Strange friendship

       — Возможно, мой ответ уже пришёл в твою, — говорит Шерлок, нацеливая пистолет на Джима, но скоро переводя его на динамит, в то время как я нервно строчу сообщение.        Youʼve got something to Him? It will save Sherlockʼs life!        Сообщение отправлено. А тот, чьё имя неизвестно, должен спасти консультирующему детективу жизнь. Напряжение висит в воздухе, я чуть ли кричу, зная, чем может закончиться вся эта игра двух мальчишек. Как в детстве, помериться тем, у кого больше игрушек, но слишком серьёзно всё обстоит.        Тишина. Вдох-выдох, ещё раз. Тишина вгрызается в уши, звеня, а плескающаяся в бассейне вода раздражает. И эту тишину разрезает неожиданно песня Bee Gees — Stayin Alive.        Песня играет точно с телефона Джима, Шерлок и Джон предпочитают стандартные настройки в телефоне. Консерваторы.        — Ты не против, если я отвечу? — делает кислую мину Мориарти, интересуясь у Холмса.        — О, нет, конечно, — совершенно легко отвечает детектив. — Хоть до конца жизни говори.        — Алло? Да, конечно, что вы хотели?.. Что вы сказали?! — оглушительно орёт этот криминальный гений, отчего я вздрагиваю. — Скажите ещё раз, и если вы мне лжёте, то я найду вас и кожу сдеру. Погоди, — он отрывается от телефона, оглядывая Джона и Шерлока. При этом я чувствую, как он смотрит на меня, словно бы сквозь своего врага. — Простите… Неудачный для смерти день.        — Получил предложение получше? — совершенно серьёзно спрашивает Холмс, всё так же держа динамит на прицеле.        — До скорой встречи, Шерлок, — с каким-то сожалением говорит Мориарти, разворачиваясь к выходу. — Если у вас есть то, о чём мне сообщили — я вас озолочу. А если нет… Сотру в порошок, — перед дверью он щёлкает пальцами, уходя из бассейна. Красные точки уже не маячат, а значит, что снайперы отвели прицел.        — Так что это было?        — Кто-то смог изменить его мнение, — Шерлок поворачивает голову, отчего я могу видеть его профиль, но двигаться нет права, ведь могут услышать. — Вопрос в том… кто?        А самый забавный вопрос передо мной стоял последующие три недели. Как я докатилась до того, чтобы помочь? Чёрт, и как я ещё не лопнула от того, что держу это в себе…        Шерлок безупречно смог раскрыть дела Конни Принц и утопленника, разбиравшегося в астрономии. Поразительно, что за пару дней Холмс умудрился сделать так, что мы возненавидели его в разы, а лично я успела дать пару хлёстких пощёчин и чувственный, но безвредный, удар в живот.        Холмс просто поражал нас, отчего и я, и Джон, постарались абстрагироваться: доктор решал дела правительства, а я — дела морга. Именно там и стало понятно, кто такой Мориарти. За пару часов он успел влезть во все мои дела, откровенно надоедая. Правда, разрешила все загадки случайно подслушанная фраза из его телефонного разговора.        — Ладно. Считай до десяти, — совершенно спокойно и не в своей привычной манере сказал он, словно нянчась с дитём.        Я и не придала этому значения, пока не услышала пересказ Джона на следующий день о случившемся в чёртовой галерее. Всё тогда встало на свои места, отчего пришлось бежать в магазин за продуктами: мне срочно нужно было выпить бокала два хорошего вина.        По возвращении домой соседей я не обнаружила, пока они сами не вернулись через пару часов. Тогда пришлось успокаивать нервы, мерно поджаривая филе курицы в обычном яйце с луком. Готовка всегда снижает напряжение, особенно когда постоянно стоишь у плиты, думая, как бы не спалить еду.        И тем же вечером Холмс побежал делать глупости, прямо в загребущие лапки паука Мориарти. Мне чисто повезло со своей догадливостью, иначе бы инцидент в бассейне стал последним делом Холмса и Ватсона. И повезло с загадочным человеком, телефон которого предоставил Джим.        Оказавшись в бассейне я чуть не выдала себя, слегка вскрикнув. Мне повезло, что в этот же момент заорал Джеймс. Однако даже сейчас у меня дрожат руки, когда я ем или готовлю, потому что слишком сильно задумываюсь над тем, что могло бы произойти.        Пришлось даже купить седативные, которые совсем не помогали в этой проблеме. Занятные вопросы от Ватсона и Холмса поступали, но я предпочитала им не отвечать, либо особо кудрявых посылать к чертям.        