ПОСЛЕВКУСИЕ ЛЮБВИ

      Это письмо стало отправной точкой. Не сказать, что густая и тяжелая, сосущая силы тоска ушла, но зато появилась возможность хотя бы спокойно работать и общаться без сковывающего напряжения.       Смс-ки в течение дня и долгие, ослабляющие бездонную печаль, разговоры на ночь. Так пролетело полтора месяца, когда Сэм сообщила, что возможно, к завершению командировки Антии, сможет на неделю прилететь к ней. Восторгу Антии не было предела и она обещала сразу сообщить, когда и как это лучше будет сделать.       Наконец тот день настал, и взволнованная Антия, в легком желтом сарафане, похожая на диковинный цветок, встречала в аэропорту Мальпенса свою девушку. Не обращая ни на кого внимания, она бросилась в объятия Саманты, рассыпая по ее лицу бесконечные поцелуи. — Ты приехала, Сэми, милая, я так соскучилась… — Прилетела вообще-то, здравствуй, цветочек. Я тоже скучала и рада тебя видеть, — кружа счастливую Антию, отвечала довольная Сэм. — Я не бронировала отель, как ты и сказала, так что я полностью под твоим командованием. Давай только заберем мои вещи, — отпуская из объятий подругу, почти мурлыкала Саманта. — Да, давай. Отель не нужен, я заранее предупредила в своем о твоем приезде. Но если ты захочешь, можно устроить тебя в кампусе при университете. У них есть специальные гостевые комнаты. Выбирай… — Издеваешься? Я не видела тебя почти два месяца! Какой, к чертям, кампус! Может, это не совсем удобно для тебя… Тогда я остановлюсь где скажешь. — О нет, Сэм, только не снова! Мы едем в мой отель, я не выдержу больше твоих неуместных сомнений. Мне, правда, придется днем отлучаться в лабораторию, вся основная работа уже закончена, осталось подчистить кое-что по мелочам. Но я обещаю, это не будет занимать много времени. Мы сможем заниматься всем, чем пожелаешь. Я покажу тебе все, что успела увидеть сама и что захочешь увидеть ты. Между прочим, я забронировала нам билеты в «Ла Скала». Поверь, Милан — удивительный и прекрасный город. Впечатлений хватит на всю жизнь. — Слушаюсь и повинуюсь, мой солнечный цветок. Сегодня ты, как никогда, соответствуешь своему имени. И, между прочим, ты первая начала, — притворно надув губы, буркнула Сэм. — Можно обнять тебя еще один разочек? — и, не дожидаясь разрешения, Сэм крепко обняла девушку, не забывая про поцелуй. — Ох, Сэми, как это мне было нужно и ты — большой ребенок! — глаза блестели нежностью и радостью.       Всю дорогу от аэропорта Антия, не умолкая, рассказывала Сэм о городе и планах. — Представляешь, в нем больше десятка стадионов, так что тебе будет где потешить свое эго. Ты сможешь найти любой из них в путеводителе, пока я буду на работе. А еще куча всевозможных достопримечательностей: начиная с архитектуры, музыки, спорта и, конечно, моды. И мы обязательно погуляем в парке Семпионе. И сходим в Амброзианскую библиотеку, чтобы посмотреть творения Да Винчи. Еще они делают изумительно вкусный пирог, называется «Панеттоне», я его обожаю. Он, правда, рождественский, и его сейчас не пекут, но я все равно заказала. Ах да, забыла совсем, в конце недели, когда мы полностью завершим все работы, на вилле нашего коммерческого компаньона будет прощальная частная вечеринка. Мы приглашены в обязательном порядке. — Мы? — с удивлением спросила Сэм. — Ну конечно! А как ты хотела? Я — ответственное лицо, представляющее нашу компанию, а ты — моя подруга, вернее — моя девушка… Антия прятала взгляд от Сэм, но раскрасневшиеся щеки выдавали ее с головой. — Что ж, в таком случае, придется принять это приглашение, — Сэм, в отличие от девушки, не прятала хитрющие и сияющие глаза и совершенно довольную улыбку. — Я с удовольствием буду там, сопровождая свою девушку, — и, оторвав одну ее руку от руля, она нежно прижалась к ней губами. А заметив смущенную улыбку, украсившую пухлые губы, перевернула и запечатлела еще один поцелуй на тыльной стороне запястья, легко проведя языком по пульсирующей голубой венке, втягивая носом запах ее кожи. — Боже, милая, остановись или мы попадем в аварию, или еще чего хуже… — прошептала Антия. — Что может быть хуже? — удивилась Сэм. — Если мне придется остановиться — узнаешь… — загадочно сказала Антия. — Ах, ты маленькая обольстительница! Ты дразнишь меня! — Сэм старалась казаться возмущенной, но горящие восхищением глаза легко могли развенчать ее потуги. — Тогда тебе лучше поднажать, ведь и мое терпение не безгранично!       