Встретиться вновь

ТʼЧалла устало потер глаза и выдохнул, откинувшись в кресло. Несколько секунд созерцал потолок, после чего вернулся к отчету, предоставленному медиками. «03/05/20XX г состояние стабильное, с редкими перепадами жизненных показателей». «03/06/20XX г введен 10 мг «Редитум Винкула». Жизненные показатели повышены». «03/07/20XX г с момента введения препарата прошло 16 часов. Жизненные показатели повышены. Присутствует нервное возбуждение». «03/08/20XX г в 10:02 пациент выведен из состояния криосна. Реакция зрачков нормальная. Жизненные показатели в норме. Нервное возбуждение отсутствует. Проведен осмотр — физических повреждений нет, психическое состояние в норме. Со слов пациента сделаны записи в «журнал воспоминаний» (копии прилагаются). В 15:06 пациент вернулся в криосон». ТʼЧалла бегло пробежался взглядом по воспоминаниям Барнса. Улыбнулся на моменте, когда Джеймс впервые увидел Стивена после сыворотки. *** «09/07/20XX г введен 20 мг «Редитум Винкула». Жизненные показатели сильно повышены. Пациент находится в сильном нервном возбуждении с сопутствующими мышеч ными спазмами». «09/09/20XX г в 10:12 пациент выведен из состояния криосна. Зрачки расширены. Жизненные показатели в норме. Проведен осмотр — физических повреждений нет, нервное возбуждение присутствует в легкой форме. Пациент отказался производить запись в «журнал воспоминаний». В 12:01 пациент вернулся в криосон». — Успокоилась? — добродушно усмехнулся ТʼЧалла, принимая из рук Наташи отчеты о состоянии Барнса. Наташа неопределенно пожала плечом, глядя на стену, за которой находилась криокапсула. Она так и не решилась увидеть его. Король смотрел на ее профиль, силясь понять, о чем думает эта красивая женщина. В ее взгляде не было безграничной любви, не было дружеской взволнованности, также как и праздного интереса о состоянии коллеги. Было что-то другое, чего Король понять не мог. Что-то сугубо личное, только между Барнсом и Романофф. *** ТʼЧалла выходил из самолета, вернувшего его из Вашингтона на родину, когда зазвонил его мобильный. Номер медблока. — Да? — Простите, Ваше Величество, — быстро и взволнованно произнес голос главврача. — Нам необходимо ваше присутствие! — Скоро буду, — отрезал ТʼЧалла, закидывая портфель на заднее сидение подоспевшей за ним машины. *** — В чем дело? — спросил Король, на ходу застегивая белый халат. — Мы ввели очередную дозу нано-препарата, — на ходу объяснял главврач. — Двадцать миллиграмм. Через сорок минут жизненные показатели подскочили до критической отметки, сопровождаясь сильными мышечными спазмами. Мозговая активность выше нормы для его состояния. Мы ввели десять миллиграмм «Лениена». — Что вы посоветуете? — Повторить «Лениен» и вывести его из криосна, когда показатели стабилизируются. — Последствия повторной дозы? — Мы недостаточно хорошо изучили его… Особенности, чтобы дать точный ответ, — нехотя ответил главврач. — Предположительно, — настоял ТʼЧалла. — Потеря координации, общая слабость, заторможенность. Возможно нарушение восстановленных нейронных связей. Король остановился перед капсулой. Барнса по ту сторону стекла с изморозью била мелкая дрожь, на шее и руке четко выступили вены, пальцы скрючены, глаза бегали под опущенными веками, но это было не все. ТʼЧалла не мог понять, что еще изменилось в Барнсе, пока не присмотрелся к глазам. На ресницах замерзли капли воды. — Просто разморозьте его, — приказал Король. Главврач поколебался, прежде чем исполнил приказ. Зажужжали вентиляторы и компрессоры, создавая