Подкроватные

      Тихий дождь мелко накапывал, будто оплакивая смерть десятого босса Вонголы. Свинцовые тучи сгущались, давя на присутствующих своей мощью и закрывая такое же ослепительно яркое солнце, как и улыбка той, которую сейчас хоронят.       Тсуна лениво выкуривала сигарету за сигаретой, смотря на огромное количество людей, стоящих рядом с «её» могилой. На кладбище пришли не только Вария и Вонгола, но и Мильфиоре с бывшими Аркобалено, Шимон с Хару, Киоко, Бьянки и Наной. Так же тут был и недавно обретённый брат.       Последний привлекал внимание больше всего: средний рост, каштановые волосы, подозрительно напоминавшие цвет волос Тсуны, крепкая фигура и безумно скорбящее выражение лица.       Девушка едко скривилась. Кто бы мог подумать, что парень будет грустить из-за смерти сестры, которую и в глаза-то ни разу не видел.       Отыскав молчаливого Скалла, она кивнула ему и, съехав по коре дерева вниз, прикрыла глаза. Совсем скоро у Вонголы будет новый босс. Босс, на которого Тсунаёши надеется.

***

      Итало поражённо смотрел на фотографию красивой девушки, обвитую чёрной лентой.       Он до хруста сжал кулаки и сглотнул вязкий ком в горле. С того самого момента, когда он узнал о существовании не только отца, но и сестры, ему хотелось встретиться с Тсунаёши. Кривелли всегда мечтал о семье, в которой будет так же тепло как и в мае, о братике или сестричке, которых он смог бы защищать, об отце, который трепал бы его по голове и гордился им.       Но ничего этого не будет.       Отец оказался алчным, падким до власти человеком, который не пожалел родную дочь, а сестра — та самая сестра, о которой он так долго мечтал — сейчас лежит в гробу.       А ещё его ненавидят. Все, кому не лень. А Хранители девушки и вовсе цедят сквозь зубы рублёные фразы и стараются не смотреть.       Итало продолжал смотреть на перевитую широкой лентой фотографию и запоминал нежные черты лица, сияющую улыбку и горящие всепрощением глаза — он буквально впитывал образ человека, которого просто невозможно было ненавидеть.       И шатен прекрасно понимал, что никогда не станет таким же. Она была любима всеми. Трусовата, неуверенна в себе, но любима. — Итало-кун, — севший женский голос прервал его тягостные раздумья. — Почему ты грустишь?       Перед ним стояла мать Тсунаёши и изо всех сил пыталась улыбаться: уголки её губ то поднимались, то опускать ещё ниже. Бледное и заплаканное лицо, тёмные круги под глазами и ужасное состояние женщины заставили его смущённо отвести глаза. — Я... — голос внезапно охрип, а глаза начало щипать. — Я всегда мечтал о младшем брате или сестре. — Она просила отдать тебе одну вещь, Итало-кун, — дождь давно закончился, поэтому шатен хорошо видел мокрые дорожки слёз на лице Наны. — Приходи ко мне вечером, дорогой.

