Сладкий плен (Amai Wana de Torokasete)

      Просто чудо, что мне удаётся сдержать крик. Меня трясёт от шока и от попыток удержаться на немилосердно дрожащих ногах. Куроки без предупреждения погружает палец в мой анус, не показывая ни тени брезгливости. — Нет!.. Не... трогайте меня... там!..       Палец надавливает сильнее, ещё глубже погружаясь в мою попу. Не могу сдержать стон, желая, чтобы учитель остановился, однако, он только смеётся. — Ты так наивен. Хотя, думаю, с этим ничего нельзя поделать. Ты ведь девственник.       В то время, как Куроки дразнит меня, шепча все эти пошлости, его палец продолжает погружаться в моё тело. — Хватит, это... отвратительно!.. Остановитесь...       Прижимаюсь грудью к двери, словно стараясь слиться с ней воедино. Рука Куроки свободно скользит между ягодиц, наверное, из-за моей смазки, обильно сочащейся из болезненно пульсирующего члена. От размышлений отвлекает палец учителя, успевший выйти из меня и погрузиться на всю длину снова. — Больно... Вытащите его!..       Отчаянно мотаю головой; Куроки же снова ласкает губами мочку моего уха. — Потерпи немного, скоро станет лучше. Говоришь, мне стоит вытащить его? Ты уже готов умолять меня о большем? — Я не... нет!.. Ах... ммм...       Я пытаюсь что-то отрицать, думая лишь о том, как палец Куроки медленно скользит внутри меня. И уже почти готов сдаться, лишь бы не чувствовать противно ноющую боль в судорожно сжимающемся колечке мышц.       Когда поезд подъезжает к очередной станции, Куроки даже не думает остановиться. Десятки людей покидают вагон, однако, их места тут же занимают новые пассажиры. Надёжно прижатый учителем к двери, я не могу пошевелиться, поэтому о попытке сбежать не стоит даже думать. Как ни в чём не бывало, Куроки продолжает насаживать меня на свой палец, поглаживая и ощупывая изнутри, словно пытается что-то найти. И от всех этих манипуляций там, внутри меня, рождается странная пульсация. — Ах... нха... — Меня бросает в жар от близости горячего тела учителя, прижатого к моей спине. На лбу выступают капельки пота. — Смотри, ты уже начинаешь таять. — шепчет Куроки, и я с удивлением отмечаю, что там, где вовсю хозяйничает его палец, больше ничего не болит. — Ммм... хах... нет... — Тебе хорошо, правда? Хочешь ещё?       Он прав, мне действительно хорошо. Я полностью поглощён удовольствием, нарастающим внутри меня, так, что руки, судорожно вцепившиеся в штаны, начинают заметно подрагивать. Палец движется во мне намного свободнее, а боль отступает, будто её и не было. И в какой-то момент я ловлю себя на мысли о том, что хочу чувствовать его ещё сильнее.       Я очень хочу, чтобы палец двигался во мне быстрее и глубже. — Аха..!       Нечто твёрдое и горячее начинает тереться о внутреннюю сторону моих бёдер. Оно движется в одном ритме с пальцем, толкающимся в меня. Член Куроки, который я видел вчера, ярким видением всплывает перед глазами. Большой и твёрдый пенис моего учителя. — Ах... ах... нет..! — Что это? Ты так возбуждён. Фантазируешь, да? Как мой член проникает в тебя? — Н-нет... — Ты такой горячий внутри. И так сильно сжимаешь мой палец, словно не хочешь отпускать. — Нет!!!       Мне хочется закричать, очень громко. Однако, если я это сделаю, на нас обязательно обратят внимание и сразу поймут, какими непристойностями мы тут занимаемся. — Чувствуешь, Томоя, какой он большой? Бьюсь об заклад, ты мечтаешь почувствовать эту мощь внутри.       Член Куроки трётся между моих бёдер. Краем сознания я понимаю, что если не остановлю его, дальше может случиться что-то непоправимое. — Учи...тель... Ах!..       Пожалуйста. Я хочу большего. Хочу почувствовать член учителя внутри себя. Ещё немного — и я буду готов умолять, поэтому закусываю губу, сдерживаясь из последних сил. В следующее мгновение, прежде чем я успеваю осознать происходящее, член Куроки скользит между моих ягодиц, чувствительно надавливая на вход. Он такой твёрдый и горячий... — Ах!       