First time for everything

      Позже тем вечером, когда Алек лежал один в своей кровати, он снова вспоминал утро и Магнуса, стоящего в дверях в своем крохотном розовом белье. Это был милый мысленный образ. Очень милый, вообще-то. Он задавался вопросом, что бы произошло, если бы он решил принять предложение Бейна присоединиться к нему в душе, получив возможность пройтись руками по телу мага, покрыть его мыльной пеной, почувствовать легкое скольжение кожи о кожу…       Подвергшись порыву, Алек достал свой телефон и набрал номер Магнуса. Раздался один гудок, второй, Лайтвуд уже начинал нервничать и собирался закончить вызов, но ожидание, наконец, закончилось. — Верховный Маг Бруклина. Вызов демонов, заклинания, зелья, магические артефакты, консультации по макияжу. Что у нас сегодня? — Эм, привет, — Алек не знал, что сказать. — Это, э-э. Это Алек. — Здравствуй, Александр, — ответил Магнус голосом, сочетающим в себе мягкость и серьезность одновременно.       Сердце в груди Алека подпрыгнуло. — Все в порядке? — осторожно спрашивает Магнус, нарушая молчание в трубке. — Эм, да-да. Все хорошо, — Охотник вытер руки о пододеяльник. — Я просто думал о тебе.       Магнус издал звук, похожий на мурлыканье, и Алек услышал шелест, наверняка означающий, что маг устроился удобнее. — Думал о чем-нибудь конкретном? — интересуется Бейн, и Лайтвуд рад, что это телефонный разговор, и маг не может видеть, как румянец расползается от шеи Алека.       Слышать голос Магнуса, мягкий и глубокий, по телефону прямо над ухом как-то необычно интимно, и все же это не вызывает у Алека его привычного беспокойства, потому что на самом деле маг не находится в одной комнате с ним, не может видеть его возбуждение и закушенную от незнания, что сказать дальше, губу. Свет был выключен, и нефилим закрыл глаза, представляя, что они сейчас в квартире Магнуса и лежат рядом в одной кровати. — О тебе. Этим утром, — мысли Алека возвращаются к Магнусу, выглядящему так аппетитно в его скромном наряде, и Лайтвуд чувствует знакомую волну возбуждения. — Я был бы не против проснуться рядом с тобой снова, — медленно проговаривает мужчина.       Алек издал непристойный звук. Раньше он не думал о Магнусе, спящем с ним в одной кровати и наблюдающим после пробуждения за тем, как Лайтвуд пускает слюни в подушку. — Ты наблюдал за мной, пока я спал? — Алек поморщился. Это звучало куда более испуганно, чем он представлял. — Ты выглядел как ангел. Очень прекрасный ангел, — усмехнулся Магнус. — Наблюдать за спящими людьми довольно неприлично, — парень чувствовал жар во всем теле. — Тогда что еще ты прикажешь мне делать с горячим Сумеречным Охотником в моей кровати? — невинным голосом спросил Магнус.       Алек снова сомневается, разрываясь между возмущением и все же малым удовольствием от того, что его называли горячим и прекрасным. — Мы занимались и другими вещами в твоей кровати, — почему-то расстояние между ними дает Охотнику больше уверенности, чтобы сказать те вещи, о которых раньше он мог только думать. — А я думал, что показывал отличную сдержанность, держа свои руки при себе, — смеется маг.       Алек представил Магнуса, буквально держащего руки на себе, касаясь своего тела. Кажется, штаны Лайтвуда стали на три размера меньше. — Может быть, я не хочу, чтобы ты держал их при себе. — Неужели, — голос Магнуса, кажется, упал еще на октаву. — Что же тогда ты хочешь, чтобы я сделал? — Все, — ответил Алек прежде, чем с удивлением осознать, что это правда. Он действительно хочет сделать с Магнусом все, что только можно. Со временем. — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — спрашивает Бейн, и нефилим кивает головой, не волнуясь о том, что он не может видеть его через телефон. — Ты хочешь, чтобы я доказал, что ты мой, лишь своим ртом? Чтобы я спустился поцелуями по твоей шее и оставил на тебе метку, благодаря которой все бы знали, что ты принадлежишь мне?       