ПОСЛЕВКУСИЕ ЛЮБВИ

      Эта неделя вымотала их обеих. В преддверии неизбежного расставания, Саманта нервничала больше обычного, напрягая и себя и Антию резкими перепадами настроения. Вечерами она не выпускала Антию из своих объятий, а каждая следующая ночь была не похожа на предыдущую. То она заставляла Антию просто плавиться от нежнейших и трепетных прикосновений, то буквально задыхаться от страсти. В одну ночь — губы и пальцы играли на ее теле сладчайшую мелодию флейты, тягучую как мед, в другую — взрывали целый калейдоскоп эмоций, доводили до адской агонии страсти. Даже во сне Сэм не разрывала объятий, бормоча еле слышные просьбы — не покидать ее. Эти тихие мольбы доводили Антию до слез и, тихонько всхлипывая, уткнувшись носом в подушку, она с горечью думала, что та так и поверила в них до конца и все также боится.       В день отъезда Саманта сидела, ссутулив свои, обычно гордо расправленные, плечи и ковыряла ногтем царапинку на столе. — Прости, цветочек. Наверное, будет лучше, если я не поеду в аэропорт… Я не могу, прости… Сама не ожидала, что может быть так больно, так, что вздохнуть не могу… Кажется, что рассыплюсь прямо сейчас… Антия притянула к себе расстроенную девушку и обняла так, что могла ощутить, как дрожит такое сильное тело, как судорожно вздымается грудь, как губы пытаются найти успокоение, но, блуждая по коже, никак не могут на чем-то остановиться. Как вздрагивающие руки пытаются притиснуть ближе, крепче…       Крепко поцеловав Саманту, так, что это было скорее похоже укус, чем на поцелуй, она с трудом оторвала ее от себя и тряхнула за плечи. — Милая моя, хорошая, послушай… Мне тоже больно расставаться. И я тоже не хочу быть без тебя. Представь, как мне будет в чужой стране? Но если тебе легче попрощаться сейчас, давай сделаем это. Я понимаю, ты не любитель выставлять «на показ» свои чувства, тогда пусть они останутся здесь, в доме, где нас будет ждать новая встреча, где все пропитано нашими чувствами, нами… Просто дождись… Она снова обняла девушку, целуя уже глубоко и нежно, ласково смахивая одинокую крошечную слезинку.       Уже сидя в самолете, Антия нервно теребила в руках телефон. Ее подруга и коллега Нина Фокс с ухмылкой вскидывала на нее свой взгляд. Наконец, не выдержав, спросила: — Антия, в чем дело? Ты всю дорогу дергаешься: случилось что или просто лететь боишься? Кстати, почему тебя никто не провожал? Где твоя необыкновенная подруга, вы что — поссорились? — Боже, Нина! Ты выстреливаешь вопросы со скоростью пулемета! Лететь я не боюсь, а с Сэм — все так сложно… — Ничего, у нас долгая дорога… Кстати, телефон можешь спрятать, в полете пользоваться им запрещено. — Да знаю я, еще есть немного времени до взлета… — Антия грустно смотрела на бесполезную вещь, словно он, как по мановению волшебной палочки, наконец, пришлет долгожданное сообщение. Но телефон безмолвствовал. — Давай попробуй, Антия. Расскажи, что происходит - будет легче. — Я не знаю, Нина, правда. Я как будто заразилась ее боязнью или неверием… Она всегда такая закрытая и колючая, прям неприступная крепость. Вроде сильный человек и до безобразия справедливый, всегда готова помочь другим, а внутри целый спектр комплексов. Когда мы вместе и нет никакой ощутимой угрозы, она начинает открываться, или ночью… Иногда я прям физически ощущаю, как через кончики ее пальцев струится такое невероятное живительное тепло. Она умеет заполнить меня бесконечной нежностью, что кажется, в жилах струится не кровь, а эта ее нежность. И становится невозможно прекрасно, и все тело объято огнем, как под самым горячим солнцем. И тогда кажется, что внутри ее тела или души, я не знаю, тщательно скрываются самые прекрасные вещи на свете: и бесконечная синь неба, и свежая зелень травы, с разбросанными на ней алмазными капельками росы, и щедрость теплого летнего ливня, да много чего… Потом что-то щелкает у нее внутри, и она смотрит с недоверием и будто скукоживается. Словно волшебная шкатулка: щелк — и закрылась. И тогда приходит зима. Ее нет рядом — и я замерзаю… — Антия прикоснулась к руке Нины. — Видишь… Руки были ледяными, несмотря на 30-ти градусную жару за бортом и довольно комфортную температуру внутри салона. — Антия, подруга моя дорогая! Если бы ты знала, как я тебе завидую. Ты любишь — таких искренних и чистых чувств я не встречала никогда в жизни. Если эта твоя Сэм умудрится сломать все это, я убью ее собственными руками. — С ласковой улыбкой, ворчливо пригрозила Нина.       