Strange friendship

       — Скажи, что ты хотя бы один угол мною поймал. Иначе я начну думать, что ты подобрел, — скованно присаживаюсь прямо рядом с Холмсом, осматривая кроссовок. — А вот и орудие убийства, — нервно отмечаю, ставя его на стол, прямо на какие-то бумажки. — Карл… Пауэрс, — медленно читаю. — Кем он был?        — Пловец. Погоди, отмотай назад, — отвлекается он.        — А вот и орудие убийства, — повторяю я нужную ему фразу. — Чешуйки кожи, а значит, кожное заболевание. Скорее всего, это была экзема. У меня такая же штука вылезает периодически, ты в самый первый день заметил, — растопыриваю пальцы, чтобы показать маленькие красные точки, словно маленькие прыщи под кожей. — У меня это нервное, пришло-ушло. А у него, судя по всему, врождённое. Экзема предполагает всякие мази, которыми пользуются регулярно. Кто-то из его окружения знал о болезни, знал его, знал, когда можно что-то добавить. Яд. Судя по вырезкам из газет — медленнодействующий. Прямо как я сейчас, — зеваю, прикрывая рот рукой. — Проверь кроссовки на все медленные яды.        — Ни одного угла.        — Я точно действую на тебя хорошо, Холмс. И начинаю от этого нервничать, ведь я по жизни человек-говно. Одно радует — не тону, — грустно улыбаюсь и иду наливать себе чай, спиной чувствуя взгляд соседа. Через пару секунд он резко подрывается, доставая откуда-то из стола микроскоп.        Больше не затевая разговоров, я просто иду в свою комнату с кружкой чая. Переодевшись в домашнюю одежду, с часик залипаю в Интернете, читая статьи по психологии. Потом уже, подхватив косметичку и в одном лишь полотенце, спускаюсь на второй этаж, чтобы принять душ.       — …этот яд трудно выявить. Да и в голову никому не пришло! — Холмс что-то быстро печатает на своём сайте. — На шнурках сохранились едва заметные следы мази, которой он лечил свои ноги. Ботулотоксин ещё определяется, они должны были исчезнуть!        — Как мы известим подрывника?        — Уже сделано. Остановим часы!        — Все эти годы убийца их хранил.        — Да… Вывод?        — Он наш подрывник.        По кухне разлетается рингтон. Холмс снимает трубку. Опять та женщина, плачет. А кто бы не боялся?        — Ну, ты действительно… силён. Иди ко мне и освободи.        — Где вы находитесь?! Скажите, куда приехать? — обеспокоенно говорит Шерлок, что меня весьма впечатляет.        В следующие минут десять он ходит по комнате туда-сюда, пытаясь объяснить всё Лестрейду. Почему-то я так и не смогла уйти, наблюдая за этим хаосом. А ещё где-то в голове было подозрение, что детектив не рассказал о моей помощи.        — Завтра к десяти в участок, — сообщает он, присаживаясь на стул и протирая лицо.        — А я в душ, — чуть ли не вприпрыжку иду до ванной комнаты, закрываясь в ней.        Какая красота, прохладный душ: в самый раз под вечер. Минут через двадцать, едва ли не стуча зубами, вываливаюсь из ванной, завернувшись в одно полотенце. Как же тепло в доме, оказывается.        — Я не сказал, что яд — твоя идея, — доносится голос из комнаты Холмса. Просовывая голову в проём, смотрю на детектива. С волос капает вода, да и вообще с меня: вытираться я не очень люблю.        — И что? Мне глубоко наплевать иногда, хотя я точно на тебя действую слишком положительно. Ты ещё начни извиняться, так Земля точно с орбиты сойдёт, Холмс, — шлёпаю по коридору, уходя к себе.        Всё так же оставляя мокрую дорожку, на которой частенько поскальзывались мои соседи, поднимаюсь на второй этаж. Закрыв дверь, скидываю полотенце и топаю к маленькому комоду, в котором достаю бельё и домашнюю одежду. Довольно быстро согревшись под кофтой, спускаюсь на второй этаж, решая заварить себе чайку и приготовить ужин. На лестнице в этот раз чуть не навернулась я, вовремя схватившись за поручень.        — Хо-олмс! — рычу я, глядя на засранный по всем его правилам стол. По моим же он был совершенно непригоден.        — Что-о?! — доносится из его комнаты.        — Поднимай свою задницу и иди прибери на столе, — выдаю, открывая холодильник. Точно, голова. — И голову отсюда убери нахрен, — кричу вдогонку, уже доставая помидоры, колбасу и сыр. Почему бы не сделать пиццу? Из морозилки вытаскиваю слоёное тесто, видя, с каким недовольным лицом детектив наводит порядок на кухонном столе.        — Надо было сразу прибрать, бестолочь, — комментирую его действия, доставая противень из ящичка под плитой и ставя его на саму плиту. Тесто на разморозку в микроволновку, помидоры можно порезать на столешнице возле плиты. — Уговор же был, что если засрал — сам встаёшь и убираешь. Тем более ты был в курсе, что я собираюсь готовить.        — Пицца, серьёзно? — фыркает он.        — Чем ты недоволен, понять никак не могу?        — Пиццу можно и заказать, — поясняет он.        — Дольше ждать пока привезут, к тому же ингредиенты есть и в нашем холодильнике. Правда, Холмс, смирись уже и радуйся, что не ты сам делаешь.        — Чёрные оливки не забудь, — завуалированно просит он, чем смешит меня. — Что в этот раз? — обречённо выдыхает он.        — Просто… — не удерживаюсь и смеюсь в голос. — Это правда… мило, твои потуги, — смех. — Раскритиковать, а потом всё же попросить, — уже глупо хихикаю, доставая жестяную банку маслин из тумбы.        — Я не раскритиковывал!        — Именно это ты и сделал, — подмечает Джон, не отрываясь от чтения газеты. Как же я благодарна доктору, что мы с ним заодно.        — Нет!        — Да, — в один голос тянем я и Ватсон.        — Я не критиковал!        — Да.        — Нет!        — Сдавайся, Холмс, ты в меньшинстве, — злорадно говорю я, даже отрываясь от нарезки помидоров. Фыркнув, он соглашается на капитуляцию. — Джон, мы выиграли!        — Возьми с полки пирожок, — гневно и с сильным акцентом, но на русском шепчет Холмс.        — И когда я такое говорила? — удивлённо смотрю на него, вновь повернувшись лицом.        — Что? — делая вид, что ничего не произошло.        — Я тебе припомню, — гаденько улыбаюсь и дорезаю помидор. В доме становится довольно тихо и через пару минут я не выдерживаю, доставая телефон и включая одну из песен из сериала «The Magicians». Сериал так себе, кроме графики ничем и не выделяется, но вот саундтреки они подбирали шикарные.        Песня Phantogram — Black out days играет на максимальной громкости. Почему-то мне дико хочется танцевать и петь, получается только смешно подтанцовывать, перемещаясь по кухне. Иногда бывает такое настроение, что становится наплевать на всех и вся, остаётся только желание петь и танцевать, и не важно, грустная песня или она слишком радостная, неважно, слышал ты её раньше, или она валяется в папке «Старьё».        — Неадекватная, — бормочет Шерлок, с минуту понаблюдав за мной и уходя с головой из холодильника. Через ещё одну минуту включается совсем другая песня, уже играет Icona Pop — Manners.        С неё меня распирает ещё больше, хватает ума даже подпевать через раз, когда я не слишком занята выкладыванием порезанной колбасы или колечек маслин. Заливая всё это добро сметаной с кетчупом, сверху выкладываю помидоры и запихиваю произведение искусства в разогретую духовку, засекая двадцать минут.        — Быстро ты его сплавила, — усмехается Джон. — Хорошо, что у тебя голос есть, иначе бы и я сбежал.        — Я бы не пела, — радостно отвечаю, делая музыку тише. — У меня слух музыкальный, как говорится. Сказывалось пагубно на мне же бы.        — Значит, тебе вдвойне повезло, если не втройне: лишняя причина, чтобы Шерлок не играл на скрипке.        — А вот тут не соглашусь с тобой: я никогда не против хорошей мелодии, — вспоминая то, как поют некоторые люди, я вздрагиваю, благодаря Холмса за его чистую игру. Даже среди ночи, даже когда я не высыпалась, музыка в его исполнении всегда была кстати, как бальзам на душу.        — А я-то думал, какие у тебя минусы, кроме любви оставлять мокрые дорожки после душа, — хитро подметил Ватсон.        — А ещё у меня какая-то степень перфекционизма, когда-либо идеальный бардак, либо идеальный порядок. Чёрт меня проймёт.        — При этом ты от меня требуешь идеального порядка, — возникает Шерлок.        — Вот не надо мне тут заливать! Я требую порядка на общей территории, свою комнату ты любым хламом можешь заставить, но стол, где мы все едим и гостиная, где мы все проводим время будь добр не оставлять закиданными всяким дерьмом, — возмущённо бурчу я. — Ты опять выкинул голову?        — У меня был выбор?! — недовольно заявляет он, слегка повышая тон.        — Относительный. Ты мог со мной договориться, предложив разумное решение. Но думать головой тебя, видимо, так и не научили. Бедный мальчик, — надуваю губы, хлопая ресницами, и смахиваю невидимую слезу. Холмс лишь хмыкает, приземляясь на стул и складывая ладони домиком. — Так ладно, по-моему это было лишнее, — бурчу себе под нос, утыкаясь в телефон.        — Несомненно. А ты быстро сообра…        — Молчать, холоп! — метко пресекаю я на русском его сарказм. — Я тут барин.        — Что?        — Говорю, что помолчи уже, на скрипке бы лучше сыграл. Это у тебя получается лучше даже, чем иронизировать, — устало выдыхаю, отзываясь незло, не иронизируя ни слова. — Воистину чудесный твой навык.        О. Мой. Бог. Это лицо надо было видеть! И без того вытянутое овальное лицо становится ещё уже, когда он слегка приоткрывает рот и вскидывает брови.        — Так, Холмс, начни дышать для начала, — я щелкаю пальцам прямо перед лицом. — Хватит меня пугать, — действительно испуганно выдаю я. — Джон, а ему вообще часто комплименты говорят?        — По-моему я этим только и занимаюсь.        — Нет, ты им слепо восхищаешься, — отмахиваюсь, всё ещё испуганно глядя на детектива, который и с места не сдвинулся. — Холмс, приём! — отдаю ему легкую пощёчину, чтобы он перестал виснуть и тотально перезагрузился. — Ватсон, у нас проблемы. Похоже, что у нашего гения операционка полетела к чертям собачьим. Двойной комплимент для него оказался непосильной тяжестью, — говорю в меру напуганно.        — Господи Боже, впервые его таким вижу, — выдаёт он через пять минут, когда Шерлок всё ещё залипает в ту точку, где сидела я. Мне в голову приходит логичная идея, ведь мы перепробовали всё, что можно. И водой его облили, и пощёчину я ему отвесила, и покричала, и даже пузырёк с нашатырём под нос пихнули.        — По-моему стоит позвонить его брату, — выдаю я, вменяемый сосед меня поддерживает. Набрав телефон, который мне вручил Джон, сижу и слушаю гудки. — Здравствуйте, извиняюсь, что отвлекаю, но у нас тут маленькая проблема… — тараторю в трубку, хотя выговариваю все слова довольно чётко.        — Что произошло? — мерно интересуется Майкрофт.        — Сбой системы. У нас Шерлок залип, — потираю переносицу, выговаривая всё членораздельно и степенно.        — Как именно?        — Мягко говоря, я его удивила. И с такой эмоцией он залип.        — Сам отойдёт через минут десять, — подумав, отвечают на том конце телефона. — Если вы его облили водой — спасибо вам не скажут.        — Ещё и пощёчину отвесила, — как бы не имея к этому отношения, рассказываю я. — Его кто-нибудь хвалил? Хоть когда-нибудь? От чистого сердца?        — Не думаю, что я на это способен, — высокомерно говорит Майкрофт. — Постарайтесь не вводить его больше в прострацию. Доброй ночи, — снова гудки.        — Десять минут и сам отойдёт, — опять потираю переносицу. — Надо бы его отвести в комнату.        — Это не по моей части. Грубая сила не поможет, — разводит руками доктор.        — Я не к этому, пиццу достанешь? — уже осторожно подходя к детективу, спрашиваю.        — Без проблем.        — Так, Шерлок, — начинаю успокоительные процедуры, даже называя мужчину по имени, а не по фамилии. Слегка приобняв за плечи, разворачиваю в сторону комнаты и подталкиваю в её направлении. — Сейчас мы аккуратно с тобой идём в твою комнату и ты ложишься спать, — довольно тихо и умиротворяюще говорю, совершенно точно зная, что делать.        Во время чёртовых сессий и дерьмовых жизненных ситуаций люди частенько шокируются, просто-напросто выпадая из реальности, переставая с ней взаимодействовать. Девчонки-то в университете лучше парней держатся, поэтому успокаивать мужиков я училась в течение трёх лет. И вот, одного такого, придерживая за плечи, аккуратно веду в комнату, ногой открывая дверь. Ладно хоть ходить не разучился, а то и такое бывало.        — Теперь, Шерлок, ты аккуратно ложишься на кровать…        — Я не идиот, — тихо и совершенно безэмоционально выдаёт Холмс, отчего я слегка недоумеваю. Однако же, выполняет заданное действие.        — Ты в курсе, что ты меня напугал? Сильно напугал, Холмс, — весьма удивлённо, но всё же тихо спрашиваю. Так быстро ещё никто не отходил, хотя они и не были гениями.        — Да, — детектив сворачивается калачиком.        — Приди в себя. Я какао принесу, переоденься хоть, — выдыхаю, прикрывая дверь из коридора. — Он говорить начал, уже хорошо. Похоже, что ему нужен собеседник, — несильно стукаюсь лбом о холодильник, а для эффекта ещё пару раз. — Это последнее, что мне нравится: разговоры по душам. Выворачивание себя изнутри наружу.        — Ты ему не доверяешь?        — Без обид, но я никому не доверяю. А второй вопрос на повестке дня — доверяет ли Холмс? — наконец, достаю из многострадального холодильника молоко. Насыпав пару ложек какао и хорошенько размешав в кипятке, хотя чувствую, что я просто выкрала время на размышления, доливаю молока. Убрав упаковку в холодильник, беру кружку и в последний момент поворачиваюсь к Джону.        — Пожелай мне удачи.        — Как на фронт идёшь.        — Он и есть.        Шлёпая босыми ногами по коридору, я словно шла на верную смерть. Холмс был последним в этом мире, с кем можно было поговорить по душам. Психолог и криминалист в одном лице, он мог рассказать тебе всю твою подноготную; всё твоё дерьмо, что ты тщательно прячешь, он вытаскивает наружу. И именно от этого становилось не по себе, особенно когда он выкладывал это на людях.        Правда, теперь этот «замечательный» феномен свернулся калачиком на кровати. И даже не переоделся, хотя свою задницу с кровати поднимал.        — Ты в курсе, что подслушивать нехорошо? — улыбаюсь вымученно, прикрывая дверь.        — Ты тоже любишь подслушивать, — парирует он, но абсолютно безразлично. Это он мне одиннадцатичасовые походы припоминает?        — Есть такой грешок, — ставлю кружку на стол и присаживаюсь на кровать. — О чём хочешь поговорить?        — Не хочу говорить.        — Ври мне больше, Шерлок. Твой личный психолог тут, и тебе придётся со мной говорить. Да хоть бы об этом Мориарти.        — Ты ничего о нём не знаешь, какой прок?        — Может, вместе мы сможем понять кто он?        — Он ни разу ни с кем не говорил.        — Говорил, Шерлок. Ты не слушал, — качаю головой. — Ты слышал сами слова, которые читала та женщина? А теперь попробуй их проиграть без всхлипов, — говорю, забираясь на кровать с ногами и присаживаюсь спиной к изголовью кровати.        — Привет, красавчик, — нудно процитировал Холмс, так и не повернувшись ко мне лицом.        — Интонации. Нам нужны интонации, — напоминаю ему, а потом делаю шумные вдох и выдох. — Хэй, красавчик. Я посылаю тебе небольшой ребус, просто чтобы сказать «привет»!        — Что ты хочешь этим сказать? — своим обычным голосом интересуется детектив.        — Что ты должен выпить какао, — тянусь за кружкой, а потом поворачиваюсь: с места мужчина так и не сдвинулся. Приходится нудно почесывать ему спину. — Давай, Шерлок. Я его зря столько мешала?        Он фыркает, хотя всё-таки в кровати садится и выжидающе протягивает руку за кружкой.        — Так вот… Он заигрывает с тобой. И вот эта его последующая фраза «могу быстро и серьёзно распоясаться»… Действительно похоже было бы, что он влюбился в тебя, но я абсолютно исключаю этот вариант, потому что он гений. А им уже не до чувств.        — С чего ты взяла, что он гений?        — Так аккуратно провести это дело? — удивлённо смотрю на него. — А Карл Пауэрс? И хранить кроссовки, хранить словно только для тебя. Стоп… Сколько лет было Пауэрсу?        — Шестнадцать.        — А тебе?        — Восемь.        — А ты не такой уж древний, — усмехаюсь. — Так, ладно. Вряд ли взрослый захотел смерти обычному пловцу, мальчишке, к тому же, вряд ли какой взрослый хотел бы вообще его смерти. Куда ближе — одноклассники или младшеклассники. А кто может желать смерти мальчишке? Только тот, кого сильно достал Карл.        — Хочешь сказать, что Паэурс доставал нашего подрывника?        — И по-моему это действительно был одноклассник. Гениальный, богатый мальчишка, аристократ, как у вас говорится. А ещё ты на восемь лет его младше, Холмс.        — Мы ищем иголку в стоге сена, — хмыкает он, отпивая какао.        — Мы ищем конкретного человека, друг мой. Тридцать шесть. Ему сейчас тридцать шесть, — хмуро подвожу я. А ещё он одержим детективом, что решает вот так поиграть с ним, опасно поиграть. И забавным это совсем не кажется, ведь тот, кто за занавесом, — рассудительный. Куда логичнее, куда осмотрительнее, и при этом всём опасный, как медленный яд.        — Аристократ из Сассекса, одноклассник Пауэрса, над которым насмехался Карл. И ему тридцать шесть.        — И мы можем найти его, Холмс. Можем.        — А успеем?        — Брат?        — Исключено.        — Джон тоже… А у меня работа. Молли тоже.        — Мы не успеем, Нора.        — Тихо, — отмахиваюсь, углубляясь в свои догадки. Ответ совсем недалеко, где-то рядом. Здесь, совсем близко. Одержим, он одержим… А что делают одержимые гении? Играют, путают. Значит, он мог уже появиться в окружении Холмса?.. Кто он?..        — Идеи? — спрашивает он, когда я весьма осмотрительно отмалчиваюсь, стараясь не выдавать домыслы.        — По нулям, — пожимаю плечами. — Смотрю ты в норму пришёл, — пихаю его в плечо, отчего и ловлю недовольный взгляд. — Кружку всё равно тебе мыть, — улыбаюсь, слезая с кровати.        — Тебе действительно нравится скрипка? — спрашивает он, когда я почти ушла, но всё же слышала.        Улыбнувшись, закрываю дверь, так и не ответив. Переставая наигранно шлёпать, плетусь на кухню, прямо на ароматный запах приготовившейся пиццы. Джон уплетает это наипростейшее блюдо за обе щеки.        — Приятного аппетита, — смеюсь над такой забавной ситуацией. Лишь бросив взгляд в сторону комнаты детектива, он хотел было открыть рот, но я его немного опередила. — Отлично! Я тоже хочу есть, так что не увлекайся, — переведя ответ нейтральную фразу о еде, присаживаюсь на стол, и ровно как Ватсон минуту назад, начинаю есть. Вкус, конечно, сомнительный, по сравнению с тем, что можно купить в пиццерии, но вот как блюдо на скорую руку — сойдёт.