Это... совсем не так, как было раньше сквозь одежду. Жар учителя напрямую передаётся мне в том месте, где он касается меня своей плотью. Стоило этой мысли прийти в голову, как всё внимание сосредотачивается на происходящем. Куроки продолжает ласкать меня пальцем и одновременно трётся своим твёрдым членом, я же, поймав ритм, начинаю непроизвольно подаваться ему навстречу. — Ммм... учи-и-тель... нет... ах! — Хочешь почувствовать его внутри? — Нет... нет!!!       Да.       Учитель, возьмите меня. — Ты ведь хочешь этого, правда же? Скажи это. Повтори: "Вставьте мне, Ёшитака-сенсей!" — Н-не хочу... Не н-надо! Остано... а-ах!..       Я не в состоянии больше сдерживаться; по щекам текут слёзы, а грудь сдавливает от рыданий. Меня переполняют эмоции, а неизведанные ранее ощущения полностью вытесняют из головы все страхи и мысли об окружающих. — Нха... ммм... аа! — Не могу больше сдерживаться. — говорит Куроки, зажимая мне рот свободной рукой. — Ммм!!!       Его палец выскальзывает из меня. И вслед за этим мучительный спазм скручивает моё тело. Оно горит. Моё тело словно пылает изнутри. Если бы учитель не зажимал мне рот, я бы сейчас точно кричал во всё горло. Куроки обхватывает меня второй рукой, придерживая за бедро, и делает несколько толчков, с каждым разом проникая ещё глубже. — Ну, и как тебе, Томоя? — Умх... — Первый секс в переполненном вагоне — это так волнующе. Как думаешь?       Не могу ни о чём думать; глаза застилают слёзы. — Не плачь. Ты неплохо справляешься. Расслабься, я не хочу, чтобы тебе было больно.       Всё, что меня волнует в данный момент, это голос Куроки и жар его сильного тела. Продолжая плакать, мысленно я снова и снова повторяю одно и то же: "Ёшитака-сенсей" — так он просил называть себя. — Нха!..       Рука учителя, огладив бедро, обхватывает мой член. Неспешное скольжение длинных пальцев, будто лёгкий петтинг, успокаивает меня. Первоначальный шок проходит, сменяясь наслаждением, которое медленно расползается по всему телу. — Тебе уже лучше, да? Это намного приятнее, чем ты думал, правда же? — Ннн... ах! — Так хорошо и узко. Ты всем своим видом просто умоляешь трахать тебя сильнее. — Умх...       Он продолжает шептать всякие пошлости мне в ухо своим сексуальным голосом. И каждый раз, как он это делает, моё сердце сжимается, трепеща от сладкой боли. — Смотри сколько смазки. Твоё тело такое прекрасное и честное.       Господи, что же мне делать? Мне всё ещё очень больно, но я совсем не против этой боли. Более того, я вдруг ловлю себя на мысли о том, что хочу чувствовать больше. Пока я размышляю над этим, Куроки чуть отодвигается, чтобы тут же толкнуться в меня снова в том месте, где соединены наши тела. — ...!       Странное, неведомое ранее ощущение медленно растекается сладкой волной от копчика, и в какое-то мгновение я едва не теряю сознание от головокружительного жара, распространившегося по всему телу. Что это? Ох, боже мой, как же хорошо! Внутренности скручивает от волнения и запретного удовольствия, когда я чётко осознаю, что всё это время непроизвольно сжимаю горячую плоть, раз за разом погружающуюся в меня ещё глубже. — Ого, малыш. Ты собираешься выдавить из меня все соки? — Вздох Куроки хриплый и страстный. При каждом толчке он вжимает меня в дверь, знойно выдыхая в районе моего уха. — Ммм... ах... аа! — В моей голове совершенно пусто. Перед глазами всё расплывается, не давая возможности сконцентрироваться. Всё, о чём я могу сейчас думать, это член Куроки, движущийся внутри моего тела. — ААА!       Спина выгибается дугой. От неожиданности я не сразу понимаю, что же со мной произошло. Странно-сладкое чувство полёта, словно меня столкнули с крыши многоэтажки, поглощает сознание, и я со стоном кончаю в ладонь Куроки, предусмотрительно прикрытую платком. Непроизвольно сжимаюсь вокруг члена учителя, отчётливо ощущая пульсацию внутри себя. — Молодец, Томоя. — Куроки вжимает моё обессиленное тело в дверь, погружаясь в меня максимально глубоко. А я не могу даже вскрикнуть, так как ладонь учителя по-прежнему зажимает мне рот. Хотя сомневаюсь, что смог бы выдавить из сжавшегося горла хоть что-то.       