За кадром

Пока они идут домой, Хенрику приходит в голову нелепый стих с начальных классов: «Кучеряшки вьются лихо на ветру. Скоро все напьются, даже кенгуру...» Он издаёт смешок, посматривая на идущее рядом «взъерошенное недовольство». Это прозвище сейчас идеально ему подходит. -Тебе смешно? -Ага. Ты выглядишь таким раздражённым, что это мило, – ему явно удавалось найти самые неподходящие моменты для подобного. Возмущённый взгляд, по мнению знатока Холма, идеально сочетается с покрасневшими щеками. Эти мысли делают улыбку ещё шире. -Придурок, – зарылся в красный шарф, не сумев скрыть улыбку. -Это я придурок? Если мне не изменяет память, именно ты заснул на три часа в кафе, – слегка толкает локтем. -Ты не лучше, между прочим! Всю оставшуюся дорогу они проводят в нелепых подкалываниях и громких смешках. -Ну, вот мы и пришли. -Это твоя квартира? -А ты что думал, я на свалке живу? Вообще-то, Сандвик думал как раз-таки наоборот. Квартира или дом Холма представлялся ему роскошным особняком. И только сейчас он понял, что эти догадки были наивными, ведь этот парень работает в кофейне через улицу. -Я дома! – в ожидании ответа замирает на пороге. -Привет, милый. Ты купил, что я… Из комнаты выходит мама, выпучив глаза и растянув улыбку на всё лицо. -Господи, ты же Тарьей? Какой сюрприз! Женщина излучает какую-то ауру доброжелательности и уюта, отчего вся «неудобность» ситуации быстро пропадает. -Здравствуйте, вы… -Сив. Очень приятно. -Мне тоже, – немного смущённая улыбка. -Хенке так много о тебе рассказывал! Кстати, почему ты не предупредил, что собираешься привести гостей? Я бы на стол накрыла… -Это вообще весёлая история. «Весёлая, как же», – мысленно шипит Сандвик. -Ладно, проходите на кухню, потом всё расскажите. Школьник подумал, что дар светиться как лампочка у них в крови, но промолчал. Мама Холма готовит кофе не хуже сына. Все пили напитки и смеялись. Было действительно весело. Они рассказывали нелепые случаи, Сив показывала детские фотографии Хенрика, заставляя того закатывать глаза, когда напарник не мог сдерживать смешки и язвительные комментарии. -Мы наверх. Квартира оказалась двухэтажной. -Приятно провести время. -Большое спасибо, Сив, - немного застенчиво. -Не стоит, – яркая улыбка. – Развлекайтесь. Комната пахнет икеевскими свечками и теми самыми цитрусами. На самом деле, это место напоминает комнату Эвена – те же гитары и небольшие рисунки на стенах. Сандвик садится на кровать, смотря на висящие инструменты. Рядом плюхается Хенрик с каким-то уставшим вздохо-всхлипом. -Ты играешь на гитаре? -Немного. Иногда разучиваю понравившиеся песни. -Круто. Всегда хотел играть на чём-то. -Ну, реп ты точно читать умеешь. Ты же ещё поёшь? -Откуда ты знаешь? – с недоумением. -Дэвид прислал мне несколько видео с твоих выступлений. -И ты их посмотрел?! -Ага, – с еле сдерживаемым смехом. -Ублюдок Дэвид! -Ты был так горяч в этом костюме, – уже в открытую ржёт Хенрик. -Заткнись, – поворачивает голову в другую сторону. «Боже, совсем как ребёнок», – улыбается Холм. -Ладно-ладно, только не обижайся, сладкий мальчик. Спиной можно почувствовать закатившиеся глаза и тихое «блять». -Пиво? -Оно всегда с тобой, что ли? Спустя несколько часов разговоров и выпитых бутылок парни лежат, разглядывая потолок и посмеиваясь без причины. Разумеется, в силу своего возраста и небольшого опыта, Тарьей опьянел быстрее, хотя нельзя сказать, что Хенрик был трезвым. Он развернулся лицом к золотым локонам, тыкая пальцем в розовые щёки. -Это ещё что? – переводит взгляд на хозяина комнаты. -Почему у