустить игру никто не собирался.        Высадившись на Бейкер-стрит, Шерлок пулей вылетел из кэба, доставая ключи. Наспех открывая дверь, он не поднимается по привычке наверх, проходя ближе к квартире миссис Хадсон, останавливаясь у двери два-два-один «B».        — Миссис Хадсон! — зовёт Холмс. Через минуту открывается дверь.        — О, не ожидала вас…        — Мне нужен ключ от этой квартиры, — детектив стучит пальцем по табличке над соседней дверью.        — Ты видел её, Шерлок, — возвращается женщина спустя пару минут, вынося связку ключей. Моментально отбирая ключи, он пытается открыть дверь, методично, замок за замком. — Когда первый раз смотрел квартиру.        — Дверь недавно открывали…        — Что ты, у меня единственный ключ! Никого не интересует эта квартира, — она вздыхает. — Сырость отпугивает, это всё же подвал. Я в такой жила с первым мужем, — продолжает она, пока мужчины по очереди заходят в открытую дверь. — Все стены были в чёрной плесени, — Лестрейд хлопает ей прямо перед моим носом. — Ох, ну, и пожалуйста.        — Спасибо, миссис Хадсон, — приветливо улыбаюсь я, когда и она захлопывает свою дверь. — Зашибись просто, — уже ворчу на великом и могучем, заходя в злосчастный узенький коридорчик.        К тому же, весьма низенький. Потолки ужасные, признаться надо. Великие мужские умы уже утопали в самую дальнюю комнату. Я захожу следом за ними в маленькую неказистую комнатку, к тому же, миссис Хадсон была права: плесень повсюду.        — Обувь, — раздаётся от Ватсона. — Он подрывник, помнишь? — предупреждает своего друга Джон, когда тот может сделать лишние движение. Присев так, чтобы можно было разглядеть пару кроссовок получше, как на новом телефоне слышится звонок.        Ещё дважды сигнал звучит в комнате, после чего Холмс принимает вызов. Я же решаюсь обойти это столпотворение, повернувшись спиной к камину и рассматривая кроссовки.        — Алло? — но через громкую связь слышны лишь всхлипы.        — Привет… красавчик… — выдавливает из себя неизвестная.        — Кто это?        — Я… посылаю тебе… небольшой ребус… как приветствие, — снова всхлипы.        — Кто говорит, почему вы плачете? — сохраняя хладнокровие, говорит Холмс, но по его глазам видно, что не такая он уж и ледышка.        — Я… не плачу… Я пишу… А эта жалкая, тупая сука только читает вслух, — и снова всхлип.        — Действие начинается, — загадочно проговаривает он, отчего я лишь хмурюсь. Потому что тупой вопрос способен задать и…        — Что? — допытывается доктор.        — Ничего. Я давно жду, когда поднимется занавес, — вроде как смотрит Холмс на Джона, но пояснение достаётся мне.        — Двенадцать часов… на разгадку моей задачи, Шерлок. Учти… я могу быстро… и серьёзно… распоясаться, — женщина продолжает реветь, но скоро слышатся гудки: звонок окончен.        — Как сама видишь, мне нужно в Бартс, — отстранённо говорит Шерлок, поднимая кроссовки с пола и разворачиваясь, в то время как Лестрейд и Ватсон уже покинули комнату. Пока сам детектив не ушёл, хватаю его за руку, довольно обеспокоенно и серьёзно глядя в его глаза.        — Мориарти. Ведь так?        — Собственной персоной, но чужим голосом, — находясь всё так же за пределами этого мира поясняет он.        — Не сделай глупостей, — выпускаю детектива из своей железной хватки, он лишь потерянно глянув на меня ещё раз, уходит. Я же хвостиком устремляюсь за Холмсом.        Пока мы снова едем в Бартс, размышляю о довольно серьёзных вариантах развития событий, правда, в голову ничего радужного не идёт. Мориарти подрывник… А это значило, что взрывчатки в этом особом деле будет много.        