благоприятные условия для разморозки. По трубкам побежали сыворотки и препараты, способствующие восстановлению физической активности замороженного. ТʼЧалла наблюдал, скрывая волнение за равнодушным взглядом. Глянул на приставов, стоявших по обе стороны от выхода из лаборатории. В случае непредвиденных обстоятельств он и сам справится с Барнсом, но лишние руки не помешают. Прошло около пяти минут с момента запуска механизма разморозки, когда Барнс открыл глаза. — Имя? — стандартные вопросы перед тем, как поднять стекло. — Дже… — сипло начал Барнс, но замолчал, словно ему не хватило воздуха закончить фразу. — Джеймс Бьюкенен Барнс. — Место и год рождения? — Бруклин. Тысяча девятьсот семнадцатый. — Кто я? — следующий вопрос задал ТʼЧалла. — Король Ваканды, ТʼЧалла. Черная пантера. Мой... - Джеймс с силой сглотнул. - Друг. — Убирайте стекло, — приказал ТʼЧалла, указав на стекло. С еле слышным жужжанием стекло капсулы скрылось в створках, щелкнули зажимы, освободив Барнса от своих оков. Главврач бегло осмотрел пациента, задал вопросы о самочувствии, после чего отправился к своему столу, заполнять отчет. Джеймс остался на месте и казался безрукой, сломанной тенью самого себя, но серые глаза смотрели из-под спутанных волос прямо и жестко. Такой взгляд бывает у тех, кто знает, чего хочет, кто обрел то, что давно искал. — Надо поговорить, — заглядывая в глаза Короля, произнес Барнс. ТʼЧалла указал в сторону выхода и первым направился к двери, повернувшись к Джеймсу спиной. Перед Барнсом давно никто так безмятежно не открывал спину. Король привел Джеймса в свой кабинет и закрыл дверь, догадываясь, что именно может сказать человек, известный как Зимний Солдат. — Помоги мне, — произнес Джеймс вкрадчиво и тихо, когда ТʼЧалла встретился с ним взглядом. *** Джеймс Барнс прибыл в Тунис под именем «Джей-Джей Хоукинса» и вышел из парадных дверей национального аэропорта, глубже натянув кепку. Сумка на правом плече выглядела подозрительно легкой для туриста, рукав левой руки свободно болтался, заставляя прохожих сочувственно оборачиваться, а редких детей показывать пальцем. По данным, которые ему после продолжительной беседы, выдал ТʼЧалла, Наташа и Клинт находились в Тунисе уже неделю, выслеживая наемников террористической ячейки, и базировались на съемной квартире близ рынка. Барнс сел в такси, чувствуя, как подрагивают поджилки. Неизвестность и сомнения терзали его. Он до зубного скрежета боялся, что собственное сознание не в первый раз обмануло его. Откинувшись на спинку сидения, Джеймс вспоминал Наташу, какой видел ее в последний раз в ангаре. Такая же рыжая, какой он «увидел» ее в своих воспоминаниях. Стойкая, как на совместных тренировках. Красивая, изящная, как много лет назад. Он не мог перестать думать о ней. Тень улыбки сама собой тронула губы. — Рынок, — озвучил таксист с грубым акцентом. Джеймс расплатился и покинул автомобиль, окидывая ветхие постройки вокруг торговой площади долгим взглядом. Поправил сумку на плече и достал из нагрудного кармана лист бумаги, на котором был написан адрес. Глубоко втянул горячий воздух и сделал шаг в нужном направлении. *** Вышколенные навыки въелись в подкорку. Первым делом Барнс осматривает здание, крыши, подворотни. Проверяет вход на наличие камер. Входит, оглядывается. Камер нет. Странно, если бы они были. Поднимается на третий (последний) этаж. На лестнице ему на встречу попадается мальчик лет пяти. Он весело скачет вниз, но заметив Джеймса сбавляет шаг и откровенно пялиться на огромного широкоплечего