Mein Herz brennt

      Выбрать платье — закрытое, с длинными рукавами, простое, но открывающее стройные ноги, — сделать макияж и прическу. К платью высокие сапоги. Приготовления к вечеринке напомнили Арлин о жизни в Монако, и она воспряла духом, впервые за свое пребывание в Норвегии почувствовав себя в своей тарелке. Захватив пальто, Арлин спустилась на террасу, чтобы дождаться Бьерна, — еще уедет без нее, с него станется. Скандинав появился следом, хмыкнул, покосившись на колени, обтянутые черными ажурными колготками, но ничего не сказал.       Клуб был небольшой и не шел ни в какое сравнение с заведениями, к которым привыкла Арлин, но музыка звучала популярная, а антураж радовал глаз — не вычурно, но и не броско. Очевидно, владелец клуба обладал недурным вкусом.       — Уббе! — Бьерн разглядел в полумраке своего младшего брата и старшего сына Аслауг — мачехи. Встретившись, братья крепко обнялись и обменялись фразами на родном языке — Арлин, конечно же, ничего не поняла.       — Арлин! Как поживает моя невестка? — Уббе заключил в объятия жену брата, и итальянка ответила тем же. С этим Лодброком она нашла общий язык сразу же, когда Бьерн представил их друг другу на предсвадебном ужине. В отличие от старшего брата он обладал легким нравом и был куда более приветлив. Уббе был похож на брата внешне — в них хорошо прослеживались черты отца, но так констатировал теплым взглядом и веселой улыбкой со своим жестким братом. — Бьерн не дает тебе скучать?       — Скучать нам точно некогда. — Арлин усмехнулась, вспомнив о горнолыжном курорте, о котором муженек любезно запамятовал ей рассказать.       Лодброки выбрали столик с двумя диванчиками, находившийся в отдалении от ресторанной зоны, перед танцполом, но их заметили, и поздороваться да обменяться рукопожатиями посетители клуба подходили один за другим. Бьерн не торопился вовлекать жену в беседу, говорил на норвежском, но представлял ее — звучало имя Арлин. Итальянка делала то, что в их маленьком брачном спектакле у нее выходило лучше всего: сидеть рядом с Бьерном и приветливо улыбаться его друзьям. Но вскоре незнакомая речь и полное ее непонимание стали раздражать. Первую клубничную маргариту — коктейль на удивление достойный для настолько неизвестного заведения — Арлин выпила почти залпом, но едва поставила пустой бокал на стол, получила тяжелый взгляд того из скандинавов, что был ее мужем, — ко второму бокалу, принесенному официанткой сразу же, она потянулась, демонстративно вздернув подбородок.       — Твоя жена скучает, Бьерн. — Немецкая речь оказалась сюрпризом. Арлин едва удержалась от того, чтобы поднять глаза на Уббе, быстро сообразив: братья не знают, что она понимает их.       — У нас сделка, я не нанимался ее развлекать. — Немецкий Бьерна, глубокий и бархатистый, приятно ласкал слух; этот язык удивительно подходил ему. Арлин невольно вслушалась, но тут же одернула себя. Выходит, Уббе знал правду про их брак. Он единственный или другие братья тоже в курсе?       — Чудесный вечер. — Итальянский прозвучал певуче и мелодично, привлекая внимание братьев, — оба взглянули на Арлин. Она допила свою маргариту, отправила в рот аппетитную клубнику, красиво улыбнулась и перешла на английский. — Уббе, твой брат не любит танцевать, что за несправедливость? — Арлин понятия не имела, права она или ошибается, но не имела никакого желания проверять это. — Но ты не откажешь мне?       — Как я могу… — Уббе ответил широкой улыбкой, протянул невестке руку и повел ее на танцпол. Они остались с краю, в зоне видимости своего столика, не пробираясь в центр бесновавшейся толпы. И сразу же Мегги подсела на место, которое только что занимала Арлин. Уббе обернулся, и итальянка вслед за ним — Мегги сидела слишком близком к Бьерну и что-то говорила ему, буквально повиснув на плече скандинава.       — Она тебе до сих пор не безразлична? — поняла Арлин — взгляд младшего Лодброка был слишком красноречив.       — Она была бы рада, окажись пять лет назад с ней другой брат, — сухо процедил Уббе.       — У вас чудесный сын.       — К которому она не подпустила бы меня, если бы не Бьерн.       — Вот что, — Арлин поймала руку своего спутника, — пойдем. Покажем этим двоим, как надо веселиться. — Она не улыбалась, и Уббе не улыбнулся тоже, но игру, которую затеяла Арлин, понял и принял. Его ладони скользнули на ее талию; медленная мелодия сменилась быстрым ритмом, но им это не помешало, наоборот, оказалось только на руку. Они оба любили танцевать и отменно умели это делать. Движения были синхронными и симметричными, как у двух партнеров, уже много лет вальсирующих в паре. Соприкасались руки, бедра; танец становился все раскованнее, па — более дерзкими, а треки сменяли друг друга. Прижавшись к Уббе спиной, Арлин невольно взглянула в сторону их столика — Бьерн смотрел прямо на нее, и его взор не предвещал ничего хорошего. Итальянка улыбнулась скорее самой себе, чем ему, смело, по-хулигански, развернулась к партнеру и прижалась к нему теснее.       — Идем, — Уббе увлек Арлин с танцпола, когда у обоих сбилось дыхание, но направился мимо столика, к ее удивлению, дальше в коридор. — Проходи. — Лоброк привел Арлин в кабинет — не сложно было догадаться — владельца клуба. Мебели в нем было лаконично мало: широкий стол из тяжелого дерева, два кожаных кресла по обе стороны от него да бар с напитками. Выбор был скуднее, чем в баре клуба, но лейблы на этикетках говорили о дороговизне.       — Мне попсовый, — поспешила предупредить Арлин, расположившаяся в кресле, заметив в руках Уббе бутылку с янтарной жидкостью и черно-белой этикеткой. — Значит, ты знаешь о нашей сделке. Кто еще?       — Ты знаешь немецкий, — констатировал Уббе, обернувшись к Арлин и на мгновение отвлекшись от разливания напитков. — Никто. Бьерн рассказал об этом только мне. Ну и кашу вы заварили, ребята. Пока что у вас не очень получается изображать счастливых молодоженов.       — Извини, но твой брат невыносим. Он даже не мог сказать, что рядом горнолыжный курорт, хотя сам каждый день уезжал. — Арлин приняла от Уббе стопку виски, разбавленного колой, а тот внезапно рассмеялся. «Что, клуб тоже его?» — Твои родители пригласили нас на ужин в воскресенье. Не представляю, как он пройдет…       — Не будьте идеальными, будьте собой.       — Ха! — Настал черед Арлин коротко рассмеяться. — Мне срочно нужен мой блокнот, нужно записать эту фразу! — Дверь кабинета резко распахнулась, и все веселье испарилось с появлением старшего Лодброка. Он что-то бросил Уббе на норвежском, резавшее слух, брат ответил, но Бьерн повысил голос, и Уббе поспешил выйти из кабинета.       — Какого черта ты устраиваешь? — Викинг-скала угрожающе навис над миниатюрной итальянкой, и она вся внутренне съежилась. Он впился пальцами в боковинки кресла, а в саму Арлин — яростным взглядом.       — Я? Я просто… — начала Арлин, но поняла, что говорит на итальянском, и тут же исправилась. — Я делала то, что обычно делают люди в подобных заведениях — развлекалась, — она ответила с напускным спокойствием и передернула плечами.       — Развлекалась? Отличные развлечения. Теперь понимаю, почему твой князь отказался на тебе жениться.       — И почему же? — взвилась Арлин — скандинав попал по больному.       — Никому не нужна жена с замашками шлюхи. — Он не повысил голоса, но сказал — будто ударил. Ярость взорвалась и переполнила Арлин изнутри. Лодброк загнал ее в ловушку, а теперь унижал! Его вторжение в личное пространство выбило из колеи, а холодный взгляд давил на нервы.       — Не смей меня оскорблять! — Маленькая ладошка, ведомая гневом, взметнулась вверх, и аккуратные ноготки полоснули Бьерна по щеке. Он будто и не заметил. Схватил Арлин за руку и выдернул из кресла, как тряпичную куклу. — Пусти! Больно же! У тебя нет никакого права со мной так обращаться, мужлан неотесанный!       — Веди себя нормально!       — Это как? Запереться дома и не выходить?       — Хорошая идея, женушка. — Арлин трясло от гнева и ярости, а Бьерн оставался спокоен, как удав.       — Отпусти!       — А то что? — Бьерн перехватил итальянскую фурию за талию, и его широкая ладонь скользнула ниже, сжав упругие ягодицы сквозь тонкую ткань платья. Арлин забилась в его руках, пытаясь вырваться из стальной ловушки и извергая проклятия на родном языке. Бьерн не слушал — схватив Арлин за руку, грубо потащил ее к запасному выходу, а оттуда — к машине, и только на стоянке отпустил. Замерзшая без верхней одежды, потерявшая ощущение реальности, обескураженная, она метнулась в салон и вжалась в сиденье, обняв себя руками.       — Возьми куртку, — велел — нет, приказал — Бьерн, заводя мотор, но Арлин только огрызнулась, не утруждая себя говорить на английском. Всю дорогу она смотрела в окно и отказалась выходить из машины, когда Бьерн подъехал к дому.       — Выходи. — Новый приказ. Как будто она его подчиненная!       — Я разрываю сделку! Ты ведешь себя, как пещерный человек! Кто так обращается с девушками? Ищи себе другую жену! — Ответом ее эмоциональной тираде был только смешок. Бьерн поставил машину в гараж и ушел. Арлин осталась одна в темноте и холоде.

***

      Уббе приехал в домик Лодброков вскоре после брата. Когда хлопнула входная дверь, Бьерн решил, что это Арлин, его итальянская головная боль, но братец появился на пороге с бутылкой бурбона в руке — значит, женушка гараж не покидала. Что ж, пускай посидит, если ей нравится играть в детский сад.       — Она жива? Или ты уже вдовец? — Усмехнулся Уббе, заметив царапину на щеке брата. — А я смотрю, ей палец в рот не клади. — Старший сын Аслауг рассмеялся, проходя на кухню. Достав два тумблера, наполнил их алкоголем и протянул один брату.       — Хватит, Уббе. — Бьерн смерил его хмурым взглядом, мол, говори да не заговаривайся.       — Итальянка, что ты хочешь. Она не Мэрит, которая кроме «да» и «нет» слова сказать не могла. — Уббе снова усмехнулся, понимая, что попал в яблочко, и Бьерн даже не пытался спорить. Брат был прав. Такие взбалмошные особы, как Арлин Пеллегрино, его никогда не привлекали. С ними как на вулкане, а он ценил спокойствие. Вот только система, похоже, начала давать сбой…       — Что за представление вы устроили в клубе? Вначале эти танцы, потом и вовсе исчезли.       — Тебя же никогда не волновало, что подумают люди.       — Только не тогда, когда на кону завод. Скарсгард здесь. Вчера на ярмарке прицепился к Арлин, — раздражение в голосе превысило допустимую норму, и Бьерн поспешил опустошить свой бокал.       — Не повезло, должно быть, бедняге.       — Уббе! — Брат снова дразнил его вспыльчивый характер. — Он отделался легким испугом. Хотелось бы думать, что он уже на пути в Англию, но очень сомневаюсь в этом… Мегги и Петтер тоже были на ярмарке. Ты виделся с сыном?       — Да, сегодня были на катке.       — А Мегги? — Уббе отрицательно качнул головой. Мегги не замечала никого, кроме Бьерна.       — Я представляю, что ты думаешь об Арлин, Бьерн, но она только сыграет тебе на руку. Она нравится отцу. Думаешь, он ничего не знает про нее? Знает.       — К чему ты ведешь, Уббе?       — Вы составите отличный тандем. Когда договоритесь. — Бьерн понимал, что брат абсолютно прав. Вот только… Договориться с этой итальянкой? Он снова коснулся царапины на щеке и вспомнил, как злючка билась в его руках. Он ничего не понимал из ее гневной чужеродной речи, но догадывался — интонации были более чем красноречивы. А эти глаза, горящие огнем ярости… Наверное, не стоило быть таким грубым с ней в клубе, но своими горячими танцами Арлин произвела эффект разорвавшейся бомбы. Он хотел усмирить ее дерзкий нрав, поставить ее на место, запугать… Вжать в кресло, сорвать эту тряпочку — короткое платье — и положить конец ее итальянской брани.