Все формальности соблюдены, Сэм была представлена лучшей подруге Нине, заказан обед в номер, вещи разобраны, из ванной доносится шум воды, а Антия нервно ерзает на маленьком канапе и мечтает о долгожданных и горячих поцелуях. Нет, ожидание становится совершенно невозможным, и Антия, выскользнув из сарафанчика, тихонько проскользнула в ванную. Приоткрыв дверь душевой, девушка прижалась к такому желанному телу. Вода была чуть теплой, и прикосновение разгоряченного тела показалось Сэм обжигающе горячим. Она вздрогнула и развернулась. — Моя малышка, — улыбнулась она. — Твоя, — обиженно выдохнула Антия. — А ты — хоть и прекрасная богиня, но очень жестокая! Ну сколько можно ждать? Сэм рассмеялась и обняла подругу. — Тогда пойдем, нетерпеливая ты моя. Обед, наверное, скоро принесут, и после него — я в полном твоем распоряжении. Поверь мне, девочка моя, ты не будешь разочарована столь долгим ожиданием, ведь я безумно соскучилась и хочу этого ничуть ни меньше… Следующим утром, сладко потягиваясь, как довольная кошка, Антия улеглась самым наглым образом сверху на свою подругу. Мягко пощипывая шею губами, она почти мурлыкала ей в ухо: — Просыпайся, Сэми. Я хочу позавтракать с тобой перед уходом, а потом, если у тебя не будет планов, мы можем сходить в парк. Помнишь, я обещала тебе. — М-м-м, цветочек. Такая крошечная и такая обжора. Куда в тебя только все влезает? Конечно, я позавтракаю с тобой, а еще лучше — тобой! — и, подмяв под себя нежное тело, Сэм впилась в ее губы горячим поцелуем. — Я на два часа забронировала билеты на женский футбол. И думала, что ты составишь мне компанию. Потом можем погулять в твоем необыкновенном парке. Я, кстати, видела там разрекламированный ресторанчик. Он показался мне очень милым, так что, заодно и пообедаем, ну, или поужинаем? Как тебе такой план? — С тобой — хоть на край света, моя королева, — возвращая поцелуй, шепнула Антия, с трудом отрываясь от подруги. ***       Вы знакомы с массовым психозом? Нет? Тогда сходите на стадион. Там люди проявляют себя во всей своей полноте. Вот и для Антии, Сэм раскрылась во всем своем великолепии. Разгоряченная, полностью раскрепостившаяся, не сдерживаемая никакими глупостями и условностями, она была подобна ракете с зажженным фитилем или необузданному, жаркому пламени. Стоя, во всей своей стати, она выкрикивала слова поддержки или негодования, ничего не стесняясь, крича и подпрыгивая, и заряжая своим энтузиазмом сидящих рядом болельщиков. Антия любуется ею, но, к сожалению, не очень долго. Когда в перерыве к их трибуне подходят две участницы игры и заводят разговор с ее девушкой, та отвечает им охотно и добродушно посмеивается их предположениям о ее профпринадлежности. Когда выясняется, что Сэм профессиональный тренер, об Антии в пылу разговора забывают или ей это только так кажется, но Антия недовольно поджимает губы, и настроение моментально портится. Особенно, когда она видит, как одна из девушек пытается флиртовать с Сэм и невзначай касается ее руки.       