Strange friendship

       Мне невероятно больно, может, это скрасит одиночество.        Ты подставил меня своей смертью, хотя я и не верила до последнего. Порывалась даже откопать гроб — я не верила. Чёртов Холмс!        Я уже не знаю, что мне делать. Мне хочется пойти и спрыгнуть с крыши вслед за тобой, но что-то держит. Может быть Джон, может — Молли.        Я, кстати, поделилась с ней этой новостью, лишь предположила, но она завелась: даже не думай! Необычно было видеть Хупер такой. Она немного подросла, взгляд уже старше и глаза печальнее. Ей тоже не особо хорошо.        Мне хоть есть чем выражать свою боль. Точнее, как. Поначалу скрипка лишь раздражала, теперь выходят какие-то простые обрывки.        Для первого раза хватит. Где-то расплылись чернила, но какая разница? Мёртвые писем не получают, да, Холмс?

***

       И вот оно, новое письмо. Отправила я уже штук двадцать, может тридцать. Но кажется, что напишу я их не меньше сотни.        Мне немного проще. Хотя кому я вру, ведь в душе просто пропасть. Меня начинает одолевать одержимость, я не могу спать у себя. Все чаще и чаще миссис Хадсон застаёт меня на небольшом кожаном диванчике, когда приносит чай утром.        Она тоже по тебе скучает, правда, не так, как я. Не так, как Джон. У меня чувство, что я повторяюсь… И может быть, ведь количество писем растёт словно в геометрической прогрессии. А лучше — не становится.        И с каждым днем тоскливее. Мне хуже и хуже. Ты можешь мне не верить, но в квартире полный хаос: по твоей любимой привычке везде пыль, а из-за твоего отсутствия частенько горы грязной посуды. Привычка прикалывать ножом нерешённые задачи теперь есть и у меня.        А, точно, Джон. Легче не стало ему. Нет, абсолютно не стало. На Бейкер-стрит он ни разу ни явился. Пожил месяц-два и — съехал. Меня он избегает, словно напоминание тому, что тебя нет.        Жаль я не могу избегать себя.

***

       У меня едет крыша, не спеша, тихо шифером шурша. Ха.        Нет, правда. Я схожу с ума, не слишком быстро, но достаточно. Скрипка не умолкает, как и миссис Хадсон, совершенно недовольная этим обстоятельством.        Из твоего кресла я не вылезаю, может, чтобы хоть немного почувствовать твоё присутствие? Засыпаю иногда и у тебя в комнате, я знаю, что это — нелепо, бессмысленно. Но тянет, тянет сильно.        Редко, но чувствую, что ты жив: надгробие же говорит об обратном. Иногда мне хочется вернуться в Петербург, но это будет порочным кругом: зачем я тогда вернулась сюда, если убегу?        И в доказательство тому: какая разница, где мне сходить с ума? Оттягиваю срок, не больше.

***

      Не знаю, когда я начала писать тебе письма.        Они никогда до тебя не дойдут, да и вообще никуда не дойдут. Забавно… Забавно!        Я схожу с ума, Холмс. Медленно, но верно. Помешалась на этой жизни, лишь бы вернуться! Практически суицид. Я бежала от старой жизни, от прежнего мира, потому что там я тоже сходила с ума, но куда медленнее меня снедала тоска.        Здесь же всё куда страшнее. Я была радостна, радостна как никогда. Тут, теперь я не одна!        Было страшно смотреть на результаты поиска. Страшно смотреть на Джона, когда он еле сдерживал слёзы. Но держался, держался до последнего. Ему больно, больно если не сильнее, то так же, как и мне. Прошло почти… Год? Два? Пять? Я не слежу.        Слишком пресные будни, они отличаются лишь делами. Я раньше не писала, не считала нужным: я краду твою работу. Сижу в твоём кресле и смотрю на тех, кто нуждается в помощи. Поначалу у них не шибко вызывала доверие зарёванная девчонка, больше напоминающая смертельно больную.        И сейчас слышится вопрос: «Вы здоровы?». Приходится выдавливать улыбку, мол, всё хорошо, лучше расскажите о вашей проблеме. И тебе бы явно не понравилась моя работа, дела беру почти без разбора: лишь бы отвлечься.        Ведь в морге я не работаю, не слишком долго я там продержалась, варясь с Молли в одном соку. Меня начинало тошнить от этого места, иногда и буквально. Но Хупер периодически приходит в гости: приносит продукты, я ей благодарна.        Писать я их начала где-то в сентябре.        Шерлок читал письма мерным голосом, вслух, переводя написанный на русском языке текст. Этот язык он точно знал, выучил неплохо.        — Ты их вообще читал?! — возмущённо спрашивает он. — А последнее когда?        — Примерно два или три дня назад. Нет, я их не читал, Шерлок. Если ты снова не заметил — бумага согнута лишь один раз.        — Зная твои способы, ты мог и в соседней комнате их прочитать! — изгаляется младший Холмс, чуя, что Майкрофту довелось читать эти маленькие письма, больше похожие на записки.        — И тем не менее, — Майкрофт изгибает бровь и откидывается в кресле.        — И ты даже ни разу её не навестил, — снова упрёк.        — Не видел в этом необходимости, — высокомерно добавляет он.        — Ты сам слышал, о чем она пишет. Пишет обо всём. Я бы даже простил тебе, если бы ты их прочитал! — он искренне не понимал, почему так себя повёл Майкрофт. В довершение, был шокирован. — Для неё эти два года не могли быть настолько долгими! Считаю, что я довольно быстро справился со своей миссией.        — По-моему ты слишком сильно хотел домой, — старший брат усмехается, а младший недовольно смотрит.        — Ты же помнишь порядок писем?        — Конечно.