***

      Итало уже пять минут стоял напротив комнаты младшей сестры, в которой сейчас живёт её мать. Он никак не мог войти внутрь, считая, что, переступив порог, он сотрёт всё хорошее, связанное с этим помещением. — Братик, ты чего стоишь? — любопытный детский голос прервал его тяжкие раздумья.       Парень повернулся к источнику звука лицом, сконфуженно покраснев. Перед ним стоял мальчик лет восьми в футболке с нарисованной на ней коровой и синих джинсах. Кучерявые волосы, которые никак не хотели укладываться в нормальную причёску, ещё сильнее растрепались с их последней встречи на кладбище, а босые пальцы ног подгибались. — Ты ведь Ламбо, да? — парень неловко улыбнулся и почесал затылок. — Хранитель Грозы Дечима? — Я и твой Хранитель. — Что? — Итало в шоке застыл, во все глаза смотря на брюнета.       Мальчик смотрел очень серьёзно для своего возраста, ещё сильнее смущая этим будущего Ундичесимо. Яркие малахитовые искорки в зелёных глазах вспыхивали, переливаясь в радужке, а смоляные брови были нахмурены. — Тсуна не оставила бы семью какому-нибудь дураку, — он медленно разжёвывал «прописные истины» будущему боссу, будто это Итало маленький, а не Бовино. — Поэтому ты можешь рассчитывать на помощь всех Хранителей. — Но... вы ведь все, — парень недоверчиво смотрел на Грозу, ожидая насмешек. — Ненавидели тебя? — Ламбо пакостливо улыбнулся, весело засмеявшись. — Сестрёнка Тсуна всегда говорила: «хочешь обмануть врага, сначала обмани друга». Варии плевать на то, кто будет боссом — они всё равно будут презирать этого человека, а Мильфиоре, Аркобалено, Шимон и Хранители слишком хорошо знают Дечима, чтобы не доверять ей, — мальчик хихикнул в кулак и распахнул двустворчатые двери в комнату девушки. — Пошли, все ждут.       Итало оказался в просторной комнате, обставленной по-спартански: широкая кровать, шкаф, рабочий стол, мягкое кресло и пушистый ковёр — больше Тсунаёши ничего не требовалось. Ярко-оранжевые с цветочным рисунком обои и панели на стенах отлично гармонировали с дубовым полом, покрытым блестящим лаком. В комнате не было картин — повсюду висели детские рисунки, облачённые в криво расписанные деревянные рамки.       На столе так же было не очень много вещей: стопка разноцветных папок, ручка с яркой кнопкой, и пять рамок с фотографиями.       На первой были Хранители десятого поколения полным составом, Бьянки, И-пин и Фуута: в нижнем углу справа, целясь в своего босса из водяного пистолета, стоял хохочущий Ламбо, остальные же, прикрываясь кто чем может от упругих струй воды, ломанулись влево.       На второй было счастливое семейство, состоящее из лучащихся добротой Тсуны, Наны, Дино, Ноно и, как бы это не звучало странно, хмурого Занзаса, которого приёмный отец держал за вплетённый в волосы хвост енота.       На третьей все Аркобалено чинно и благородно расселись на диванах и креслах, кровожадно улыбаясь в объектив. Это, конечно, исключая Юни.       На четвёртой были боссы семьи Мильфиоре и Хранители Маре: Юни и Бьякуран сидели на диване, окружённые со всех сторон верными друзьями (на хмурую Блюбелл не смотрим), а в самом углу фотографии можно было увидеть каштановую макушку.       На пятой же были запечатлены Тсуна и Энма, вокруг которых столпились шимоновцы. Приглядевшись, можно было заметить, что за всеми видно школу Намимори — место, где они познакомились.       В полной тишине он разглядывал счастливую сестру, которая искренне улыбалась каждому. — Ты жалеешь об этом? — тихий голос Наны заставил Итало отвлечься от созерцания фотографий бывшего босса Вонголы.       Парень оглянулся. На него смотрели несколько пар глаз, смущая пристальным вниманием. В комнате присутствовали Хранители десятого поколения, Ноно, Занзас, Реборн, боссы Мильфиоре, Каваллоне и Шимон. — Мусор, долго как баба краснеть будешь? — лениво сплюнул Занзас, сидя в кресле Дечима. — Занзас, — сурово произнёс Тимотео. — Уважай преемника Тсунаёши. — Преемника? — растерянно переспросил Итало. — О чём вы? — Если бы Тсуна хотела, то ты бы давно был мёртв, — медленно и безэмоционально начал объяснять Энма. — Она узнала о тебе задолго до того, как начала болеть. В то время, когда Емицу пытался подобраться к дочери, чтобы наставлять её, она осторожно помогала тебе, надеясь, что, когда ты займёшь её место, Вонгола не достанется советнику. — Что? — поражённо выдохнул Кривелли, припоминая и выигрыш года обучения заграницей, и неожиданное наследство от не любившей его матери. — Это всё была она? — Она внимательно следила за твоей жизнью, понимая, что на этом свете ей осталось немного, — Ноно с горечью посмотрел на фотографии и опустил голову. — Она осторожно дёргала за ниточки, используя гипер-интуицию. К сожалению, долго она не могла управлять семьёй — Емицу понял, что Тсуной управлять невозможно. Это раньше малышка была слабой и бесхребетной, а сейчас она уверенная в себе донна мафии. Была ею, по крайней мере... — Но почему вы не сместили... Саваду Емицу? — как бы Итало не пытался, но он никак не мог заставить себя называть этого человека отцом. — Друзей держи близко, а врагов ещё ближе, — Ноно серьёзно смотрел на шатена, стараясь донести до него взглядом весь ужас ситуации. — Да и некоторые из Альянса были бы недовольны — предполагаемое предательство не является причиной для смещения со столь высокого поста, а почерпнуть хотя бы крохи могущества Вонголы хочется всем. — Думаю, мальчику пока достаточно, — тихий голос Наны прервал напряжённое молчание. — Тсуна передала кое-что своему старшему брату.       В руках у женщины был простой белый конверт без марки, адресата или отправителя, но Итало был полностью уверен в том, что письмо предназначено для него. Шатенка протянула руку с зажатым между пальцами прямоугольником бумаги, призывая Кривелли принять послание.       В комнате едва заметно пахло слезами и мужским парфюмом. Горечь присутствующих затапливала всё пространство, давя на психику только сильнее. Дружелюбные улыбки как-то странно смотрелись на красных и опухших лицах, Итало даже сказал бы, что «стрёмно».       Тихий шелест бумаги перекрыл чьё-то хриплое дыхание, заставляя всех напрячься от волнения.       Итало трусливо зажмурился, боясь прочесть в расползающихся строчках обвинения и пропитанные ненавистью слова. Резко выдохнув и справившись с внезапным приступом тошноты, он впился взглядом в сбитые в кучу строчки кривоватого почерка.