Алек застонал, спускаясь ниже, чтобы уменьшить дискомфорт в штанах. Его окаменевший член упирался в молнию на брюках, и Охотник приподнялся на пятках, пытаясь сдвинуться к краю. Магнус, должно быть, знал, какой эффект его фразы оказывают на Алека, потому что он продолжал говорить своим глубоким и невероятно соблазнительным голосом. — Ты хочешь, чтобы я провел руками по твоему телу? Чтобы я скользнул ладонями по твоей груди и прессу, задирая твою футболку, и языком собрал капельки пота, а затем бы лизал твои соски, пока они не затвердеют?       Почти невольно руки Алека следовали за словами Магнуса, пробираясь под футболку, касаясь пальцами чувствительных сосков, и Лайтвуд мысленно представлял губы Магнуса на них.       Черт.       Алек не уверен, это голос Магнуса над его ухом или лишь воспоминания о том, что однажды маг провел почти полчаса, одаривая соски Александра вниманием, исследуя их губами, языком и зубами и показывая, настолько чувствительны они могут быть… Ладно, теперь определенно ясно, что это воспоминание из прошлого заставило Алека кусать губы. Он едва ли коснулся себя, но тело уже начало предательски дрожать.       Все чувства будто обострились, страсть и возбуждение острыми шипами впивались в него, напоминая, что он не одинок. Магнус рядом с ним, рисует такую яркую картину с помощью всего пары слов. Алек уже удовлетворял себя раньше, думая о Магнусе, но слушать, как маг говорит все эти вещи, знать, что не один он думает о них, и на самом деле Бейн хочет того же… это совсем другое, намного приятнее, горячее и определенно лучше. Лучше, чем когда Алек делал это в одиночестве.       И Охотник хочет еще. — Магнус… — стонет Алек, всем телом ощущая жар и возбуждение. — Я хочу…       Он обрывается на полуслове, прерывисто дыша, и не знает, как попросить большего. — Да, малыш? — голос Магнуса стал хриплым, и Алек уверен, что их разговор оказывает такое действие не только на него. — Скажи мне, где ты хочешь моих прикосновений.       Алек хочет прикоснуться к себе, так сильно этого хочет, но он решил представить, что это руки Магнуса творят все эти вещи, а не его собственные, так что он ждет. Ждет, пока Магнус скажет ему, что делать. — Ниже…       Маг застонал, и этот звук вызвал волну мурашек по спине Лайтвуда, заставляя все его тело трепетать. Он слышал усиливающийся шорох на том конце линии. — Твои штаны все еще на тебе? — спросил Магнус. — Да, — Алек отчаянно хотел избавиться от них. — Расстегни их, — указывает маг. —Представь, что мои пальцы медленно тянут замок вниз так, что ты можешь чувствовать, как разъезжается каждый зубчик.       Алек делает все точно так, как он сказал, двигаясь настолько медленно, насколько позволяло его терпение, и это приятная пытка. Он не смог удержать стона, сорвавшегося с его губ, когда последний миллиметр молнии был расстегнут. — Ладно, — на его члене уже выступила смазка, пачкая его боксеры, и Охотник все еще жаждал прикоснуться к себе, но ждал указаний Магнуса. Есть что-то волнующее в том, чтобы вот так доверять себя Бейну, разделять свое удовольствие на двоих. — Проведи пальцами по своему члену, просто ощути его линии под своей одеждой, ощути, как он напрягается от прикосновений.       Алек тихо хныкнул. Его не волновало, какие звуки он издавал сейчас. Все его тело было будто в огне, жаждало касаний Магнуса, и его член нуждался в разрядке. В каком-то смысле, это уже знакомая ситуация, Александр мастурбировал множество раз до этого, но сейчас это что-то новое и волнующее, потому что он разделяет это с Бейном.       