мужчину в кепке. Что-то выдыхает на своем языке и осторожно обходит Барнса слева. Джеймс на мгновение подозревает мальчишку в шпионаже, но тот начинает громко и с энтузиазмом что-то верещать мальчишкам на улице, руками обозначая что-то большое, что подозрение отпадает само собой. Дверь с выцарапанным на ней номером «14». За ней должна находиться Наталья. «Наташа», — поправляет сам себя Джеймс. Может быть, там будет Клинт. Барнс постучал правой рукой. Коротко и четко. Прошедшая минута ожидания, показалась ему часом. Дверь никто не открыл. Оглядевшись, Джеймс достал отмычку. Квартира оказалась одной большой комнатой, поделенной на части несуразными ширмами. На полу «гостиной» под большим окном два матраца. Около того, что слева стояла кружка с недопитым кофе, а постельные принадлежности сбиты. Матрац справа оказался аккуратно заправлен. На «кухне» по правую руку на плите стоял полупустой чайник, на столе начатая пачка кофе, холодильник был обесточен. Слева расположилась раковина с замызганным зеркалом, на которой лежала расческа с парой рыжих волос, рядом дверь в туалет. На первый взгляд ничего не выдавало того, что в квартире живут два первоклассных смертоносных агента, но под матрацем Наташи нашелся оптический бинокль с тепловизором; в груде вещей Клинта замаскировались наконечники-гранаты. С лестничной площадки послышался шорох. Барнс метнулся к ширме, скрывшей его от глаз входящих в квартиру. — Нет, — говорила Наташа в трубку мобильного, стягивая с головы черный парик. — Я не хочу барашка на вертеле, — она замолчала, вслушиваясь в ответную реплику. — Нет, ты не притащишь его сюда! Не смей, Клинт! Ты будешь есть его на улице! Романова отключилась и убрала телефон в задний карман джинс. Закатала рукава и включила воду во весь скудный напор, принявшись намывать руки. Джеймс наблюдал за ней, испытывая тянущую боль в грудине. Как она жила все эти годы? Помнит ли она его? Нужен ли он ей? Он не получит ответы, если не спросит. Джеймс бесшумно вышел из своего укрытия. *** Наташа смыла мыло с лица и выпрямилась, встретившись в зеркале с отражением Джеймса Барнса. Ее удивление выдал только приоткрывшийся рот. Не отрывая взгляда от отражения, Наташа стянула полотенце с вешалки. Промокнула лицо так, чтобы постоянно держать Барнса в поле зрения. Джеймс отметил, что ее грудь высоко вздымается от потяжелевшего дыхания. Волнуется. — Наташа, — Джеймс нашел в себе силы заговорить. Крепко сжал и разжал челюсть, а потом поправил сам себя. — Наталья… Романова медленно обернулась к нему. На ее лице читались сомнения, а в глазах плескался страх, который Джеймс видел в своем отражении перед отправкой в Тунис. — Что ты здесь делаешь? — спросила Наташа подчеркнуто на английском, глядя на пустой левый рукав. — Я кое-что вспомнил, — начал Барнс, делая небольшой шаг вперед. — Из-за этого надо было покидать капсулу и Ваканду? — почти саркастично спросила Наташа. — Я вспомнил тебя, — отозвался Джеймс. — Тренировки в Красной Комнате, миссии по всему восточному полушарию… — Барнс хотел добавить что-то еще, но остановил себя. Глаза Наташи расширились, губы дрогнули. — Мне кажется, я вспомнил все, — его тон сменился, стал менее уверенным. — Скажи мне — это правда? Дверь распахнулась с громким: — Нат, я нашел их! Оба дернулись, встретившись взглядом с изумленным Клинтом, который чудом не выронил большой пакет с покупками. — Ого, — выдохнул стрелок, оглядев обоих по очереди. — Все в порядке, да? — уточнил он. — Все хорошо, — неискренне улыбнулась Романова. Джеймс