А Сэм воспринимает это абсолютно спокойно и ничуть не пытается отстранить от себя чужие руки. И Антия угасает, как догоревшая свеча. Весь остаток матча Антия задумчива и как будто потеряна во времени и пространстве, но Сэм замечает это только тогда, когда игра подходит к концу. — Цветочек, — во взгляде скользит непонимание и удивление. — Что случилось? Ты нехорошо себя чувствуешь? — Нет, я в норме. Если у тебя больше нет здесь особых дел, может, тогда пойдем в парк? — Антия прячет взгляд, а Сэм непонимающе хмурит брови…       Всю дорогу разговор не клеится, хоть Сэм и пытается разрядить обстановку, восторженно рассуждая о моментах прошедшей игры. Уже в парке, расстелив легкое покрывало в тени огромного вяза, Сэм, встав на колени перед отрешенно разглядывающей травинки Антией, подняла ладонями ее лицо. — Я спрошу еще раз, что случилось, цветочек? Сейчас твое поведение ничем не отличается от моего, и да, мне тоже, как и тебе это не нравится. Просто скажи. — Те девушки… Ты была слишком… Я не знаю, как это выразить… Мне не понравилось, что одна из них прикасалась к тебе, а ты не обращала на это внимания и улыбалась в ответ… — Господи Иисусе, цветочек… Ты что — ревнуешь? Серьезно? — Сэм звонко расхохоталась. — И ничего смешного, а очень даже обидно, — Антия надула губы и отвернулась. — Девочка моя, глупенькая! Разве может кто-нибудь сравниться с тобой? Ты, правда, веришь, что кто-то может представлять для меня интерес или иметь значение? Неужели ты не видишь, ты — мой центр вселенной! Моя радость, мой солнечный свет и звездное небо! Без тебя воздух становится спертым, и мне трудно дышать, и теплый летний дождь превращается в промозглый ливень. Моя малышка, пожалуйста, верь, что мое сердце принадлежит тебе безраздельно, и только ты можешь воскресить меня или убить, — и Сэм, не обращая ни на кого внимания, прильнула к губам Антии горячим поцелуем. — Обещай, как я обещала тебе, верить в нас, — невесомо прикасалась к ее ладони Сэм. — Посмотри, — она приподняла ладошку Антии напротив солнца. Изящная рука была словно пронизана его лучами. Тонкие косточки и нежные голубоватые сосуды, подсвеченные предзакатным красным солнцем, были словно сотканы из волшебной материи загадочного творца. — Похоже на произведение искусства, правда? Ты вся — и есть это невозможно прекрасное произведение, мой солнечный цветок! И, если позволишь, я буду твоим вечным ценителем, маленький ангел. — Ох, Сэми, обещаю, — не сдерживая счастливых слез, шептала Антия. — Когда ты, такая строгая и сдержанная, так говоришь, я распадаюсь на молекулы и атомы, и нет более счастливого человека, чем я. Я верю и буду верить, моя королева. Я не знаю кого благодарить за то, что ты существуешь, за то, что у меня есть такая возможность — принадлежать самой великодушной, смелой, нежной, пусть упертой и гордой — зато самой необыкновенной женщине — тебе Сэми. Спасибо, душа моя. — Вот и славно, цветочек, — щеки, обычно немногословной Сэм, порозовели от удовольствия. — Уже темнеет, давай упакуемся и пойдем перекусим в тот разрекламированный ресторанчик?       Оставалось всего три дня до возвращения домой, два из которых будут посвящены: вечеринке, по случаю окончания командировки и обязательному посещению «Ла Скала». Промежуточный день девушки решили посвятить Амброзианской библиотеке.       Антия с безграничным удивлением наблюдала за своей подругой. Сначала она пыталась вникнуть в тонкости творений Да Винчи с помощью электронного гида, затем, плюнув на недостаток информации, наняла живого гида-переводчика и забыла обо всем на свете. Антия еле вытащила ее пообедать, вернее уже поужинать. Сэм молчала всю дорогу, только лишь покусывала губы и, сжав руку в кулак, будто пыталась вскинуть ее в доказывающем жесте. — Тебе понравилось, моя радость? — робко вклинилась в ее мысли Антия. — Он — гений! — кратко резюмировала Сэм, яростно мотнув головой, это было ее окончательным вердиктом, не допускающим возражений.       