Пришлось даже игнорировать посещение Шерлока по вечерам, ведь он мог задать вопрос в лоб, а врать не хотелось. Проще было избегать этих встреч, чем нарушать доверие в такие моменты, которые и спасали наши с ним относительно дружеские отношения.        Увы, Холмс меня всё же подловил как раз через две недели после событий в бассейне, затащив в свою комнату.        — Хватит избегать! Ты ему звонила?! — он зашипел, одновременно с этим рыча. Все выходы он позакрывал, предпочтя подпереть дверь.        — Ты идиот?! Нет, конечно! — совершенно растерянно, но так же тихо. Сейчас больше пугало то, что он предпочёл насильно меня сюда запихать, потянув за руку. Было страшно, ведь он мог сделать что угодно. — Не трогай меня больше, — смотрю в пол, а в голове возникают дурные ассоциации, — пожалуйста.        — Бога ради, не отходи от темы! — всё-таки кричит он, отчего вздрагиваю и испуганно смотрю на него, делая шаг назад. — Извини, — Холмс бурчит, скорее делая это для галочки.        — Я не звонила, правда… — приходится отойти к стене, уже рассматривая ближайший стеллаж. Сейчас уже не так страшно и можно повернуться к детективу спиной. Доверие почувствуется, может, он смягчится? — Я звонила Джиму, когда увидела твоё приглашение на встречу. Догадалась я не особо ранее тебя, кто он есть.        — Когда ты узнала?        — Когда Джон рассказал о считавшей девочке. Я случайно заметила Джима на работе, он дал десять секунд. И до этого он странно на тебя реагировал, — говорю довольно тихо, словно признаюсь в преступлении. — Послушай, правда… На сутки дольше знала, — приходится посмотреть в глаза.        — А сразу сказать сложно было? — рычит он, начиная метаться по комнате. — Вон, — Холмс останавливается, указывая на дверь. Почти уйдя, задерживаюсь в проёме.        — Помни, что я не наврала. И молчала по веской причине, — добавляю и покидаю комнату, прикрывая скрипучую дверь.        На душе немного полегчало, да, но неприятный осадок от нечаянно вызванных воспоминаний ворошил мысли. Не хотелось возвращаться в детство, не хотелось вспоминать то, что было давно. Ни к чему, ни к чему…        — Почему он на тебя накричал? — спрашивает Джон, явно включая свою догадливость. Он даже не смотрит в мою сторону, просто читая газету и попивая чай.        — Что? — немного затерявшись, возвращаюсь в реальность.        — С чего вдруг он на тебя накричал? Да и ты последнюю неделю или две бледная и задумчивая. Не улыбаешься, не смеёшься, — он серьёзно смотрит на меня, уже отвлекаясь от газеты. — Не думай, что я не вижу и меня не волнует. Ты и есть перестала почти, а это нехорошо.        — Я… Не важно, правда. Не важно.        — Важно, и даже не отпирайся. Думаю, ты достаточно с нами прожила, чтобы понимать нас.        — Слишком мало, — пытаюсь выдавить улыбку, но лицо наверняка выходит явно слишком грустным и потерянным.        — У тебя не депрессия часом?        — Скорее отголоски прошлого дают о себе знать. А это не к добру, — на этот раз эмоции совсем другие. Теперь мне совсем не нравится то, что происходило. Меня начало раздражать собственное поведение. Надо бы его поменять. — Надо сходить развеяться. Или Холмса в кино сводить, а то так и зачахнет. На детектив какой-нибудь. Надо же послушать, как он орёт на весь зал о неправильной догадке? — я представляю эту глупую ситуацию и мне в стократ больше хочется в кино.        — Да, это будет забавно, — Джон глядит на дверь в спальню Холмса. — Но то, что он тебя силком затащил и наорал — не дело.        — Всё в твоих руках, но лучше не лезть. Он слишком нервный. Посмотрю билеты на завтра. Придётся брать на вечер, извини. Я работаю ещё, — снова улыбка. Да, по-моему эта ситуация вернула меня в обычное русло. Так лучше.        — Ты же знаешь, где тут кинотеатры?        — Ради бога, гугл на что? — уже куда звонче смеюсь, отвечая с лестницы.        В комнате довольно тихо, отчего возникает желание спуститься вниз и просидеть там остаток вечера. Честно признаюсь, что я отговаривала саму себя от этого действия, но одиночество взяло верх. Слишком долго в тишине я не могу сидеть, в отличие от Холмса.        