просто кивнул. — У меня куча вопросов, но я, пожалуй, пойду, если вы обещаете не устраивать смертельные баталии, после которых еще и Тунис исчезнет с карты. — Бартон, — устало выдохнула Наташа. — Просто иди. — Уже ушел, — окинув их напоследок продолжительным взглядом, отозвался Клинт. Романова нерешительно вернула внимание Джеймсу. Взгляд скользнул от подошвы тяжелых ботинок до адамова яблока и замер, словно она боялась смотреть ему в глаза, боится что-то в них увидеть. Барнс сглотнул, прикусил губы и выдохнул: — Так это правда? Наташа набрала воздуха и облизнула губы. Секунды казались падающими наковальнями. Наконец Романова посмотрела ему в глаза. Ее взгляд источал боль, страх и страдание, но глаза были сухие, словно слез в них не осталось. — Да, — еле слышно выдохнула она и обхватила себя за плечи. Барнс почувствовал, как с души сошла лавина. Она с оглушительным грохотом прокатилась внутри и растворилась в небытие. Но вслед за облегчением пришел страх и незнание, что делать дальше. Джеймс сделал шаг к Наташе. Затем еще один. Она не смотрела на него и, кажется, не дышала, словно ее сознание пребывало где-то далеко. Глядя на ее поникшие трясущиеся плечи, Барнс догадывался, что она заново переживает времена Красной Комнаты и день, когда «их» не стало. Он мог только предполагать, что она пережила после. Сознание подсовывало сюжеты один хуже другого, но Джеймс был уверен, что на самом деле все обстояло намного хуже. Это осознание выбило воздух из легких. Его поглотило чувство вины, пытаясь придавить к земле, а потом еще глубже. Джеймс осторожно протянул к Наташе единственную руку. Кисть замерла в сантиметре от ряжей пряди, словно Барнс сомневался в том, что имеет право прикасаться к этой женщине. Пальцы болезненно сжались в кулак. В горле нестерпимо пересохло, воздух стал горьким. — Прости, — выдохнул Джеймс через ком в горле, опустив руку. Наташа успела увидеть, как играют желваки на его скулах, прежде чем он выхватил сумку из-за ширмы и вылетел в дверь. *** ТʼЧалла наблюдал, как медики проводят осмотр Барнса. Они явно довольны результатами и удивляются его решению вернуться в капсулу. За показателями пульса, реакцией зрачков и мозговой активностью они не видят, что взгляд Джеймса наполнен душевной болью, от которой любого понимающего человека сложит пополам. А может, они специально не смотрят ему в глаза, чтобы не видеть этого. — Оставьте нас, — попросил ТʼЧалла, когда осмотр был закончен. Медики вереницей потянулись к выходу. Дверь за их спинами мягко закрылась. Джеймс не двигался и наблюдал за Королем, пряча глаза за волосами. ТʼЧалла присел на край стола. Оглядел Барнса, чуть склонив голову на бок. Отвел взгляд и выдохнул. — Пантера рвет тело, — начал Король. — Когти глубоко входят в плоть, оставляя борозды из крови и мяса. Жертва бьется в агонии, но не может ничего сделать. У нее нет надежды, нет сил, нет жизни. Только боль, — ТʼЧалла поймал вопросительный взгляд серых глаз и, встав, продолжил. — Ты похож на жертву пантеры. Но она рвала не тело. Она порвала твою душу, — Король несколько раз ткнул Барнса в район сердца. — Твоя душа истекает кровью и молит о пощаде. Джеймс смотрел в невыносимо мудрые глаза Короля. Слова застряли в горле, словно иглы. — Услышь ее мольбы, — не отпуская взгляда Барнса, произнес ТʼЧалла. — Именно ты должен пощадить себя, — Король замолчал на несколько секунд, давая Джеймсу понять смысл своих слов. — Жизнь дала тебе шанс искупить грехи, сотворенные твоими руками. Не упусти его. ТʼЧалла ушел, оставив