Дорогой Итало, ты можешь ненавидеть меня, презирать или винить за сваленные проблемы, но я не могла поступить иначе. Когда я узнала о твоём существовании, то ещё больше разочаровалась в отце, поняв, что он бросил не только меня, но и сына. Я жила в полноценной семье примерно до пяти лет, а потом постоянные командировки и пьяный храп во время коротких приездов заставляли меня пугаться родного отца. Признаться, я сначала испытала жуткий страх, считая, что ты непременно кинешься отнимать у меня дорогих моему сердцу людей (считай, всю Вонголу) и место босса. Но, немного понаблюдав за тобой, я поняла, что ошиблась на твой счёт — ты справедливый и умный парень, достойный всеобщего уважения и кресла босса. Может, я поступаю по-свински, перекладывая на тебя свои обязанности, но уже тогда, когда решилась ввести тебя в семью, я понимала, что мне осталось недолго. В юности я бежала от Вонголы, отрицала свою причастность к миру мафии, но, закрывая глаза на очевидное, мы не замечаем самого главного. Благодаря одному несносному Аркобалено я обрела настоящую семью, которая меня не бросит, несмотря ни на что (не обращай внимания на Занзаса — пусть он и будет презирать тебя, но за Вонголу горой). И я бы очень хотела, чтобы они полюбили тебя так же, как и меня. И чтобы ты полюбил их так же, как и я. Нет, даже больше — они все очень много для меня значат, поэтому я не хочу, чтобы они убивались после моей смерти. Пожалуйста, позаботься о них.

— Итало, — мягкий голос Дино оторвал парня от самокопания. — Тсуна была моей названной сестрой, — блондин грустно улыбнулся, переведя взгляд в окно. — У неё была чистая душа и любящее сердце, поэтому... — он снова посмотрел на шатена. На диво серьёзно. — Поэтому сделай всё, чтобы её смерть не была напрасной.       Будущий Ундичесимо перевёл взгляд на распахнутое окно, за которым солнечные блики отражались от шпилей и окон родового особняка, слепя всех своим сиянием. А в его глазах горело неподдельной решимостью Пламя Неба. Он сделает всё, чтобы жертвы его сестры не были напрасными.

***

      Лёгкий ветерок трепал верхушки деревьев, а в серых глазах шатена блестело что-то потустороннее.       Точнее, это те самые солнечные блики, которые некогда плясали в глубине глаз Савады Тсунаёши. Теперь же они принадлежат Итало Кривелли. — Благословляем... — произнёс нестройный хор голосов бывших боссов Вонголы, а Ноно и Дечима вторили им.       На секунду Ундичесимо показалось, будто где-то вдалеке ввысь взмыли последние крохи Пламени Неба с ярким и глубоким Пламенем Облака.       А может, всё-таки не показалось?..