Не знаю, сколько времени Холмс провёл, изучая кроссовки, но я лишь со скучающим видом бродила по лаборатории, на минут двадцать даже успев сбегать за перекусом. Судя по тому, как он яростно прикрикнул на меня, едва двинулась в сторону дверей, в этом деле отведена роль и мне.        — Как думаешь, кто это был? — уже не выдерживая, спрашивает Джон, пока сам детектив рассматривает образец в микроскоп.        — Мм?        — Ну, по телефону. Плачущая женщина.        — Это не важно, она лишь заложница. Ключ не здесь, — спокойно говорит Холмс, не отвлекаясь от своей работы.        — Бога ради, я думаю вовсе не о ключах.        — Ты едва ли поможешь ей.        — Полиция пытается выяснить номер?        — Подрывник очень умён. Подай мне телефон, — говорит он, когда оповещение об смс раздаётся второй раз.        — Где он? — Джон озирается по сторонам, высматривая на столах телефон.        — В пиджаке.        Джон шумно выдыхает. А я всё-таки возмущаюсь.        — Прости? Ты не охренел?        — Можешь подать и ты, — так же планомерно парирует он. Ватсон же в это время уже подходит к нему, пытаясь достать телефон из внутреннего кармана его пиджака. Причём довольно грубо. — Осторожно!        — Это от твоего брата, — выдаёт Джон, просмотрев сообщение.        — Удали.        — Удалить?!        — Планы уже за границей: дело закрыто.        — Майкрофт думает иначе. Восемь сообщений, — он снова вздыхает.        — Так что же он тогда к стоматологу отправился?        — Что?        — Майкрофт смс-ки писать не любит. Так. Эндрю Уэст задумал продать планы, за свои старания получил по башке. Конец истории! Не понимаю, почему мой брат пристаёт ко мне, отвлекая от более приятного ребуса.        — Помни, может погибнуть женщина, — нотационно напоминает Джон, весьма недовольный поведением Холмса.        — И что? В больницах полным полно умирающих, доктор. Почему ты не плачешь возле их постели? Вдруг это им поможет… Ага! — восклицает Шерлок, когда оборудование радостно пищит.        — Удачно? — довольно радостная, в лабораторию залетает Молли.        — Ну, а как же!        И, как обычно, в самый неподходящий момент, появляется ещё одна фигура: помогавший донести коробки айтишник.        — О! Прошу прощения, — он решает было выйти из помещения, но его останавливает Молли, зазывая.        — Джим, это — Шерлок Холмс, и… Эм, простите, я…        — Джон Ватсон, привет.        — С Нóрой ты знаком уже, — я делаю короткий жест раскрытой ладонью, мол, привет.        — Здравствуйте, так вы Шерлок Холмс. Молли столько о вас говорила… Работа над новым делом? — он обходит Шерлока и встаёт ровно перед Джоном. И с чего бы такая заинтересованность? Даже восхищение не оправдывает…        — Джим в компьютерном отделе трудится. У нас служебный роман.        — Гей, — выдаёт Холмс после того, как бросает на него секундный взгляд.        — Что вы сказали? — ужасаясь, переспрашивает Молли. Хотя сказанное Шерлоком было весьма слышно, и довольно… грубо.        — Ничего, просто, «Хей!», — натянуто улыбается он.        — Ох, простите, — Джим что-то роняет, а мне хочется сделать смачный фейспалм, однако, держусь из последних сил, Ватсон же не удерживается. — Пожалуй, пойду. Встретимся в Лидсе, часов в шесть?        — Примерно, да.        — Пока, — прощается он явно не со своей девушкой. Шерлок же полностью игнорирует айтишника. — Рад был встрече.        — Джим, помнится, ты предлагал с коробками помочь? Я как раз вчера всё закончила сортировать, — улыбаюсь, уводя его под ручки белые прочь отсюда. Хлопнув дверью, уже готова заматериться на всю больницу, как через пару метров вспоминаю, что забыла телефон в лаборатории. — Ох, Джим, прости. Я… Телефон оставила, сейчас… Сейчас вернусь, — бегу обратно, заставая весьма неприятную картину.        — И он не гей! Почему вы всё портите?! Враньё!        — При таком уходе за собой? — Холмс даже от микроскопа отрывается.        — Он просто привёл голову в порядок! Я тоже привожу её в порядок!        — Моешь её, да и всё. Нет-нет, ресницы и брови накрашены, следы крема в складках кожи, такой усталый, томный взгляд… И ещё бельё.        — А что бельё?        — Высовывается из-под ремня. Весьма специфический бренд. А еще двусмысленный факт того, что он оставил свой номер телефона должны дать тебе реальный повод порвать с ним и избавить себя от страданий.        Совсем растерянная, Хупер ничего не говорит, выбегая из комнаты. Я прямо-таки вижу, как изменяется мордашка детектива с торжествующей на потерянную.        — Браво, Холмс, — даже хлопаю в ладоши.        — Я сберёг её время, разве это не хорошо?        — Хорошо? Нет, Шерлок, это не хорошо. Это плохо. Просто ужасно, — вместо меня говорит Джон.        — Ты забыла телефон? — поворачивается он уже ко мне, когда похожу уже вплотную.        — Да. А теперь посмотри на меня, — встаю напротив, когда он даже поворачивается ко мне всем корпусом. — Вот прямо в глаза мои посмотри и скажи, что ты там видишь.        — Ты рассержена, по всей… За что?! — восклицает он, когда получает звонкую пощёчину. Ай, недаром я на волейбол ходила все одиннадцать классов. Такой удар… годами нарабатывается.        — И ты ещё меня спрашиваешь? — весьма спокойно заявляю. — Холмс, Молли ради тебя с Эвереста да в Марианскую впадину, а ты так с ней поступаешь. Никогда тебя манерам не научить, — качаю головой и стремительно ухожу отсюда. Телефон я взяла в ещё первую фразу Хупер.        — Извини, задержалась, — говорю я, входя в кабинет. Джим давно ждёт у входа. — Ты… Не обращай внимания на эту сволочь, у него рамок приличия не существует. Мудак он, этот детектив.        — А ты его действительно недолюбливаешь, — как-то грустно заявляет Джим.        — Я бы его убила на месте. Всё-таки Молли сразу?..        — Что? Да, к сожалению.        — Да ну их всех нахрен, — психую, подхватывая одну из коробок и идя к выходу. — Не заморачивайся над тем, что они тебе говорят, вообще никого не слушай. Меня тоже, я бываю жуткой стервой, — спускаясь по ступенькам, заявляю я. — Что тебя в нём привлекло-то? Дурак дураком.        — Он умный, — как-то глупо заявляет Джим.        — И что в этом такого? Я тоже умная, а за мной никто не таскается. Ну, разве что ты с коробками. Ещё раз спасибо за это, — готова положить руку на сердце, но руки-то заняты. — И как по мне, лучше, чтобы человек не тупым был. А умный или средний — дело привычки и гормонов.        — Ты и вправду умная, — отвешивает комплимент Джим. — И куда лояльнее относишься ко всему.        — Да я уже заметила, что у вас тоже предрассудков до черта. Я русская, если что. По крайней мере, росла там, — поясняю, уже открывая дверь в картотеку. — Спасибо за помощь, Джим. Я дальше сама.        — С тобой общаться приятно. Зови если что, коробки донести или ещё с чем помочь.        — Коробки теперь вряд ли намечаются, все дела я перебрала. Пока, — приветливо улыбаюсь и машу рукой, прячась в библиотеке.        Говорите, попросил обращаться? Страннее всего было то, что я абсолютно не знала, где точно работает Джим. В смысле, отдел айтишников не находился над нами, как заверяла Молли. И во всей этой ситуации я, как истинный параноик и яро замечающий мелочи человек, исподтишка наблюдала за самой сомнительной из фигур. Именно поэтому его «визитка» сейчас была у меня, а не у Холмса. Интуиция молила следить за ним.        