Тем временем в небольшом, но уютном кабинете спортклуба, на полках и стенах которого расположились многочисленные спортивные награды, сидели трое. Показавшийся Антии огромным - веселый чернокожий тренер, второй - директор клуба, третьей была Саманта. Они дружили, совмещая общее дело, уже порядка десяти лет и секретов друг от друга не имели. — Ну, чего ты раскисла, Сэми? — спрашивал, сверкая белозубой улыбкой, Грег. — Ну, подумаешь, улетела на пару месяцев, так не до конца же жизни! Тем более не развлекаться, а работать. Есть средства связи — пользуйся, общайся. Если наш добрый директор смилостивится — получишь через месяцок недельку отпуска, правда, дорогой? — облокотившись на директорское плечо, вопрошал Грег. — Действительно, Сэм, не конец ведь света! Если будешь хорошей девочкой, получишь отпуск, не смотря на сезон! Чего дергаться, сама ведь говорила, что на нее можно положиться во всем. Неужели те долбанные события двухлетней давности все еще мучают тебя? — поддержал партнера Тейлор. — Не знаю, парни. И те события нельзя даже поставить в один ряд с тем, что происходит сейчас. Честно, я даже представить не могла, что можно испытывать такое. Тогда я была моложе и наивней. Я польстилась на красивую упаковку избалованной, ищущей горячих впечатлений дамочки и наивно полагала, что буду единственной и неповторимой. — Тем более. Давай выпей и расслабься. Этот добрый старый виски не решит твоих проблем, но поможет забыть о боли, — по-доброму улыбнулся Грег. — Нет, дружище, никакой виски не поможет. Я не боюсь боли. Просто, если она не вернется ко мне, боюсь просто бессонными ночами я не обойдусь. Она такая удивительная. Знаете, парни, это похоже на то, как если бы на титановый стержень намотали толстым слоем самую пушистую, самую сладкую, самую душистую вату. Цветочек — такая хрупкая, нежная, очень умная и бесконечно красивая, но вот именно с таким стержнем внутри. И если она чего решит, то уже не сворачивает с дороги. Такое чувство, что без ее прикосновений болит кожа, как будто у меня обморожение. — Так в чем тогда дело? Как думаешь, Тэй, только мне кажется, что наша подруга, наконец-то, окончательно и бесповоротно влюблена? — уже во всю улыбался Грег. — Да ничего вы не понимаете, олухи! Я в сравнении с ней, похожа на тощую амбарную мышь в дырявом сарае. Вдруг она найдет в этой Италии кого-то более достойного, более интересного, чем я, которая только и умеет, что тягать железо? Я пыталась дать ей понять, что не буду посягать на ее свободу выбора, но она… — А твой цветочек промыла тебе мозги, так? Почему цветочек, кстати? — веселился уже и Тейлор. — Ее имя переводится как «цветок». И да, она промыла мне мозги. Как ты догадался? — Так ведь я помню про титановый стержень и тебе советую не забывать. Если эта девушка отдала тебе свое сердце, не мути воду на пустом месте. Будь рядом, заботься о ней, люби так, чтобы завидовали ангелы на небе. Дай ей понять, что она не ошиблась в своем выборе! А ты сидишь и мотаешь сопли на кулак и, до кучи, заставляешь своих друзей переживать, хотя, как мне кажется, пока все просто изумительно, за исключением этой кратковременной разлуки, — говорил уже без улыбки Грег. — Давай топай домой, а позже напиши ей самое трогательное письмо, и постарайся вложить в него такие слова, чтобы она заснула со счастливой улыбкой. — Полностью поддерживаю, — согласился с другом Тейлор. — Давай топай уже! И просто верь ей и в вас тоже — верь! — Вот, что я без вас бы делала? Спасибо, парни. — Сэм крепко, по очереди, обняла друзей. Улыбка снова вернулась на ее лицо. Поздним вечером, в комфортном номере гостиницы чужой страны, уставшая и печальная Антия, наконец получила такое долгожданное письмо: «Дорогая моя девочка, мой солнечный цветок! Прости мне мою трусость, мои сомнения! Я готова ждать, сходить с ума, усмирять свое тело и разум, готова на все ради тебя! Какая бесконечная пытка — придя домой не видеть тебя, не слышать мой самый любимый голос, не чувствовать на себе твои нежные руки, не пить самые сладкие поцелуи. Спи сладко, мой ангел и проснись с улыбкой! Все мои мысли с тобой и о тебе. Твоя Сэм».