Следующий вечер был еще одним потрясением для Антии. Она уже давно поняла, что под ершистой и недоверчивой оболочкой скрывалась очень тонкая и ранимая душа. И, как оказалось, совсем не надо было тратить многочисленные слова или попытки в чем-то уверить Сэм, надо было просто предоставить время и место, и она раскрывалась как бутон цветка, постепенно: лепесток за лепестком. Антия была ошеломлена своим открытием, насколько талантливой, чистой и по-детски открытой и доверчивой была, в сущности, ее подруга. Ты могла предоставить ей спорную вариацию, она тут же заполняла ее смыслом, стихи — она предлагала мелодию, на любые волнения — твердую решимость, ты заботу — вслед ей предлагалась вся радужная палитра нежности и обожания. Казалось, разве можно чувствовать столь глубоко? Сэм доказывала — нет вообще никакого предела. И, глядя на Сэм, сжимающую бортик ложи, со слезами восторга в глазах цвета переливающегося серебра, чудилось, что музыка Верди сочится из каждой поры ее кожи. И она сама — великолепный шедевр, произведение искусства, античная богиня. Закрытая, строгая, немногословная в обыденной жизни — и сверкающая звезда, яркая и прекрасная, вдали от чужих глаз. Антии казалось, что ее разорвет от переполняющей нежности. Как выразить этой неприступной звезде свое поклонение, свое полное признание ее могущества над своим сердцем? И Антия приняла и согласилась с решением своего сердца, она сделает это следующей ночью, перед отъездом домой, после прощальной вечеринки…       Последний день перед отъездом был сущим дурдомом! Оставив подготовку их вечерних нарядов на Сэм, Антия не вылезала из лаборатории. Упаковывая, ругаясь, утрясая вопросы с логистиками… Ввалившись в номер, почти без сил, она рухнула на кровать и жалобно простонала: — Сэми, может сбежим? Веришь, совсем нет сил, я плохой администратор, сто процентов — чего-нибудь забыла. Я сегодня даже поесть толком не успела. Итальянцы — веселый и очень талантливый народ, но такой тяжелый на подъем. Хочу, без всяких заморочек, просто проснуться завтра в своем маленьком домике, и чтоб ты была рядом и канючила кофе…       Саманта весело смеялась, стягивая с кровати свою девушку, попутно расстегивая одежду: — Нет, цветочек, не выйдет! Ты, как ответственное лицо, сейчас примешь душ, превратишься в принцессу, хотя ты и так — царица моего сердца, и мы дружно посетим эту вечеринку. И только завтра, я осуществлю твои мечты — буду обнимать тебя в твоем кукольном домике и канючить кофе. А сейчас вперед!       Вечеринка была на высоте. А кто бы сомневался — итальянцы с древних времен мастера разгульных оргий! Огромное семейное поместье синьоров Сильвано поражало своей роскошью. Даже самому известному или знатному лицу любого государства было за честь появиться на этом вечере. Семейство владело большим количеством клиник, в том числе и косметологических, не только в Италии, но и имело дочерние компании во многих государствах мира. Саманта не любила такие великосветские сборища, ей претила эта помпезность и она старалась держаться в сторонке. Естественно, будучи представлена, как очень близкая подруга ответственного представителя другой стороны, Саманта была обласкана вниманием и радушием. Но она чувствовала фальшь и наигранность предлагаемого дружелюбия. Особенно от коммерческого партнера компании Антии — синьора Джованни Сильвано, представляющего итальянскую сторону. Среднего роста и полноватого телосложения, с мелкими черными кудрями и неестественной улыбкой. Сэм познакомилась с его женой, молодой невысокой женщиной с грустной улыбкой, которая, к тому же ждала их первенца. Она единственная, кто был искренне доброжелателен из всего многочисленного семейства и ничего не требовала от гостей, а только предлагала: закуски, скромные улыбки и почти материнскую заботу. Сэм было комфортно в ее компании, и, видя ее не совсем хорошее самочувствие, старалась держаться поблизости, чтобы, по возможности, подбодрить и помочь в любой мелочи. Тем не менее, она краем глаза наблюдала за Антией. Зная, что подруга, по ее признанию, почти ничего не ела, она намекнула Микаэлле, что главного действующего лица с американской стороны, неплохо бы подкормить. И добросердечная женщина, словно мать-наседка, сразу бросилась к Антии с целой тарелкой закусок. Антия раскусила план подруги и втихаря показала ей язык, вызвав довольную ухмылку Сэм.       