Strange friendship

       С каждым днём надежды на возвращение угасали, а моя голова не хотела забиваться насущными проблемами. Вокруг кипела жизнь, но она, увы и ах, мне не нужна была.        Шёл месяц за месяцем, новостей с другого мира всё так и не было. С Джоном мы и вовсе перестали общаться, нехватка времени, как выразился он. Верно, Холмс опять в игре.        Недели были слишком однообразны, нудны и неинтересны. На рабочем месте я добилась повышения, а позже и сумела наладить связи с некоторыми следователями полиции. Было забавно наблюдать за тем, как эти бестолковые люди не видят элементарного, особенно в таких простых вещах.        И, походу, Шерлок был прав: я начала воровать его работу. Серийные убийцы, грабители, рядовые нераскрытые убийства… Всё оказалось слишком пустяковым. Через какое-то время получилось перевестись из патологоанатомов в судмедэксперты. С зубным скрежетом бегать по городу и собирать бумажки, стоять в длиннющих очередях, по нескольку раз на день закатывать глаза и вздыхать…        Всё же это казалось сущим пустяком и небольшим развлечением. И работа с правоохранительными органами оказалась занимательной и весёлой, ведь для многих было поразительно, как быстро раскрывалось то или иное дело.        Поначалу никто и поверить не мог, что у меня получается восстановить картину событий, однако ещё работой в морге я успела произвести впечатление. Один из молодых следователей пытался-таки приударить, но получал отказ. Методично, раз за разом.        Дома после такой насыщенной жизни я и вовсе перестала появляться, потому что перекусить я могла где угодно, да и не было столько интересной информации в мире, чтобы целыми днями сидеть за книгами и учебниками.        Незаметно и очень быстро наступило лето, когда мою голову всё чаще начали посещать мысли о самоубийстве. С самого начала были догадки, что эти скачки между мирами — не от балды происходят. Чтобы жить в одном мире надо оставить другой.        Было страшно, тряслись руки, но дело не шло, а мысль оставалась в голове. Абстрагироваться было не так уж сложно, но когда мозг лишался работы, то на её место приходили дурные рассуждения.        В очередной день рождения для меня оставалось только мечтой, что я смогу попасть в другой мир. То приключение оставалось теперь миражом, пустым фантиком. Ничего весёлого не было и в помине.        Глядя на торт, вполне себе вкусный, меня воротило от него: что-то настойчиво требовало сходить и выбрать другой. Казалось бы, торт я выбирала сама утром, а во второй половине дня мне не хотелось на него даже смотреть и знать, что он существует.        Долго не думая, накидываю пальто и хватаю ключи с кошельком и телефоном. Быстро сбегаю по лестнице и бегом направляюсь к магазину, почему-то игнорируя знаки. Наверное, мне хотелось попасть в такую ситуацию — с летальным исходом. К чёрту не нужен был этот мир, где нет расследований, где нет безумной погони и нет Шерлока Холмса. Душа страдала от того, что рядом не было друга.        И если раньше я не знала, что такой человек существует, то особо и не заморачивалась, лишь изредка сожалея об этом. Но теперь же… теперь было ещё мучительней: друг был, был способ, а сил на такой поступок не хватало. Словно еда за витражом для голодающего, а денег и в помине нет.        Очередной красный светофор, правда, я всё бегу. Уже неважно в какую сторону, неважно зачем. Плевать мне было на всё, что происходит вокруг. Именно так я и не заметила, что оказалась посередине оживлённого движения: улыбнувшись, я закрыла глаза. Из кармана пальто раздавалась заветная трель телефона.        Через секунду чувствуется удар и быстрое приземление на асфальт. Еле бежит тёплая кровь с виска. Внутренности невероятно горят, пара костей наверняка сломана. Но такое стоило потерпеть лишь минуту. Ещё, наверное, через несколько, судорожно глотаю воздух, будто вынырнула из-под толщи воды.        