Барнса одного. Джеймс опустился на стул и запустил руку в волосы, стянув их на затылке. Перед его внутренним взором появился малыш Стиви с подбитым глазом, превращаясь в Капитана Америку, который вытащил его из лап Золы. Следом пришла хрупкая рыжая девушка с разбитыми губами и тощими паучьими руками. На его глазах девушка превратилась в беспощадного бойца, красивую женщину, от взгляда которой сердце билось быстрее. Воспоминания пошли трещинами, когда он вспомнил, как Наташа кричала, и осыпались. Ее крик звучал в голове, словно эхо. Он не имеет права. Не после того, через что ей пришлось пройти. С этими мыслями он ступил в криокапсулу и закрыл глаза, безразлично ощущая, как медики заканчивают приготовления. ТʼЧалла наблюдал за происходящим в медблоке через мониторы видеокамер. Достал телефон и набрал СМС Романофф — «Он вернулся в криокапсулу». *** Романова смотрела на телефон слишком долго для простого сообщения. Взгляд стал пустым, плечи поникли. Казалось, что телефон вот-вот выпадет из рук, но даже грохот упавшего аппарата не вырвет Наташу из ее мыслей. Клинт отложил сочные ребрышки и протер пальцы салфеткой. — Либо тебе сообщили, что в Нью-Йорке закрылся лучший русский ресторан с борщом, — начал он шутливо. — Либо что-то с кем-то из дорогих тебе людей. И так как я здесь, то во всем виноват Кэп или Сосулька. Наташа подняла на него непонимающий взгляд, но через мгновение до нее дошел смысл слов Бартона. Романова слабо улыбнулась и потушила монитор телефона. — Все еще не хочешь мне рассказать, почему этот разыскиваемый во всем мире супер-солдат появился здесь недавно? — Нет, — Наташа покачала головой, наливая себе кофе. — Я видел, как он на тебя смотрит, — признался Клинт. — И как ты отреагировала на его появление. Но ты можешь ничего мне не рассказывать. Я все придумаю сам, — закончил он, усмехнувшись. Романова покачала головой, впервые искренне улыбнувшись с момента появления Зимнего Солдата в их конспиративной квартире. *** — Первым делом я отправлюсь в спа, — мечтательно стонал Бартон, складывая вещи в сумку. — Смыть с себя копоть этого места. А потом сварю себе нормальный кофе! Или наоборот. Я еще не решил окончательно. — Бартон, я уверена, что первым делом ты, не раздеваясь, свалишься спать прямо на полу в своей гостиной, — осадила его Наташа, глядя в окно. — Дай помечтать человеку, — буркнул Клинт. Романова улыбнулась, пожав плечами. — Ты точно не хочешь полететь со мной? — в шестой раз спросил Бартон, заканчивая любовно укладывать стрелы. — Точно, — в шестой раз ответила Наташа. — У меня остались дела в Африке. *** «10/23/20XX г введен 20 мг «Редитум Винкула». Жизненные показатели повышены. Имеют место мышечные спазмы в легкой форме». «10/25/20XX г в 09:58 пациент выведен из состояния криосна. Реакция зрачков нормальная. Жизненные показатели в норме. Нервное возбуждение отсутствует. Проведен осмотр — физических повреждений нет, психическое состояние в норме с элементами упаднического настроения. Пациент отказался производить запись в «журнал воспоминаний». Главврач приостановил запись, услышав голос ТʼЧаллы за спиной: — Весь медперсонал, покиньте помещение, — вежливо попросил Король. Спорить с ним никто не стал, оставляя свои рабочие места. На выходе они столкнулись с рыжеволосой женщиной, что была скрыта до этого стеной. Когда последний медик вышел из комнаты, ТʼЧалла вышел тоже, оставив Джеймса удивленно смотреть себе вслед. Барнс подумал, что это какой-то неуместный розыгрыш или очередная проверка, когда в комнату вошла Наташа. На ней была черная майка и джинсы, волосы прямыми прядями прикрывали ключицы. Без косметики и оружия. Она была невыносимо прекрасна, что хотелось отпечатать ее образ на обратной стороне век. Дыхание резко потяжелело. Романова закрыла дверь. Обернулась к нему. Они встретились взглядами. Сердце больно ударилось о ребра, в голове что-то взорвалось и разнесло тепло по всему телу. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил Барнс. Наташа сократила расстояние между ними на четыре шага. Спрятала руки в задние карманы джинс и как-то совсем по-девчачьи сжалась. — С вами, хорошими парнями, одни проблемы, — начала она с легкой улыбкой на губах. — Вы считаете, что в ответе за все, что происходит с вашими близкими. Особенно с женщинами. И не понимаете, что женщина тоже может быть сильной и постоять за себя, — она замолчала на несколько секунд, заглядывая в глаза Барнса. — Почему ты решил, что имеешь права решать все за двоих? Если ты отказался от счастья, это не значит, что я сделала то же самое. — Наталья… — выдохнул Джеймс, глядя ей в глаза. — Не будь эгоистом, Барнс! — Наташа повысила голос, сделав еще шаг в его сторону. — Перестань топиться в чувстве вины! Ты не виноват в том, что произошло с нами. — На тебе как минимум два шрама, оставленных мною! — в сердцах выпалил он и сделал шаг вперед. — Сделанных твоими руками, — поправила Романова. — Не тобой. И это мои любимые шрамы, — с кривой улыбкой закончила она. Барнс раздраженно мотнул головой, напомнив льва, и отвел взгляд. — Если у тебя ничего ко мне не осталось, — Наташа сделала еще один шаг, сократив расстояние между ними до метра. — Я уйду. Джеймс дернулся от этих слов, вскинув взгляд на Романову. — Но если это не так, то перестань лишать меня счастья, отмороженный ты ублюдок! — почти прорычала она. — Тебя и так слишком надолго у меня отобрали! Барнс смотрел на нее сверху вниз, на щеках играли желваки, а взгляд колючий. Наташе нравилось это. Это было видно по тому, как дрогнули уголки ее красивых губ, как блестели зеленые глаза полные невысказанных слов. Она дразнила его и была серьезна одновременно. Воздух застрял в легких, когда она дернулась, намереваясь покинуть комнату. Джеймс сам не понял, как схватил ее за предплечье единственной рукой и потянул на себя. Романова сбито выдохнула и не смогла вдохнуть. Барнс впился в ее губы, сжимая ее руку так, что наверняка останется синяк. *** — Джеймс, это профессор Ксавье, — Наташа представила бритого наголо пожилого мужчину в кресле-каталке. — И Логан, — указала на коренастого мужчину с тяжелым взглядом, который следовал за профессором угрюмой тенью. — Профессор любезно согласился осмотреть тебя. — Вы можете вытащить все ловушки из моей головы? — с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил Барнс. — Давай попробуем, — голос у Ксавье мягкий, располагающий. Джеймс опустился на стул напротив кресла-каталки. *** — Так значит вы двое… — начал Клинт, глядя на Наташу и Барнса прищуренным взглядом. — Вместе, — закончил за него Стив, уже смирившийся с этой новостью. — С пятидесятых, — пожал плечами Джеймс. — Шутишь?! — выпалил Бартон. — И ты мне об этом не рассказывала?! — Почему самая шикарная женщина досталась этому «пломбиру»?! Почему?! — возопил в потолок Сэм. — Будет ли у меня шанс, когда мне стукнет девяносто? — жалобно спросил он. Наташа усмехнулась, покачав головой. — Нет, — отрезал Джеймс. — Ты мстишь мне за то, что я не отодвинул сидение, да? — злобно спросил Уилсон. Барнс неопределенно пожал плечами.