Не так сложно представить мага здесь, рядом с ним, ощутить его низкий и жаркий голос прямо над ухом, но, в то же время, Алеку не нужно беспокоиться о том, что Магнус смотрит на него. Он может просто отдаться своим фантазиям. — Боже, Алек, ты так прекрасен, — почти восторженно говорит Магнус. — Я хочу сделать с тобой столько разных вещей. Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, если ты только попросишь, — пообещал он, и прямо сейчас Алек позволил бы ему все. — Могу я…? — дыхание Лайтвуда было рваным, желание дотронуться до себя было слишком сильным. — Да, — выдохнул Магнус. — Давай, прикоснись к себе. Возьми свой прекрасный член в руку. — Твою мать, — Алек давится всхлипом, когда его пальцы обвиваются вокруг возбужденного органа. — Начинай двигаться, — сказал мужчина, и Охотник услышал звуки на другом конце линии, которые говорили о том, что Магнус сейчас занят тем же самым, что и он. Вид мага, дрочащего под звуки стонов и хныканья Алека по телефону, достаточно яркий, чтобы вызвать замыкание в мозгу парня. — Вот так, малыш. Не торопись, — Магнус продолжал говорить, поощряя и направляя, иногда срываясь на хриплые вздохи, и эти прекрасные звуки сводили с ума нефилима. Это так горячо и возбуждающе, и Алеку до боли хочется прикасаться к Магнусу, а не к себе, но расстояние между ними кажется просто невыносимым. — Черт, Алек, я так сильно тебя хочу. Хочу ощущать тебя, такого крепкого и горячего, в своих руках. Хочу заставить тебя извиваться подо мной, пока каждая клеточка в твоем теле не будет желать разрядки. Я сведу тебя с ума от желания, и ты будешь не в силах ничего сделать, просто отдавшись удовольствию.       Да. Черт возьми, да.       Алек прикусил губу, чтобы сдержать неприлично громкий стон, вырвавшийся из горла. Нельзя, чтобы кто-то услышал его. Только Магнус. Он хочет, чтобы Магнус слышал его. Он хотел показать Бейну, какие прекрасные чувства он вызывал у него, но язык отказывался слушаться. — Магнус. Ты… Нужен…       Алек обрывает фразу, тело дергается в очередном порыве, и он обводит большим пальцем головку. Ему хочется двигать рукой быстрее и жестче, чтобы наконец излиться, но Охотник пытается сдерживаться. Он не хочет, чтобы все закончилось. Не сейчас. — Я здесь, Алек, — произнес Магнус. — Рядом с тобой. Мне так хочется поцеловать тебя сейчас, украсть выдох прямо с твоих губ и довести тебя до желанного пика.       Алек закрыл глаза, сосредотачиваясь только на голосе мага. Казалось будто его слова наполнены волшебством, и каждое из них отзывалось обжигающей и покалывающей волной по коже Лайтвуда. Может, это и правда магия. — О, я сделаю что угодно, лишь бы снова услышать эти прекрасные звуки из твоих уст.       Магнус дышал все чаще, голос его стал низким и хриплым, и это было так чертовски сексуально. Алек даже не мог мечтать о том, чтобы услышать все эти фразы от мага. — Я не могу дождаться того момента, когда смогу сделать с тобой все это, услышать, как срывается твой голос, как ты умоляешь меня подарить тебе сладкий миг облегчения, потому что тебе уже слишком много и слишком хорошо. Не нужно сдерживать себя, дорогой, ты можешь быть настолько громким, насколько ты этого хочешь.       Лайтвуд издал звук, похожий на что-то между хныканьем и всхлипом, но он был уже слишком далек от того, чтобы думать об этом. Ему казалось, что он сгорал изнутри. Охотник еще никогда не чувствовал себя так, когда удовлетворял себя. Все его тело напряглось, мышцы сокращались от дрожи. Было похоже, будто его легкие слишком малы, чтобы набрать достаточно воздуха, грудь тяжело вздымалась от каждого вдоха, а его движения становились все жестче. Алек так сильно хотел кончить, но пытался растянуть этот миг, потому что затем их связь с магом кончится.       