Когда все благодарственные речи были произнесены, Саманта, от всего сердца поблагодарив Микаэллу за заботу, начала намекать Антии, что пора сворачиваться. Антия была на все сто согласна, но Сильвано вцепился в нее словно клещ. Нахально расположив свою руку на талии Антии, он шептал ей что-то на ухо, заставляя Сэм хмуриться все сильнее. Девушка старалась держаться с достоинством, пытаясь увернуться от назойливой руки, но горячий темперамент итальянца не давал ей такой возможности. Наконец, терпение Сэм лопнуло, и она, отринув всякую скромность, подошла и спокойно убрала руку с талии своей девушки. Глаза Джованни недобро блеснули, но твердый взгляд Сэм не позволил ему открыто выразить свое неудовольствие. — Мы благодарны Вам за прием, синьор Сильвано, но завтра нас ждет долгая дорога и нам необходим отдых, а Вас ждут еще другие гости. Так что, спасибо за гостеприимство и позвольте откланяться, — и, подхватив Антию под руку, она подвела ее к старшим Сильвано, чтобы выразить благодарность и попрощаться.       Всю дорогу до отеля Сэм, поджав губы, молча, тупо таращилась в окно такси. — Сэми, ты злишься, я вижу… Но я не понимаю, в чем моя вина, разве я сделала что-то предосудительное? — уже в номере рискнула спросить Антия. — Нет, кроме того, что позволила этому итальяшке лапать себя! Если бы я не вмешалась, неизвестно что бы ты ему еще позволила ради продвижения контракта! Он почти ночевал в твоем ухе… Договорить она не успела, смачная пощечина обожгла щеку. — Вот, значит, как ты обо мне думаешь?! Как о последней шлюхе? Зачем же ты тогда вообще приехала? Следуя твоей логике, я уже могла переспать с половиной штата итальянских коллег ради этого гребанного контракта! Ты… Ты… — отшатнувшись от Сэм, Антия забилась в угол между балконом и кроватью и, закрыв лицо руками, сотрясалась в беззвучном горьком плаче.       Саманта, не глядя на подругу, молча достала чемодан и швыряла в него свои вещи. Желваки ходили ходуном, но она упрямо, просто по-идиотски упрямо, делала свое дело. Ей было нестерпимо больно, так, что хотелось вырвать ошалевшее сердце и выкинуть его на растерзание воронам или еще кому-нибудь, любому, кто польстится… И забыть навсегда — все, что связывало, что мучило, что дарило столько радости и столько боли, просто стереть из памяти… Она не хотела смотреть, не хотела запоминать, но не смогла… Подняв глаза для прощального мучительного напутствия, Сэм чуть сама не лишилась чувств: Антия лежала, скрючившись и уткнувшись головой в приоткрытую створку балконной двери, из носа тонкой струйкой вытекала кровь. — Малышка моя, пожалуйста… Господи, да что с тобой??? — отшвырнув чемодан, она подхватила Антию на руки и уложила на постель. Потом галопом бросилась в ванную и, намочив полотенце, приложила к переносице. — Солнышко мое, цветочек… Ради всего святого, только приди в себя. Что ж мы творим то, в самом деле?! Малышка…       Антия медленно открыла глаза. Затуманенным взглядом осмотрелась по сторонам, потом с трудом сфокусировалась на Сэм… — Я принимаю твое решение, — еле слышно прошептала она. — Ты собралась, тогда иди… Я больше не могу сражаться с твоим неверием, а тем более с необоснованными оскорблениями. Наверное — не судьба. Прощай, Сэм, удачи… — с трудом отвернула голову, но Сэм увидела, как к виску скользнула слезинка.       