тебя кожа такая мягкая? – озадаченно. -Кремами мажусь. -Что-о? Какими? -Бархатные ручки. -Подари мне один, – смех сдерживать сложнее, когда в голове кашица из мозгов и пива. -Иди ты, это мамины. Оба прыснули смехом, послав подальше остатки серьёзности. Беспорядочное тыканье перешло в робкое поглаживание кончиками пальцев. «Тарьей как котёнок. Хотя нет, скорее щенок. Маленький щеночек. Тогда мурчащий щеночек?» Погружённый в философские дилеммы, не заметил, как пальцы перешли на золотистые волосы. А Сандвику действительно нравилось. Все эти жесты были плавными и приятными, успокаивающими. Он закрыл глаза, ни о чём не думая. Просто наслаждаясь этой минутой. -Ты читал сценарий новой сцены? – всё ещё приглаживая непослушные волосы. -М? -Сценарий. -А… сценарий… – Cдвинутые брови, – нет, вроде. А что там? -Сцена у Исака в квартире. -С тобой? -Ага. -И что мы там делаем? -Целуемся. Сандвик привстал на локтях, упёршись взглядом в глаза напротив. -И… всё? -Нет, там есть пара реплик… про Соню… и Вселенные, кажется. Голова упала опять на подушку. -Слишком много поцелуев, – жалобно проскулил, накрывая лицо ладонями. -Думаешь? -Да. В смысле нет, то есть… -Ты волнуешься, потому что до этого не целовался с парнями? Спустя несколько секунд бережливого молчания последовало тихое «да». -Ну, я однажды целовался кое с кем в бассейне. -Правда? И кто же это? Парень или девушка? -Один придурок. -У-у-у, ты, наверное, ужасно волновался целоваться с таким красавчиком. -Возможно, – с тихой улыбкой. Повисло недолгое молчание. Каждый думал о чём-то своём. Прошло секунд десять, хотя, казалось, десяток минут. -Мы можем потренироваться. Удивлённый взгляд, – В смысле? -В прямом. Ты же дохрена нервничаешь перед такими сценами. Будет проще, если ты поймёшь, что в этом нет ничего такого. Пауза. -И… эм… как мы будем «тренироваться»? Холм пододвигается ближе, даже слишком близко. Смотрит на подростка, слегка улыбаясь. -Закрой глаза. Он повинуется. Медленно опускает ресницы, слыша каждый удар сердца. И Холм целует. Не как целуются парочки, и не как смущённые подростки, вкушающие первый поцелуй. Просто прикосновение. Лёгкое, мягкое. Будто шутливо пробует на вкус. Второе. Более долгое, но по-прежнему невинное. Проводит пальцами по подбородку, слегка надавливая. Сандвик понимает намёк и приоткрывает рот. Хенрик легко проводит кончиком языка по нижней губе, вызывая мурашки у обоих. Но не осмеливается заходить дальше, нежно касаясь своими губ мальчика. Он рисует узоры пальцами сначала на скулах, плавно перемещаясь к шее. И это сводит с ума. Тарьей начинает осторожно отвечать и… Холм отстраняется. Расширенные зрачки смотрят в такие же напротив, бегая по эскизу лица. -Блять… - еле слышно. – Что это было? -Тренировка. Молчание. -Тренировка?.. И всё? -Да. Не больше. И Сандвик тянется за новым поцелуем. Кончики носов соприкасаются, обводят друг друга, почти что дразнят. Хенрик просто лежит, повинуясь губам подростка. Сейчас не он управляет происходящим, и ему это нравится. Парень осмеливается положить руку на шею и, отстраняясь, невесомо прикусывает нижнюю губу актёра. -Вау. -Ученик превзошёл учителя? -…Вряд ли. Хенрик запускает руку в кудрявые волосы, немного поворачивает голову мальчика, сминая локоны. Повторно проходится языком по раскрытым губам. Дразнит, усмехается. Улыбается в поцелуй, услышав прерывистый вздох. Ослабляет хватку на затылке, одним движением разворачивая ошалевшего напарника. -Спокойной ночи, – обнимая. -Ты идиот или притворяешься? -Спи, принцесса. -Точно идиот, – тихо сминаясь в объятиях.