Куроки крепче обхватывает мою талию, а его член внутри меня, кажется, становится ещё толще и горячее. Затем он совершает несколько финальных толчков, прежде чем окончательно покинуть моё тело. И сейчас я несказанно благодарен учителю за поддержку, так как мои колени предательски подгибаются и дрожат.       Наскоро поправив на мне одежду, он продолжает разговор, как будто между нами не произошло ничего экстраординарного. — Встань ровно, мы прибываем на станцию. — говорит он. Я послушно выпрямляюсь, бессильно откинув голову ему на плечо.       Поезд начинает тормозить и, наконец, останавливается. Волна пассажиров устремляется на выход; Куроки уверенно движется в толпе, увлекая меня за собой. Это самая обычная станция. Я сотни раз бывал здесь, в одиночестве возвращаясь домой из школы. А сегодня со мной из поезда вышел мой учитель, своим присутствием нарушая устоявшуюся систему. Куроки заставляет меня сесть на лавку и, выбросив испачканный платок в урну, садится рядом.       Я украдкой смотрю на учителя, который достаёт из кармана зажигалку и невозмутимо прикуривает, зажатую между губами, сигарету. Сейчас я понимаю, почему Иенага и все девчонки в классе обращают на него внимание; он определённо очень красив. Странное чувство рождается в груди, когда я продолжаю смотреть на него. Сердце стучит слишком быстро, но по какой-то причине я совершенно не переживаю по этому поводу. — Я посижу с тобой, пока не докурю. Провожать домой не стану, так что прогуляешься сам.       Что? В недоумении наблюдаю за тем, как с каждым мгновением сигарета становится всё меньше. Куроки быстро докуривает, а затем поднимается с места и направляется на выход, не оглядываясь, как и обещал ранее. — А, эм... — тотчас кричу ему вслед в попытке задержать. Учитель останавливается и медленно поворачивается ко мне. — Что? — За-завтра... Вы будете ехать этим же поездом? — Всё, о чём я могу думать, это желание увидеть его завтра. Мне кажется, я смогу разобраться в своих чувствах, если увижу его снова. — Нет. — пожимает плечами Куроки. — К сожалению, я вряд ли окажусь в этом поезде снова. — О!..       Мне стоило больших трудов набраться храбрости, чтобы задать этот вопрос. Однако в ответ мне попросту отказали. Глаза начинает неприятно жечь; я же корю себя за то, что вообще рискнул открыть рот. Наверное, я что-то не так понял. Ведь нет никакой стоящей причины, по которой Куроки захотел бы видеться со МНОЙ столь часто. Приходится с силой закусить губу, опуская голову и пряча лицо. — Что не так, Томоя? Не стоит плакать из-за такой ерунды. — Я н-не плачу! — Ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься. — произносит учитель таким нежным тоном, в котором мне чудится насмешка. Неужели это так забавно, издеваться надо мной? — Половина седьмого. — продолжает он, склоняясь к моей макушке, пока я полирую взглядом его обувь. Медленно поднимаю голову. — Выходи через задние ворота, пойди немного вперёд и увидишь небольшой парк. Ровно в шесть тридцать. Если хоть на минуту задержишься, я уйду. — ... — Я обычно езжу на машине. Она была в ремонте со вчерашнего дня.       Размышляю над тем, что всё это значит. Похоже на то, что всякий раз, как бы тщательно я не размышлял над той или иной ситуацией, всё оказывается не столь радостным, как в моих мыслях. — Эм... — открываю рот, чтобы прояснить возможные недоразумения, однако... — Да, кстати, — прерывает меня Куроки, — я кончил в тебя, так что сожми свою попочку, пока не доберёшься домой.       На этом всё. Он как ни в чём не бывало машет мне рукой и уходит. Я же смотрю ему вслед, пока спина Куроки не теряется из виду, и размышляю над тем, нормально ли то, что сложившаяся ситуация меня вполне устраивает.