Встретиться вновь

Дом, которым обзавелись Наташа и Джеймс, утопал в желтых красках осени. Стоя у окна с кружкой обжигающе горячего кофе в руке, Барнс смотрел на двор, усыпанный опавшей листвой, и всерьез задумался над тем, чтобы поработать граблями. Мысль заставила усмехнуться. Киллер с полувековым стажем, орудующий граблями во дворе загородного дома. А может, это то, что ему нужно? Сменить снайперскую винтовку на молоток, грабли, бензопилу и прочие инструменты, которыми владеют нормальные мужчины? Взгляд сам собой скользнул по левой руке, от металла которой отражался солнечный свет. Губы Джеймса растянулись в широкой улыбке, когда он разглядел на кончиках металлических пальцев остатки черного лака для ногтей, нанесенного Романовой неделю назад, перед командировкой в западную Европу. Он тогда только вернулся после двухнедельной командировки на Аляску и долго негодовал по поводу отправки Романовой на другой континент. Обещал наглядно продемонстрировать Фьюри ошибочность подобного планирования командировок, похитив Хилл на две недели. Наташа, покрывая ногти черным лаком, на эти угрозы рассмеялась и заявила, что Хилл давно мечтает об отпуске и даже присмотрела для этого какой-то остров в Тихом океане. Заверила, что вернется, как можно скорее, и они вместе будут украшать дом к Хэллоуину, а потом обманом выиграла пари, после которого Джеймс, хотел он того или нет, предоставил Наташе левую руку. — Каким цветом красить будем? Есть «Вишневый бутон», «Алый закат», «Красная Площадь», «Стальной металлик» и «Темная ночь», — смеялась Наташа, перечисляя глупые названия лаков для ногтей. — Черный, — обреченно выдохнул Барнс. — Просто черный. — Он будет хорошо смотреться с твоей формой, — смеялась Романова, занося кисточку над рукой Джеймса. — Победа, добытая нечестным путем, совершенно не умаляет твоего удовольствия, — заметил Барнс, наблюдая, как Наташа аккуратно обозначает ногти на стальных пластинах. — Это победа, — подмигнула Наташа, отвлекшись от своего занятия всего на секунду. — А поверх черного, на безымянном пальце, можно нанести мою эмблему «Красной площадью»! — радостно воскликнула она. — Романова, — угрожающе произнес Барнс. — Не будь таким серьезный, Барнс! Я же не прошу тебя сделать татуировку на русском на груди! Радость и веселье, которые Наташа совершенно не пыталась скрыть, наконец передались и Джеймсу. Усмехнувшись, он сдался на ее милость. Какая разница, какого цвета лак на пластинах его руки, если его женщина счастлива? Вынырнув из воспоминаний недельной давности, Джеймс допил кофе и вышел из дома, предусмотрительно скрыв левую руку пиксельной «второй кожей». Провел инвентаризацию в сарае, выудив грабли, пилу и мешок для мусора. Следующие несколько часов Джеймс Барнс, известный, как Зимний Солдат, чистил двор от опавшей листвы, подпиливал разросшиеся ветки деревьев, чинил ссохшийся за лето штакетник забора, закончив с которым, принялся приколачивать скрипучие половицы порога. — Мужчина, у вас есть кто-нибудь? Я хочу за вас замуж, — послышался насмешливый голос из-за спины. Джеймс опустил занесенный молоток и обернулся через плечо. За его спиной стояла Наташа с дорожной сумкой в руке, подсвечиваемая вечерним солнцем, как нимбом, и широко улыбалась. — Я думал, что из нас двоих память отшибало только мне, — усмехнулся Барнс, поднимаясь на ноги. — Мог бы и подыграть, — рассмеялась Наташа, падая в объятия Джеймса. Крепко поцеловала, обхватив колючие щеки. — Я и забыла, каким хозяйственным ты можешь быть. — Я тоже, — ответил Джеймс, заглядывая в глаза Романовой. — Как дела в западной Европе? — Все прошло гладко, — отмахнулась Наташа, движением головы отбросив волосы за плечо. — И… — интригующе продолжила она, вглядываясь в глаза Джеймса, словно нашкодившая школьница. — Я вернулась не одна. — Что ты имеешь в виду? — напрягся Барнс. — Магнум! — громко произнесла Романова, не отводя взгляд. Джеймс уловил движение и глянул за спину Наташи. В открытую калитку, прихрамывая на переднюю правую лапу вошел огромный коричневый пес. Когда-то давно псу порвали ухо, но никто не удосужился его зашить, правый бок покрывал старый шрам, который было видно даже через спутанный мех. Пес тоже изучал Барнса желтыми глазами, осторожно приближаясь. — Где ты его взяла? — спросил Джеймс, глядя как лохматая собака замирает не дойдя до них с Наташей пару метров. — Я чуть не сбила его по дороге на базу, — с улыбкой ответила Наташа. — И ты назвала собаку «Магнумом»? — скептично уточнил Джеймс. — В честь снайперского патрона? — Я долго выбирала между «Шарик» и «Магнум», но ему понравилось последнее, — заверила Романова, встав сбоку от Барнса, и улыбнулась собаке. — И в доме, где живут супер-солдат и шпионка, пса просто не могут звать каким-нибудь «Дьюком»! Джеймс оглядел пса еще раз, понимая, что Магнум начинает ему нравиться. Усмехнулся, крепче прижав Наташу к себе. — Смотрю, ты питаешь слабость к крупным, лохматым и травмированным существам мужского пола, — произнес он с искрами веселья в глазах и похлопал себя по ноге, призывая пса подойти. Магнум послушно дохромал до них под шутливое ворчание Наташи и осторожно обнюхал Джеймса, после чего позволил погладить себя по голове.