Своей чудной истории получения паранойи я была обязана отцу, который был инструктором по технике безопасности. Не в прямом смысле, конечно.        Лет с десяти мне регулярно показывались картинки отрубленных конечностей, выжженных и выколотых частей тела. Фоном для этого шло постоянное «на улице одни маньяки», как раз в тот момент, когда дети впитывают в себя всё, что им скажут, как губка. Конечно, уже в более осознанном возрасте, где-то к годам девятнадцати, поняла: с этим надо что-то делать.        Хотя не сказать спасибо за паранойю я не могла, ведь именно этот мой ментальный шаблон развил наблюдательность и продуманность. Видя во всех окружающих врагов нередко ввязывалась в пацанские драки, вылезая оттуда с синяками на кулаках и парой-тройкой на ногах. Хотя, я скорее устраивала эти драки, мало кто в нашей стране любит умных, да ещё и девчонок.        — Нора, всё в порядке? — тревожно отзывается Джон.        — Что? — быстро моргаю, осматривая салон кэба. — Как я здесь оказалась? Походу, я выпала из реальности? — как-то не слишком уверенно.        — Можно сказать, что она ненадолго застряла в Каморке Разума.        — Сам ты каморка, урод, — огрызаюсь. — Так что произошло?        — Совсем не помнишь? — вскидывает брови доктор. — Ты в состоянии привидения встретилась с нами у выхода. Сказала, что ждёшь. И вот, мы тут. Что случилось?        — Прошлое вспоминалось. Странно, я никогда так не выпадала из реальности…        — И желательно больше так не делать, ты пропустила всю информацию. Ты для того и нужна: подмечать неподмеченное. Это было моё первое дело, Нора, — высокомерно говорит он.        — Если оно не было раскрыто, то ты вдвойне в нём заинтересован. Я уверена, что ты нашёл все детали. Тебе же надо доказать миру, что ты был прав, — вся эта ситуация с выпаданием из реальности подбешивала, потому что я не понимала природу таких вот ситуаций. — И ещё одно слово, Холмс, и я за себя не ручаюсь. Хотя нет… Нос я тебе точно сломаю, в восьмой раз за месяц с хвостиком, — я пересаживаюсь с сидения напротив, устраиваясь между ними, на совсем крохотном месте. — Не хочу вас видеть, — поясняю свои действия.        Оставшаяся дорога проходит в тишине, хотя застряв в пробке посередине города, я не удерживаюсь и начинаю дремать: за последние пару дней я спала от силы часов десять. Открываю глаза я уже на диване гостиной.        — О, ты проснулась, — отзывается Ватсон. Он куда-то собирается. — У нас осталось чуть меньше пяти часов.        — Скажи, пожалуйста, что меня нёс ты, — ужасаясь, прошу молчать о вполне очевидном факте.        — По-моему сейчас Шерлок должен был злобно захохотать, — обречённо отвечает он, поправляя галстук.        — Он тебя по сверхсекретному делу к Майкрофту посылает?        — Как вы это… Нет, не хочу знать.        — Расслабься, тут даже Холмсом быть не надо, — сонно отвечаю я, пытаясь проморгаться: небольшое количество теней попало в глаза и теперь их нещадно жгло. — Официальная одежда, нервные взгляды в сторону кухни и поглядывание на часы. Слепить картину того, что ты собираешься в какое-то государственное учреждение, по крайней мере, место, где нужен официоз, было легко. Ну, а поглядывания на кухню — поручение детектива. Совмещаем с последними событиями, и вуа-ля, — ты едешь в гости к старшему мегамозгу, — больше бормочу под нос, чем объясняю.        — Как я выгляжу? — интересуется он и прочищает горло.        — Для Майкрофта в самый раз, — нервно хихикаю. — Удачи.        — Ладно, я пошёл, — Джон подхватывает свою сумку и выходит. Я же весьма медленно тащусь на кухню, неторопливо открывая двери и точно привлекая внимание.