И тогда Сэм по-настоящему стало страшно, она, представив потерю, почувствовала, что распадается на миллиарды миров, которые засасывает огромная черная дыра. Она не могла подобрать название своей дурости, своей безответственности перед этим, непонятно за что данным ей Богом, созданием. От страха потерять эту девушку сперло дыхание, ужас заморозил кровь, сердце в агонии было готово пробить грудную клетку… Она упала на колени перед постелью, из горла вырвался полу-рев, полу-вой… — Цветочек, прости-и-и-и. Заклинаю, прости-и-и. Я умру без тебя, цветочек, единственная моя. Лучше убей, только не отказывайся… Не отказывайся, прошу тебя, — целуя бледную ледяную руку, умоляла Сэм.  — Ты обещала верить, но солгала… — голос шелестел тише опадающей листвы. — Я, наверное, не такая сильная как ты… Я могу любить, но сил сломать твое неверие не хватает… Лучше оставь меня, будь свободной, будь с кем-то другим, кто сможет… Прости… — Девочка моя, мне никто не нужен! Я не хочу никого другого, мое сердце уже твое! Ты рассердилась, когда какая-то девица просто прикоснулась к моей руке, хотя мы обе видели ее в первый и последний раз. Ты даже разговаривать со мной не хотела из-за такой мелочи! Тогда ты должна понять мой гнев, когда к тебе не просто прикоснулись, он обнимал тебя, он шептал тебе что-то на ухо… — по щекам Сэм текли слезы. — А ты с ним была знакома не первый день, а почти два месяца! Если ты так отреагировала на невинное прикосновение, то как бы ты повела себя на моем месте? Убила бы на месте? Я тоже не хочу делить тебя ни с кем. Хочу, чтоб ты была только моей, и никто не смел тянуть к тебе свои руки! Это убивает меня, понимаешь? — Ты — идиотка, Сэм. Сколько раз тебе повторять, что я твоя? Какие доказательства тебе нужны? Раздевайся и проверь! — лицо было белее мела, но глаза гневно сверкали. — Что же ты оробела, давай! Удостоверься!       Сэм отшатнулась, как будто Антия ударила ее второй раз. Она выпустила руку девушки и медленно поднялась с колен. Лицо окаменело. И если в глазах Антии горело возмущенное негодование, то в глаза Сэм, заменяя выражение нестерпимой душевной боли, наползала ледяная мертвая пустота. И это выражение потрясло и испугало Антию. Такой равнодушной, чужой и выпотрошенной она ее еще никогда не видела. — Значит, так ты обо мне думаешь? Ты считаешь меня животным и что я способна изнасиловать свою собственную девушку, только чтобы удостовериться в ее невинности? — Сэм не кричала, слова были убийственно спокойны и произнесены уверенным обличающим тоном.       Из-за шума в голове, Антия с трудом могла вникнуть в их смысл. Когда же он до нее дошел, Антия позеленела, рвотный позыв согнул ее пополам. — Да что творится в твоей голове, Сэм? О каком изнасиловании может идти речь, если я сама тебе себя предлагаю? Почему ты все разрушаешь?! А после утверждаешь, что жить без меня не можешь и только я нужна тебе! — тело сотряс новый позыв, и Антия попыталась стащить свое ослабевшее тело с кровати. Но ее била видимая дрожь, ноги были ватными, поэтому она упала возле кровати, с трудом дыша. На губу из носа стекла новая капелька крови. Слизнув ее кончиком языка, Антия еле слышно прошептала:  — Иди, если хочешь. Не могу больше биться в эту стену… Позови Нину, если не трудно, она должна уже прийти…       Свернувшись калачиком и обняв свое дрожащее тело руками, Антия затихла возле постели. Саманта смотрела на нее, прищурив покрасневшие глаза, ее саму трясло от наплыва эмоций, а в голове шла напряженная работа. Потом, словно вынеся какой-то вердикт, она мотнула головой и приблизилась к Антии. — Нет, обойдемся без Нины. Я сама, — и легко подхватив девушку на руки, понесла ее ванную.       Больше не было произнесено ни слова. Они обе словно боялись нарушить эту хрупкую тишину. Омыв теплой водой, сотрясавшееся крупной дрожью, нежное тело, Сэм коротко, но энергично растерла его полотенцем и закутала в пушистый банный халат. Также молча, снова подхватила на руки и отнесла к кровати. Придерживая ослабевшую девушку, сдернула испачканное покрывало и уложила ее под одеяло.  — Прости меня, если сможешь. Завтра мы вернемся домой и, если ты потребуешь, я оставлю тебя и больше никогда не потревожу. Я больше не буду ни о чем просить, но сейчас можно я просто прилягу рядом, если я не смогу обнять тебя после всего этого кошмара, я сдохну… Разреши, цветочек, пожалуйста… Даже если это будет в последний раз… — Иди сюда, горе мое… Мы обе хороши и стоим друг друга. Давай просто постараемся не причинять больше такой боли, это невыносимо. Только больше ничего не обещай, с нами это не работает, пусть будет — как будет…       Обняв через одеяло все еще содрогающееся тело, Саманта зарылась носом в волосы подруги. — Что ж мы творим, цветочек, — снова спросила Сэм. — С ума можно сойти от этой боли… Кстати, можно узнать, что с тобой было? Почему у тебя пошла носом кровь? — У меня так реагируют сосуды на сильный стресс, — еле слышно прошептала Антия. — У меня так бывает. Редко, но все же… Во время экзаменов случалось, или когда сильно заболела бабушка. Ты можешь залезть под одеяло, я не могу согреться? — голос шелестел подобно едва ощутимому ветерку.       Сэм подорвалась с кровати с такой скоростью, что чуть не свалилась, чем вызвала мягкий смешок подруги. Она обвилась вокруг маленького тела подобно лозе, сплетясь с ней руками и ногами. Антия успокоено вздохнула и, развернувшись к Сэм лицом, уткнулась носом ей в шею. Уже засыпая, она чувствовала невесомые поцелуи на своих волосах и ласковое бормотание и, довольно улыбнувшись, провалилась в спасительный сон.       Утром Антия еле разлепила опухшие от слез глаза и сразу наткнулась на серьезный изучающий взгляд серых глаз. Они смотрели выжидающе, и хоть были абсолютно сухими, в них плескалась такая боль и мука, что сердце Антии сжалось в еле трепещущий комочек. — Мы расстаемся? — в лоб спросила Сэм. Тело было напряжено, как натянутая струна, под глазами залегли густые тени. Было видно, что сон так и не посетил девушку. — Ты этого хочешь? — еле слышно ответила вопросом на вопрос Антия. — Нет, мне легче умереть, чем представить свою жизнь без тебя. Просто, после вчерашнего… Мы наговорили друг другу столько гадких вещей… Ты, наверное, больше не захочешь быть рядом с такой, как я, — Сэм боялась даже шевельнуться, в ожидании приговора.  — Боже правый, Сэм. Ты моя вечная радость и нестерпимая боль. Я хочу, чтобы ты была рядом. Я уже говорила тебе об этом. Давай попробуем забыть вчерашнюю ночь и двигаться дальше. Просто жить. Мне не нужна твоя смерть, мне нужна ты, даже такая противоречивая, такая своенравная и непримиримая. Я уже с трудом могу представить кого-то другого рядом, а если честно, вообще никого не могу. — Маленькая ладошка ласково коснулась щеки. — И если я ответила на твой вопрос и ты его принимаешь, может, будем вставать, нам еще собираться, и я бы поела чего-нибудь. В моем животе стучит голодный барабанщик, — Антия опустила ресницы на раскрасневшиеся щеки.       С облегчением шумно выдохнув, Сэм притянула Антию в теплые объятия. Губы порхали по припухшим векам, многострадальному носику, таким желанным губам, скулам, шее. Казалось, никакая сила не сможет оторвать ее от подруги. — Цветочек, я ничего не обещаю, но буду очень стараться быть достойной тебя, нас. Защищать и заботиться, и быть всегда рядом. И, конечно, я накормлю твой маленький, но ненасытный животик, — прикусив напоследок мочку ее ушка, но не разрывая объятий и щекоча кончиками пальцев ей спину, потянула их из кровати. — Сэми, — хихикала Антия, — Можно перед завтраком душ? У нас — длинный день и долгая дорога, немного бодрости нам не помешает. — Тебе все можно, цветочек. Все, что пожелаешь и меня в придачу… — Тебя — в первую очередь, можно прямо в душе, — и хотя щеки украсил яркий румянец, глаза смотрели доверчиво и открыто. — Ох, малышка, ты же из меня веревки вьешь. Никогда не думала, что кто-то сможет обладать такой властью надо мной. — Ты против? — с лукавой улыбкой отвечала Антия. — Нет, владей смело, — и, схватив в охапку хихикающую Антию, утащила ее в душ.