На мне больничная сорочка, рядом пищат приборы. Оторвав все провода, пошатываясь, иду к окошку и открываю его, слушая мир снаружи. Лишь услышав какую-то ругань на дороге, блаженно выдыхаю и скатываюсь по стенке.        Английская ругань, сама что ни на есть чистая английская речь. Лондон, я в Лондоне. В больнице Святого Варфоломея.        Минута, две, десять — неизвестно, сколько прошло времени. Я даже не слушаю доктора, лишь в конце поблагодарив. Вспомнив о своём злосчастном телефоне, нащупываю его под подушкой.        — Позвонить Шерлоку, позвонить… — лепечу вслух, разблокировывая дрожащими пальцами телефон и, не став искать контакт, вбиваю заветный номер. Мучительно долго раздаются гудки, а я всё жду, когда ответят, закусив губу. Ответа нет и на второй раз, когда я думала, что неправильно набрала номер.        Нахмурившись, звоню Джону. Отвечает он тоже не с первого раза, но я почти облегчённо выдыхаю, когда слышу знакомый голос.        — Нора? Ты… ты в порядке? — рассеянно спрашивает доктор.        — Я… Джон, извини, правда, но не мог бы ты привезти мне вещи? Шерлок трубку не берёт почему-то.        Мне почти слышится, как возросло напряжение, но, смахнув всё на взволнованность, слушаю ответ Джона. Он приедет к вечеру: ещё не закончена работа.        До назначенного времени есть ещё пара часов, а значит можно покопаться в себе и проанализировать своё поведение.        Руки всё ещё тряслись и, казалось, тело чувствует последствия аварии. Было страшно даже засыпать в тот момент, словно это сон. Но мозг твёрдо стоял на своём: выжить было невозможно от такого столкновения, как минимум обильное внутреннее кровотечение не дало шанса, даже если бы в момент столкновения меня уже откачивали медики.        Пара часов сна оказала целебное воздействие: нервы немного успокоились, а тело перестало ныть от противных ощущений.        — Нора… привет, — неуверенно постучал Джон о косяк. Слишком тихо он говорит.        — Как я рада тебя видеть, как рада! — забыв о другом языке, кидаюсь на шею. — Слушай, а ты не знаешь, почему Шерлок не отвечает? — спрашиваю, забирая пакет с одёжкой.        И всё-таки по телефону мне не показалось. Подозревая неладное, перестаю доставать вещи и смотрю на Джона.        — Ше… Нет, не могу, — слишком тихо говорит Джон. — Просто… Забей в поиск. Погугли, — рвано выдыхает он, выходя из палаты.        Кидаюсь к телефону, судорожно ища приложение и вбивая запрос. То, что выдаёт мне поисковик меня не просто шокирует. Я готова выть и лезть на стенку, становится тошно, в глазах темнеет.        Нет, не ради этого я попала под колёса. Не ради этого столько терпела, столько жила, столько ждала. Не этого я хотела, совсем и отнюдь.        «Sherlock Holmes suicide» — пестреет половина ответов.       «Sherlock Holmes is dead» — стучит кровь в голове.        Ноги подкашиваются, я грузно падаю на пол. Джон, наверняка, тоже не сдержал эмоций. Он больше не пришёл в палату, лишь потоптался у двери и уехал из больницы.        Медсестра увидела лишь плачущую, потерянную девочку посередине палаты. Как маленький ребёнок, потерявшийся в огромном магазине: тихо, отчаянно, не сильно-то и привлекая внимание. Но родителей нет, словно они забыли про своё дитя.        Слёзы текли ещё долго, даже когда взгляд стал стеклянным, а в душе было пусто. Отчаяние, грусть и апатия наверняка станут на всё оставшееся время верными спутниками.        Приходила в гости Молли, то ли перед, то ли после работы. Всё, что можно было сделать — смотреть в окно и ничего не видеть. Слишком безучастно я начинаю существовать, слишком глубоко задевала смерть.        Хотя смерть и не тревожила меня особо, я искренне не понимала, почему ревут родственники над умершими. Не понимаю и сейчас, смотря в окно Бейкер-стрит. Люди бегают таракашками, торопятся куда-то.        Верным спутником в последние недели стала скрипка Холмса: иных занятий не находится, отчего решаюсь учиться игре.