Но сейчас он не мог остановиться. Его рука двигалась сама по себе, касаясь головки и размазывая предсемя по всей длине.       На том конце линии Алек слышал неистовое дыхание Магнуса, прерывающееся вздохами и стонами. Это было так горячо и сексуально. И Алек все еще не мог поверить в то, что великолепный Магнус Бейн кончит сейчас с мыслями о нем. Мыслями, которыми он не стеснялся делиться. — Позволь мне услышать тебя, малыш. Если я не могу прикоснуться к тебе сейчас, почувствовать твою кожу под моей, почувствовать соленый вкус твоего тела, увидеть удовольствие на твоем прекрасном лице, то дай мне хотя бы услышать тебя.       Нет. Да. Черт. — Магнус, я, ах… Почти, — Алек задыхался, и Магнус продолжал подталкивать его. — Давай, сделай это. Кончи для меня, Александр.       Это было последней каплей. Услышав свое имя на губах Магнуса, звучащее так грязно и восхитительно, он достиг пика.       Алек кончил с едва приглушенным криком, пачкая руку теплым семенем. Он услышал стон Магнуса, долгий и протяжный, и затем им осталось лишь ловить тяжелое дыхание друг друга, медленно отходя от пережитого.       Алек поморщился, вытирая липкую руку о свои боксеры. — О Ангел, — ошеломленно произнес Магнус, — ты даже не представляешь, что делаешь со мной, Александр Лайтвуд.       Алек улыбнулся, весьма довольный собой. Он только что практически кончил себе в штаны, разговаривая со своим парнем по телефону, но Охотник слишком устал и выдохся, чтобы чувствовать неловкость из-за этого. Это было просто невероятно. Странное беспокойство, которое он ощущал утром, сменилось приятной теплотой, отчего его конечности заметно отяжелели.       Он зевнул, почувствовав внезапную усталость, но тут же подумал о том, не обидится ли Магнус, на что маг лишь рассмеялся: — Я совсем измотал тебя, моя любовь? — Ага, — ответил Алек, счастливый и довольный, а затем, желая прижаться к магу прямо сейчас, пробормотал: — Скучаю по тебе. — Я всем сердцем желаю оказаться сейчас рядом с тобой, — Магнус вздохнул. — Увы, но у нас немного времени, дорогой. Мой следующий клиент придет через десять минут.       Алек знал, что мужчина занят сегодня, он сказал ему об этом за завтраком, и Лайтвуд машинально заткнул ту часть себя, которая порывалась попросить Магнуса бросить все и организовать портал прямо сюда, чтобы доставить удовольствие нефилиму. — Ты свободен завтра? — спросил он вместо этого. Иногда Алек возмущался на то, что он оказывался единственным ответственным человеком в их паре. — Ничего не могу перенести. Может, в восемь у меня? — Готовишь ты? — усмехнулся Охотник.       После их провального первого свидания они решили, что комфортнее всего будет ужинать в квартире Магнуса, оставшись лишь вдвоем. Это помогало Алеку расслабиться и насладиться времяпрепровождением.       Ему потребовалось меньше пяти минут, чтобы выяснить, что представление Магнуса о готовке заключалось в магической транспортировке еды прямо с кухни какого-нибудь ресторана или с чьего-то столика. Маг утверждал, что он платит за это позже, но Алек сомневался на этот счет. — Итальянская кухня? — произнес Магнус. — Отлично, — согласился нефилим. Обычно Бейн выбирал маленькую пиццерию за углом, и за их оссобуко* можно было умереть.       Он услышал звук дверного звонка Магнуса вдалеке. — Должно быть, мои десять минут оказались всего лишь четырьмя, — проворчал маг.       Алек ненавидел, когда клиенты приходили раньше времени, и сочувствовал ему. Прямо сейчас его страшно раздражал каждый, кто посягал на их с Магнусом время. — Разрешаю тебе наколдовать им бородавки на заду, — Охотник услышал смех в ответ. — Увидимся завтра, дорогой, — сказал Магнус, а затем связь оборвалась.       Следующие пять минут Алек тупо смотрел на своей телефон, не в состоянии стереть улыбку с лица. Он не мог дождаться завтрашнего дня.