Неожиданно замерев на пороге я смотрю в проём гостиной, не особо желая встречаться с Холмсом. Однако, он и тут умудряется меня опередить и удивить.        — Я на кухне, если это тебя так тревожит, — мерно отвечает детектив, совсем не заботясь о том, что дверь на кухню закрыта. Ещё одна скрипучая дверь, которую я приоткрываю, заходя с ноутбуком подмышкой.        — Мне… Не важно, — резко обрываю саму себя. Сейчас во мне говорили обида и недоверие: я не сама решила поделиться своими тайнами.        — По-моему ты говорила, что мы друзья? — не отрываясь от микроскопа, довольно скептически спрашивает он.        — У тебя нет друзей. По крайней мере, так считаешь ты, — поясняю совсем грустно, усаживаясь напротив гения и открывая ноутбук.        — И что?        — Ты сам себе противоречишь.        — Ты тоже.        — Когда?        — По большей части.        — Ты идиот или да? — лениво интересуюсь, возя пальцем по сенсорной панели и вбивая пароль. От такой наглости он даже оторвался от микроскопа, захлопывая крышку ноутбука. Еле успеваю убрать пальцы.        — Почему ты всё время называешь меня идиотом?!        — Потому что ты самый настоящий идиот, Холмс. А ещё засранец.        — Ты знаешь кто такой идиот?        — У меня на родине так называют любого не соображающего. А туда входит категория таких упёртых баранов, как и ты, — поясняю, снова открывая ноутбук и жду загрузки. Крышка захлопнулась — компьютер вырубился.        — Почему идиотом? Меня и к чёрту посылали, и фриком в смеси психа, кем только! Почему идиот?        — Ты не псих, ты другой.        — А ты уверена? — доносится из гостиной голос Ватсона.        — Более чем! — отвечаю воодушевлённо, однако сразу же возвращаюсь к флегматичным ноткам. — Фрик я так и не поняла что такое, да и лень мне искать информацию. А к чёрту я тебя и так посылаю, мой дорогой.        — Почему ты? Почему из всех возможных людей тут появилась ты? — словно поймав какую-то идею начал он, снова весьма загадочно говоря.        — Потому что именно я долбанулась виском об угол и померла, как есть.        — Чушь, — возражает он, морща нос. А я готова фыркнуть, что он так и не принял реальности. — Люди каждый день умирают. И даже если бы я принял твой рассказ за правду, то всё равно непонятно, почему именно ты.        — Потому что тебе нужен был раб на кухне и одновременно человек, дающий волшебные пендели под зад, — я фыркаю, наконец, а Джон заливисто смеётся. — Холмс, ну что ты пристал, как банный лист? — возмущаюсь совершенно точно по-русски.        — Как кто? — всё с тем же акцентом.        — Банный лист, — поясняю, переводя взгляд. — Ты не знаешь, что такое баня?        — Ба-нья, — пытается он. — И что это?        — Баня это баня, — я наконец нахожу интересный фильм. — В восемь есть сеанс, — говорю Джону, а потом смотрю снова на экран, — и ты, Холмс, в восемь вечера либо идёшь по этому адресу, — тыкаю в монитор, — либо ты в половине восьмого должен быть дома. И до десяти никаких планов.        — Но я не собираюсь!..        — Мне на всё плевать. Абсолютно. Никаких отговорок, — он фыркает на это заявление и снова обращается к микроскопу. — И сбежать с сеанса ты не сможешь. Тебе придётся сидеть и смотреть фильм. И не смей даже прерывать показ, — добавляю вполне серьёзно, хотя на этот раз он кидает гневный взгляд.        — Тебе бы миром руководить, — комментирует Джон. — С такой-то крепкой хваткой, что даже Шерлока под свою дудку плясать заставляешь.        — А ничего, что я тут?!        — А какое нам дело, — равнодушно то ли спрашиваю, то ли утверждаю. — Тебе на нас плевать, нам на тебя плевать. Равноценно.        — Когда это мне было плевать, хм?        — Не выводи на очередной конфликт, — мерно комментирую. Такое поведение сейчас совершенно не волнует. Лимит эмоциональности на сегодня уже исчерпан. — Почему ты так любишь всем доказывать свою правоту?        — По-моему он не любит доказывать свою правоту, это у него в крови — показать себя во всей красе.        — Ты забыл добавить про игнорирование, когда он в тупике, — поясняю абсолютное бездействие детектива. Ох, уж этот его микроскоп и бактерии…        — Я не игнорирую, а ищу аргументы.        — У тебя они всегда есть, либо появляются через секунду. Твой мозг быстро работает, от этого никуда не деться, но когда доказательств нет — ты отмалчиваешься, — плавно листаю ленту новостей, ища что-нибудь интересное.        — Ты забыла про переключение на совсем другую тему, — Джон заходит на кухню, чтобы налить чай.        — О-о, а это вообще наш бич, — вытягиваю я. — Мне тоже налей и печеньки, пожалуйста, — прошу, когда сосед щёлкает кнопкой чайника. — Особенно если он начинает «читать» тебя. Иногда за это и убить хочется.        — У меня самого руки к пистолету тянутся.        — По-моему, это его фраза про «может быть опасно» относится к общению с ним. Остальное — пустяки, если начистоту.        — Верно. Погоди, это луки? — замечает он весьма однозначные картинки, которые я мониторю уже с минуты две.        — Угу, с самого детства увлекаюсь. У вас есть тут тир?        — Не думаю, что где-то поблизости найдётся. Явно надо будет тащиться в противоположный конец, — хмуро замечает он, так же смотря в экран. — С детства интересно?        — Лет… С семи, может. Так что, да, довольно давно. У бабушки в деревне так вообще сарай завален старыми луками, — я отлипаю от ноутбука и разворачиваюсь на стуле лицом к Ватсону.        — Ты сама делала оружие, — отстранённо заключает он.        — А что тут такого? — хмурюсь. — Конечно, поначалу это была лишь какая-то более-менее гнущаяся палка и прочная верёвка, — пускаюсь в объяснения. Рассказывать истории из детства мне всегда нравилось. — Но, уже годам к четырнадцати, не без помощи взрослых, я получила лук. Дубовый, крепкий. Вместо специализированной тетивы натянули толстую леску для удочки. Стрелял метров на пятьдесят, вроде. Больше мне сил не хватало.        — И метко стреляла?        — О, Джон, очень метко, — довольно вспоминаю прошедшие года. — К шестнадцати уже спокойно куропаток стреляла, штуки по две успевала. Пока они не улетели.        — С какого расстояния? — профессионально взялся за меня Ватсон.        — Метров десять и чёрная птичка готова, — прикинула я. Точно и не вспомнить.        — Надо будет тебе пистолет дать.        — Нет, огнестрельное в руки брать не хочу, — Джон лишь вскидывает брови, складывая руки на груди. Мол, это почему?        — Доверяю тому, что знаю, как работает. А мне не интересно устройство огнестрельного, — спокойно объяснила свою политику я. — Поэтому пистолет я возьму в самом крайнем случае.        — Твой отец пристрелил кого-то? — как идиот кидается Холмс на такой факт, всё же не угомоняясь и пытаясь вытрясти из меня правду о прошлом.        — Не неси чепуху, детектив доморощенный. Просто принципы, — отмахиваюсь. — И, по-моему, ты нас игнорируешь.        — Я не игнорирую, я занят делом, — сменяя чашку Петри на предметном столике, говорит Холмс.        — То есть, отвлекаться по поводу версии моего прошлого — можно, а рассказывать о себе — нельзя. Твоя логика на пару с дедукцией устроят двойной суицид, — я решаюсь залезть в телефон всё же, чтобы найти фотографии. — Вот, моё последнее творчество, — показываю я картинку Джону, когда нахожу последний сделанный мой лук.        — И тетиву сама умеешь натягивать?        — Натягивала. Когда ты подросток, да ещё и в деревне, где про тебя забывают в любое время кроме кормёжки, то энергия прёт из всех щелей, — невольно улыбаюсь, слегка приподнимая уголки губ. — И надо её куда-то девать. Скажу честно: я успела забраться на каждое дерево в округе, пострелять кроликов в ближайшем лесу, да ещё и искупаться в каждой речке в радиусе пяти километров.        — По сравнению с нами у тебя было шикарное детство.        — Не обольщайся, это только летом мне было хорошо.        — Настолько не везло? — Джон поворачивается ко вскипевшему чайнику, разливая воду по кружкам.        — У меня не было друзей. До десятого класса, наверное. Хотя именно тогда и понимаешь всю ценность дружбы. Спасибо, — я забираю кружку и печеньки из рук Ватсона, пристраивая их на столе, да ещё и так, чтобы мешать Шерлоку.        — Убери еду подальше, — сухо комментирует он.        — Просто побудь аккуратным в коем-то веке, — вспоминаю его вечно опрокидывающиеся колбы, из-за которых весь стол был в каких-то пятнах.