Mein Herz brennt

      Ресторан отеля, как и он сам, Арлин очень понравился — лаконично, но уютно. А любимый чай пришелся весьма кстати после того, как она долго каталась на коньках вместе с Петтером. Бьерн куда-то ушел сразу, едва они приехали, — Арлин не знала о его делах, да и не хотела знать, а Уббе звал с собой и обещал научить кататься на сноуборде, но итальянке больше по душе пришелся каток. Теперь же, передав мальчугана — разговорчивого, очаровательного и очень похожего на Лодброков — в руки его отца и попрощавшись с Уббе, который возвращался в Осло, Пеллегрино засела в ресторане с ноутбуком, прихваченным с собой, — wi-fi отеля работал нормально в отличие от ее модема. Арлин с удивлением отметила, что в ее мыслях нет места Роберту; она сосредоточилась на делах, и это помогало не думать о бывшем. Она думала о работе — в Осло обязательно нужно будет найти что-то. В Монако Арлин была ресторатором, в Осло наверняка не сложно будет заняться тем же — после ее звездных проектов на Лазурном берегу; единственной проблемой мог стать языковой барьер, но это не пугало: в конце концов, она говорила на четырех языках. Главное — начать зарабатывать деньги как можно быстрее, потому что ее конюшня постоянно требовала расходов. Отец не понимал увлечения и требовал продать лошадей, но Арлин ни за что на свете не рассталась бы со своими подопечными. На свете было не много вещей, которые она искренне любила, и лошади возглавляли список.       — Ma Belle, какая встреча! — Джеймс Скарсгард бесцеремонно отодвинул стул и присел за столик Арлин.       — Не помню, чтобы приглашала вас, — неприветливо откликнулась итальянка, не удостоив его и взглядом. — Мой муж, кажется, велел вам убираться из города.       — Думаешь, я испугаюсь твоего сопляка? И таких давил — как тараканов.       — Вот уж не знаю, — холодно усмехнулась итальянка, покосившись на Скарсгарда поверх крышки лептопа. — Это ведь ты трусливо сбежал, когда мой муж тебя едва пальцем коснулся.       — Он об этом пожалеет, и ты тоже, милая. — Скарсгард толкнул и захлопнул крышку ноутбука, чем лишил Арлин остатков терпения.       — Иди ты в жопу! — бросила Пеллегрино, привлекая внимание посетителей за соседними столиками, но ее это не заботило. Скарсгард сверлил ее глазами, похабно улыбаясь, и ей хотелось только одного — вцепиться ногтями в это мерзкое лицо.       — Осторожней, дорогая, — англичанин наклонился к ней через стол, — а то однажды я войду. В твою. И Лодброк тебя не спасет. — Отвратительный тип будто пригвоздил Арлин к стулу своим взглядом и обманчиво сладкими интонациями, поднялся с места и ушел прочь. В его голосе, лишенном экспрессии, — абсолютно ровном и спокойном — звенела поражающая и пугающая жесткостью угроза. Ему удалось напугать Арлин: ее трясло от страха и ненависти. Хотелось оказаться дома, под душем, и смыть с себя тошнотворный взгляд этого гадкого человека.       Арлин открыла ноутбук, но продолжить разбирать почту не могла, сосредоточиться ни на чем не удавалось. Вскоре она заметила, как Бьерн заходит в ресторан. Метрдотель остановил его и вовлек в разговор. Арлин не стала дожидаться, пока ее увидят, — подхватив ноутбук, направилась к мужу. Тот поприветствовал ее сдержанным прикосновением холодных от мороза губ к щеке — только потому, что они были на людях, — но Арлин все равно стало немного спокойнее.       — Что от тебя хотел Скарсгард? — поинтересовался Лодброк, приобняв ее за талию и ведя через стоянку к своему автомобилю.       — Ничего особенного. Огорчился, что я не приняла его приглашение в субботу, — Арлин старалась говорить легко и непринужденно, но это давалось ей с трудом. — Мы едем домой? — спросила она как бы невзначай, садясь в машину. Бьерн утвердительно кивнул, и Арлин почувствовала облегчение. Ей захотелось поскорее оказаться в уютном доме Лодброков, где Скарсгард не смог бы до нее дотянуться. До них обоих. — Кто он такой?       — Бизнесмен из Швеции. О нем мало что известно. Занимается цветными металлами. Семь лет назад его обвиняли в пособничестве нелегальной торговле оружием, но не смогли найти веские доказательства. — Бьерн удивил Арлин — не только тем, что не проигнорировал вопрос, но и довольно подробным ответом. Он завел мотор, но уезжать не торопился. — Скарсгард назвал отцу хорошую цену за наш оружейный завод, и тот согласился. Продажа поможет ему с проблемами на другом предприятии.       — Но ты мешаешь сделке, — вспомнила Арлин первый разговор с англичанином. — Почему?       — Я уверен, что те обвинения были обоснованными. Он скользкий тип. — С этим сложно было не согласиться. — Я не хочу, чтобы Флошер, мой город, стал плацдармом для его темных делишек. — Бьерн замолчал и повернулся к Арлин, внимательно вглядываясь в ее лицо. — А теперь скажи мне правду. Этому типу удалось напугать тебя, хоть ты и пыталась скрыть. Что он сказал?       — Он угрожал нам. — Арлин вдруг посетило странное ощущение — что Бьерн почувствует ложь. Он каким-то непостижимым образом вынуждал ее говорить все, как есть. — Пообещал, что ты будешь валяться у его ног, — Арлин закончила фразу пренебрежительной усмешкой, но она не смогла разбавить растущее напряжение.       — А ты? Чем он угрожал тебе? — Об этом итальянка говорить не хотела, но от взгляда Бьерна некуда было деться.       — Мне он угрожал, как мужчина — женщине. — Ее покоробило от воспоминания о диалоге с англичанином и от внезапно проснувшегося косноязычия, но Бьерн все правильно понял. Пророкотал что-то на норвежском и выскочил из машины. Арлин в то же мгновение кинулась следом и преградила скандинаву путь, жалея, что все рассказала ему.       — Уйди с дороги! — прорычал разгневанный викинг, отодвинув ее со своего пути, но итальянка не сдавалась, снова догнала и повисла на его плече, вцепившись двумя руками.       — Послушай меня! Он того и добивается! Он намеренно выводит тебя из себя! — Проще было остановить мчавшийся поезд, чем разъяренного Бьерна Лодброка.       Он стряхнул с себя Арлин, с легкостью, почти не прилагая усилий, а она пошатнулась, потеряла равновесие и упала в снег. Поднимаясь, Арлин видела, как Бьерн ворвался в отель, и опрометью кинулась за ним. На ее глазах (и еще пары десятков постояльцев) Лодброк скинул Скарсгарда со стула, задев официанта, — бедняге не посчастливилось оказаться рядом, и содержимое его подноса разлетелось вокруг — швырнул на пол и обрушил град ударов тяжелых кулаков. Скарсгарду удалось спихнуть с себя скандинава и ответить парой выпадов, но потом тот снова одержал верх. Двое соперников сцепились не на жизнь, а на смерть, и их не спешили разнимать, несмотря на призывы Арлин: вмешиваться и попасть под горячую руку не хотел никто. Итальянка в ужасе прижала ладони к лицу, не понимая, как остановить драку, — Лодброк был близок к тому, чтобы убить англичанина.       Внезапно в зале стало слишком тихо: смолкли разговоры, живой оркестр перестал играть, раздавались только звуки драки да цокот каблуков. Арлин обернулась на размеренный стук шагов, как и все остальные, на мгновение забыв о потасовке. В сопровождении двух широкоплечих охранников — ну точно, два шкафа — в зал ресторана вошла светловолосая женщина. Она приближалась к эпицентру событий, источая такую уверенность и властность, что Арлин показалось: присутствующие сейчас падут ниц перед незнакомкой. Она сама была близка к этому. Женщина кивнула своим охранникам, и те общими усилиями оттащили Бьерна от ненавистного противника и подняли его на ноги. Скарсгарду удалось разбить ему губу и рассечь бровь. Англичанину повезло куда меньше: он держался рукой за нос, и все лицо было в крови.       — Ты за это ответишь! Я обращусь в полицию, — взвился Скарсгард, с трудом встав на ноги, и Бьерн снова рванулся вперед, но охрана незнакомки удержала его, хоть им пришлось приложить усилия. — Я подключу все свои связи, чтобы засудить тебя! Ты меня едва не убил!       — Я все еще могу это исправить, — криво усмехнулся Бьерн, снова дернувшись из рук «шкафов», но тут Арлин обрела голос:       — Если ты пойдешь в полицию, то крупно пожалеешь об этом. — Она приблизилась к англичанину на несколько шагов. — Видишь ли, пресса любит меня. Я натравлю их на тебя, как собак… — Скарсгард хотел ответить Арлин, но передумал, взглянув на ее мужа, и потребовал увести его к врачу. Работники ресторана пришли на помощь неохотно, но просьбу все же выполнили, а охранники, наконец, отпустили Бьерна.       — Ну зачем ты? — Арлин остановилась перед Бьерном, вглядываясь в кровь на его лице. — Не надо было…       — Не надо было? — прогремел Лодброк так, что ей стало не по себе. — Никто не смеет оскорблять мою жену!       — Ему хорошо досталось. Но тебе тоже нужно показаться врачу. — Муж и жена находились под пристальным вниманием собравшейся толпы, и Арлин посетила своевременная мысль: она должна сделать что-то, как-то проявить свой статус. Не придумав ничего лучше, итальянка обхватила пальцами широкие ладони Бьерна, и тот в ответ сжал ее руки.       — Он к тебе не приблизится. А если посмеет — это будет его последним поступком. Не нужно бояться его.       — Я и не боюсь, — отозвалась Арлин и вдруг поняла, что не лжет.       — Бьерн, объясни мне, что здесь происходит? — Величественная леди подошла к супругам, и Арлин вдруг поняла, кто она. Женщина, равная Райнеру Лодброку и превзошедшая его в бизнесе. Первая в семье, кто не смирился с ролью домохозяйки, — такая, как она, ни за что бы не смирилась. Мать Бьерна Лодброка. И худший кошмар для невестки, подумалось Арлин, когда Лагерта, смерив ее изучающим взглядом, произнесла на идеальном английском: — Уже ввязался в драку с потенциальным партнером отца из-за этой иностранки. Ты не мог найти себе более подходящую жену?       «Она не знает про условия для передачи бизнеса Бьерну», — поняла Арлин. Итальянка придвинулась ближе к мужу и с чувством собственного достоинства приподняла подбородок.       — Рада наконец-то познакомиться с матерью моего отважного мужа. Как жаль, что вас не было на нашей свадьбе, Лагерта. — Ей бросили вызов. Вызов принят.